Покоривший расстояние.

Ким Чонин грезил полноценной жизнью своего друга. Наверное, из-за этого и не уставал водить младшего по врачам и стоять в очередях аптек ради здоровья Кенни. Молодой человек был уверен, что нет никаких рамок и ограничений в жизни Кенсу, поэтому проводил личные консультации с врачами и тщательно следовал их инструкциям. Так, услышав однажды, что людей с подобным диагнозом не стоит ограничивать и запирать в четырех стенах, надеясь, что это их обезопасит, Чонин устроился на подработку, и теперь после университета пропадал в небольшом кафе, разнося бумажные стаканчики с напитками по столикам. Это стало наваждением парня, его страстью. Чонин был уверен, что именно он станет тем человеком, кто откроет Кенни вид на бескрайнее море, проведет босиком по горячему песку и научит кормить прибрежных птиц с руки. Но кроме финансовой проблемы, острым ребром стояла проблема с родителями. Допустим, своих родителей Чонин уговорит, но вот как быть с госпожой До? Навряд ли женщина легко отпустит своего сына с Чонином далеко. Пусть Кай и проводит каждую свободную минуту в их доме, пусть Кенсу и доверяет ему больше, чем самому себе. Но родительское сердце остается неспокойно за судьбу своего ребенка в любом случае. Не меньше Кай боялся за реакцию Кенсу, что если это дома он так спокоен рядом со старшим, а в чужом месте, вдали от дома, забеспокоится или что-нибудь с ним произойдет? Чонин не знал, что может произойти, но все-таки боялся этого, словно огня. Боялся за своего маленького Кенни. Последнее время Чонин старался выводить Кенсу на улицу как можно чаще, с каждым разом уводя от дома все дальше, то под предлогом парка аттракционов, то где-то мороженое готовят вкуснее, чем в кафе недалеко от дома. Кенсу уже был двадцать один год, а он все еще как маленький смотрел на огромный город, и сердце Чонина каждый раз бросалось в дрожь, и заставляло Кая, словно мамочку-наседку, оберегать младшего от резких движений прохожих, от гула машин и даже от дуновений ветра. Каю казалось, что нельзя такими чистыми и невинными глазами смотреть на такой грязный и серый город. Глаза Кенсу должны видеть только самое красивое, самое яркое, самое-самое. Однажды Чонин решает, что глаза Кенсу должны видеть только Кая. Руководствуясь именно этими, весьма странными мыслями, Чонин сейчас с щенячьими глазками сидел напротив госпожи До и ангельским голоском лепетал что-то про то, что остров Чеджу совсем не далеко, а отель семейный, так что ничего страшного там произойти не может. Меню не содержит аллергенных продуктов, песок на пляже чистится от мусора каждое утро, а в воде, буквально, на каждом шагу стоят буйки. Чонин уже по третьему кругу начал говорить, какой он ответственный и как он бережно относится к младшему; и едут они не вдвоем, с Чонином будет хороший друг, который, в случае чего, поможет. Уговаривать своих родителей долго Чонину не пришлось. Он лишь немного исказил суть истории. Сказал, что собирается на отдых с Сехуном, а Кенсу берет, чтобы тот не оставался в Сеуле на целую неделю в одиночестве. Они гордятся им, а Чонин думает о том, как же уговорить этого кирпича отправиться на отдых с Кенсу. Утверждая, что светловолосый давно хотел провести вместе активный отдых и что теперь Кенсу не будет препятствовать этому, Чонин, повиснув на друге, обреченно вздыхал и раскаивался в отдалении от друга. - Боже, Чонин. Ты так переигрываешь, что я даже не представляю, что за отдых ты придумал, - Сехун раздраженно скидывает со своей шеи руки Кима и подстать Каю театрально вскидывает руки вверх. - Но ради нашей дружбы! – Сехун ударяет себя рукой в грудь. - Я готов отправиться хоть на конец света! Кажется, Чонин не сразу осознал, что такая резкая перемена в поведении Сехуна была обычной шуткой, поэтому стоял напротив и думал о том, насколько же замечателен его друг. О беззлобно фыркнул и потрепал Киму волосы: - Отдых, Чонин, не заключается в мультиках и раскрасках, да? – Кай решил, что нет, Сехун все тот же язвительный парень, который не может удержаться от подкола. Но понимая, что это скорее всего значит согласие Сехуна, Ким начал рассказывать о всех развлечениях, которые предусматривал отель и остервенело тыкал в картинки на смартфоне, с шикарным видом на синюю воду, на вьющиеся змеей водные горки и о наличии алкоголя в баре. Дело сделано. Чонин с грохочущим топотом носился по домику семьи До и, ослепленный успехом, нерационально запихивал в чемодан вещи Кенсу. Кенсу со счастливыми глазами сидел на своей кроватке и наблюдал за действиями старшего. Всю его голову занимали мысли о том, как же красив Кай. Даже в домашних штанах, даже босиком и в запятнанной самим Кенсу майке. Только попрощавшись с Каем, госпожа До аккуратно перебрала все собранные юношей вещи и убрав лишнее, добавила самое главное: некоторые лекарства и средства личной гигиены. - А ведь говорил, что ответственный, - женщина нежно улыбнулась и, кажется, теперь ее тревога отступала. Поправив одеяло на теле сына, она покинула комнату. Утром Кенсу несколько раз подавился и ему пришлось даже поменять футболку, из-за пролитого на нее горячего шоколада. Как только в дверь позвонили, До сорвался с места: надо поскорее открыть Чонину, чтобы поскорее отправиться с ним к морю. Кенсу был напуган, что ему предстоит уехать очень далеко. Что там ждет его? Неизвестность. Но эта неизвестность подарит ему такого красивого Чонина на каждый день, с утра и до вечера. Эти мысли заставляли Кенни крепче хвататься за руку старшего и жаться к нему каждый раз, когда искусственный голос объявлял об очередном рейсе. Не менее растерявшийся Чонин крутил головой до хруста в шее в поисках макушки со светлыми волосами. По-хозяйски развалившись на одном из диванчиков для ожидающих Сехун наблюдал эту картину. Он словно знал, что так будет. Что Чонин будет обхватывать хрупкое тельце Кенсу, а младший буквально висеть на руке старшего, не подразумевая ничего, что мог бы подразумевать Сехун. На паспортном контроле светловолосого уже начало подташнивать от этих бесконечных касаний; от встревоженных взглядов Кая, от счастливых глаз Кенсу. Служащий аэропорта из лучших побуждений провел ребят к трапу без очереди, чтобы не доставлять неудобств для человека, на которого так жалко все оглядывались. Зря. Сехун бы предпочел ждать. Пусть рейс задержится на несколько часов или даже дней, пусть паспортистка долго проверяет документы и белоснежный трап никак не мог подъехать к маленькой дверце самолета. Все, чтобы не видеть, как ласково Чонин помогает Кенсу обустроиться на месте, а когда приносят обед – кормит его с чертовой маленькой ложечки. Сехуну было стыдно и неприятно от своих мыслей. Тяжело вздохнув он все-таки надел солнечные очки, чтобы скрыть чувства, которые были написаны на его глазах. Замечая на себе вопросительный взгляд Чонина, Сехун, быстро собравшись, выдает довольно типичную для него фразу: - Слишком много хорошеньких стюардесс, чтобы показывать им синяки под глазами, - после этих слов Сехун фирменно повел одним уголком губ и поправил очки на переносице изящными пальчиками. На этот жест Чонин лишь рассмеялся. «Как раньше», - пронеслось в голове Сехуна. Правда. Может он сможет? Может он сделает Чонина прежним? Может он его вернет? Не смотря на детские глазки Кенсу, на его просьбы и даже угрозы обидеться Чонин не позволил младшему сесть у окна, испугавшись слов доктора о том, что столь захватывающий вид может отразится на поведении Кенни не лучшим образом, а что еще хуже, может напугать его. Поэтому сидел Кенсу зажатый с двух сторон немыслимо красивыми парнями. Никогда бы Сехун не подумал, что может быть действительно ледяным принцем. Он определенно разочаровал всех находившихся в салоне людей. Во время полета он видел и слышал, как они перешептывались, когда Кенсу пытался как-то привлечь к себе внимание Сехуна. Не выдержав очередного набега на его личное пространство, от надел наушники и прикрыл глаза, за что моментально получил оплеуху от сердитого Чонина. Но Сехун заметил, что впервые с появлением в их жизни Кенсу он не разозлился. Это было для О самое ужасное, после конечно же кормления с ложечки. Кай не злился, не отвечал на колкие комментарии, а только все больше отвлекал внимание Кенсу на себя. Кажется, это было его благодарностью для Сехуна за то, что тот согласился провести этот отдых. Главное, за то, что он хранил главный секрет Кая – Кенни. Но это только Каю казалось, что он делает хорошее дело и дает другу привыкнуть к обществу Кенсу, с которым раньше они виделись всего пару раз. Сам же Сехун был готов надеть на себя клоунский нос, бить в бубен и вспоминать все самые глупые, по его мнению, истории про храбрых супергероев, лишь бы оторвать наконец зачарованного Кенсу от Чонина. Наверное, сейчас Сехун выглядел ребенком больше Кенсу, он не мог это вынести. Не мог представить, что потеряет Чонина, что тот настолько упрям и не желает видеть ничего, кроме этого мальца. Сехуна бросало в дрожь от мысли, что Кай не передумает, не оставит Кенсу. Не вернется. Всю дорогу от аэропорта до отеля под красиво уложенными высветленными волосами вились паршивые, дурные мысли. Все-таки он не мог смириться с этим новым другом. Почему Чонину мало Сехуна? Почему Чонин может отказаться от Сехуна ради Кенсу, а от Кенсу ради Сехуна – нет?! О постоянно ловил себя на мысли, что жадно ловит каждое движение загорелых рук и вспоминает, как их пальцы переплетались, как Чонин принадлежал Сехуну, как Сехун принадлежал Чонину. Как Сехун принадлежит Чонину.