Вивисектор

Месье Ларж — по крайней мере, так он представился — сидел перед ней, ласково улыбаясь. Полное, приятное лицо, обвисшие щеки — и злые, колючие глаза. Он развалился в удобном кресле, стоящем прямо перед выделенным ей высоким жестким стулом. Тияки отчаянно желала, чтобы между ними оказалось хоть что-нибудь: стол, тумбочка… лучше всего стена. Месье Ларж пугал ее куда сильнее, чем даже стоящий у нее за спиной мордоворот. — Деточка, мы не желаем вам зла, — в который раз повторил он. Тияки, зажмурившись, помотала головой. — Ну зачем же вы упрямитесь, ведь это ничего не даст? Проявите хоть капельку сочувствия к нашей нелегкой доле! Мы выпустим вас, и вы сможете вернуться к своей работе, едва только расскажете нам, где находятся документы, которые вы для нас столь любезно украли... — Для вас? — переспросила Тияки, и тут же поняла, что не должна была этого говорить. Надо было продолжать все отрицать, врать и молчать. Хотя... они и так уже все знали… Ларж уцепился за ее слова: — Для нас, конечно для нас! А вы не в курсе? Мы с Луи — лучшие друзья, и если бы не неожиданные осложнения, он бы сейчас был здесь со мной, в этой комнате, и наш разговор был бы куда приятнее и непринужденнее. — Луи сказал, я не должна никому, кроме него, говорить о документах. — Ну мне-то можно, — проникновенно ответил месье Ларж и, наклонившись вперед, взял ее за руку — у его пухлой ладони оказалась стальная хватка. — Мы же союзники — оба не хотим, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое. К сожалению, у нас очень мало времени. Ну же, деточка, будет жаль попортить такой маникюр, — продолжил он, поглаживая ее ладонь. Тияки похолодела. Он почти нежно перебирал её пальцы, — а потом, остановившись на мизинце, до боли сдавил его… и отпустил прежде, чем она вскрикнула. — Вывих — это не смертельно, это легко лечится, — отечески увещевал ее Ларж, взявшись теперь за безымянный палец и отгибая его под неестественным углом. — Но это больно. — Он остановился, давая ей как следует прочувствовать справедливость своих слов. — Чертовски больно. Зачем же доводить до крайностей? Он надавил еще чуть сильнее, и Тияки истошно закричала. Ларж перестал увеличивать давление, но освободить ее из своей хватки не спешил. — Вокзал Синдзюку, камеры… камеры хранения. Номер… четыреста двадцать пять. Ключ… — Ключ у нас, — он разжал пальцы и удовлетворенно откинулся на кресле. Тияки прижала руку к груди и скорчилась на жестком сиденье, всхлипывая и сгибая и разгибая пальцы. Её трясло — не столько от боли, сколько от выворачивающего наизнанку страха. Ларж тем временем отдавал распоряжения. Его голос утратил гипнотизирующие мягкие обертоны. — Камеру хранения проверить, документы заменить. Её — на МЕ к Рене и Филиппе. Тияки было дернулась, но горло тут же сдавила чужая рука — как она могла забыть о стоящем за спиной охраннике? К шее прижалась игла шприца. Перед глазами все почернело, но она еще несколько секунд продолжала слышать, словно издалека, голос месье Ларжа: — Черный Жнец в Токио, мы получили подтверждение. Именно он добрался до Луи. Начинаем операцию “Мышеловка”, как только будет готова кукла...