Хроники отдела ПИЦ. Поттериана

Тим сбежал по ступенькам на улицу, завернул за угол и остановился перед небольшой, но очень стильной вывеской «Секретная пиццерия». Поправляя запонки в манжетах, он плечом толкнул дверь и оказался в небольшом помещении, где творился настоящий бедлам: куски газет, потеки краски, кисточки, обрезки дерева и прочая ремонтная чепуха. У дальней ниши на полу сидел Геб и прорисовывал третий слой белого китайского дракона. Тим залюбовался своим партнером. Неугомонный, подвижный Герберт, несмотря на свой темперамент, мог часами дорабатывать какую-нибудь мелкую деталь, доводя ее до гиперреалистичности. Он сидел в позе лотоса, его волосы были небрежно завязаны в высокий хвост, а свитер пестрел разводами белой и синей краски. Тим опомнился и прокричал: — Ты видел, сколько времени? Мы опаздываем. Через двадцать минут прибудет Волд! Геб очнулся от художественного транса и неуклюже вскочил на ноги. Что-что, а собираться быстро он умел. Уже через пятнадцать минут он стоял рядом с Тимом у большого зеркала, поправляя его новую шелковую мантию и застегивая последние пуговицы. Сам Геб был уже полностью одет и причесан. Хлопок аппарации заставил вздрогнуть — они все еще не привыкли к волшебному миру. Когда отражение Волда появилось в зеркале, челюсти обоих отвалились. Некромант с коротко подстриженными волосами и серьезным лицом без косметики был облачен в серую мантию строгого покроя с официальным ГАЛСТУКОМ! — Так, мужики, вы готовы? Оба молча кивнули, осматривая гостя. — Тим, Гарри передал тебе подарок какой-то Золушки. — Волд надел ему на шею цепочку с небольшим камешком в подвеске. — Этот артефакт даст возможность чувствовать, видеть и пользоваться магией в течение двенадцати часов. Эксклюзивная штука, настроена лично на тебя. Геб рассмеялся, а Тим с восторгом уставился на амулет со словами: — И правда, как Золушка. Волд, давай уже, аппарируй нас на бал! Яблоневый сад у домика на пустоши был усыпан красными крупными яблоками, и аромат спелого лета распространялся далеко за изгородь. Зеленая трава, припорошенная редкими желтыми листьями, играла роль шикарного ковра, устилающего все вокруг. А две яблони, сплетенные ветвями, образовывали арку, увитую гроздьями спелых яблок. У самого дома аккуратными рядками выстроились стулья, к спинкам которых были прикреплены ветки яблонь с плодами, дополняя атмосферу уютной осенней сказки. Галечные дорожки по обе стороны от них вели к удивительному сооружению, созданному самой природой. Тим и Геб заняли свои места. Людей было немного. Рядом сидели Уль и Невилл, непривычный Волд приземлился возле Луны, остальные стулья заняли Драко, Том, смешной старичок с моноклем, несколько незнакомых людей в аврорских мантиях и старушка со строгой прической. У арки застыли в торжественной неподвижности Гермиона и Люциус, а по центру арки возвышался сам министр магии. Из дома вышли Гарри и Северус и в полной тишине подошли к Кингсли. Они не стали разделяться и идти по двум дорожкам, как, видимо, было задумано изначально. Проигнорировав любовно выложенные булыжники, прошли по траве и встали друг к другу лицом. Осеннее солнце пробивалось сквозь густую листву, пронзая острыми лучами все вокруг. Из-за этого двое под аркой были видны нечетко и смотрелись загадочно. Они стояли в солнечном свете, и гостям были видны только контуры влюбленных, которые смотрели в глаза друг другу и держались за руки. Тим с замиранием сердца смотрел на силуэты, понимая, что не видит двух красивых мужчин. Он даже людей не видит, наблюдая за чувством в чистом виде. Пронзенная лучами солнца и окруженная рассеянным сиянием в старом яблоневом саду стояла любовь. Неважно, кто, неважно, какого пола, возраста, убеждения, магической принадлежности. Красивая, чистая и завораживающая любовь. Было невозможно оторвать взгляд от такого зрелища, каждому захотелось быть ближе к своей половинке. Нервно заерзали Том с Драко, но отвернуться от чуда никто не смог. Тим не слышал, о чем говорит министр, не видел всхлипывающей Гермионы и странно блестящих глаз Люциуса. Он просто сжал крепкую ладонь Геба и вдыхал полной грудью сладкий яблочный аромат, впитывая в себя волшебство этого дня. Что-то неуловимо изменилось, и Гарри улыбнулся, пропуская солнечный луч между приоткрытых губ, обращаясь к человеку напротив. — Я, Гарри Поттер, перед лицом близких и по воле магии беру в мужья Северуса Снейпа. Он замолчал, в нарушение официальной церемонии поднес руки Северуса к губам и, глядя в глаза, тихо произнес свою личную клятву: — Я обещаю тебе, Северус, что будучи в браке, мы не раз поругаемся, может, я набью тебе морду, а может — ты мне. Что я всю жизнь буду портить тебе настроение глупыми вопросами и не закрывать тюбик с шампунем, а еще таскать твои тапочки, заставляя тебя ходить по холодному полу босиком, да еще много всего. Но я также обещаю согревать твои ледяные ступни у себя под футболкой, любить запах твоих волос, и не важно, какого они будут цвета. Целовать твои пальцы, потому что даже через сто пятьдесят лет они останутся моим фетишем. Я буду любить тебя даже за твой мерзкий характер, потому что для меня нет никого лучше тебя. На пальце Северуса засияло кольцо, и, коснувшись его губами, Гарри отпустил руки любимого. Драко вздохнул от облегчения, прошептав Тому: — Не верил, что магия примет такое. Но это же Поттер… Северус тем временем склонил голову, почти касаясь любимого, оставляя лишь тонкую солнечную полоску между ними. — Я, Северус Снейп, перед лицом близких и по воле магии беру в мужья Гарри Поттера. И я ничего не обещаю тебе, Гарри, я просто люблю тебя за то, что ты есть. За все бессонные ночи без тебя, за твои дурацкие привычки, за твой неугомонный нрав, за то, что пережив столько горя, ты не разучился быть мальчишкой, за твой идиотизм, который заставляет меня жить. Кольцо Гарри появилось, вспыхнув и озарив свечением, отчего все восторженно вздохнули. Кингсли признал их брак и с удивлением отметил свободную фамилию, появившуюся в магическом договоре, что означало — любое сочетание фамилий верно. Люциус и Гермиона засвидетельствовали брак, и когда супруги обернулись, все увидели, насколько они изменились. Теплый осенний свет струился из новобрачных, укутывая присутствующих мягким коконом. К ним хотелось прикоснуться, постоять рядом, улыбнуться, напитаться теплом и сохранить его внутри, унося домой, чтобы холодными зимними вечерами разворачивать уютное покрывало счастья и дышать сладким ароматом сочных яблок. Этот день вообще стал особенным для Тима. Время волшебства, открытий, знакомств, шуток, танцев, вкусной еды и бесконечного чуда. Ближе к полуночи Волд подошел к танцующим, и Геб засмеялся: — Ну что, Золушка, пойдем? А то сам знаешь — тыква, мыши, крыса… — Пойдем. Ну что ж, я прощаюсь со сказкой. Сзади подошли Северус и Гарри, улыбаясь, обняли Тима с двух сторон, а Поттер склонившись к его уху, громко так прошептал: — Только сказка с тобой не прощается…

Самый настоящий конец.