Проект Мэйнхеттен

Наука. Она привередлива, жестока, опасна. Но за внимательность, терпение и энтузиазм, она всегда щедро награждает. История полна ученых. Тех, кто многого добился, многое познал и открыл обществу. Есть те, кто своим знанием обессмертили свое имя. Есть те, знание которых было единственным, что осталось от них после забвения. Кто-то был остановлен, неугодный общей науке, как были и те, кто останавливались сами, осознав насколько их знания могут быть опасны. Но там где останавливался один, всегда появлялся другой. Излишнее любопытство, рвение и дерзость — не всегда простительны и некоторым пришлось познать цену за это… *** Тьма. Единственное чувство, которое давало понять, что еще живешь — еле слышное биение сердца. Словно чужое, бьется где-то рядом, но его слышно. Каждый удар становился сильнее и быстрее. Раз за разом. Казалось, что это уже и не сердце вовсе. Что внутри вместо него большие поршни, разгоняют кровь с такой силой, что голова едва выдерживала каждое биение. Слабость стала проходить, уступая место силе. От кончиков копыт, до краев ушей чувствовалась жизнь. Пегас со светло-голубой шерсткой и темно-синей гривой, очнулась в огромной стеклянной колбе, заполненной прозрачным раствором. Она была подвешена и подключена к разным приборам и трубкам. Как только глаза распахнулись, легкие потребовали, чтобы та сделала вдох, но эта попытка не привела ни к чему кроме колющего удушья. Несчастная стала задыхаться. Передними ногами она уперлась о стекло, а задними стала бить из-за всех сил. Удар, еще удар. Пошли трещины. Останавливаться нельзя. Еще один удар и колба начала расходиться трещинами и разваливаться. Резкий толчок заставил ее вновь погрузиться во тьму. Трубки и провода, вонзённые в ее тело, выскользнули из под кожи, оставляя на себе кровь и шерсть. Следом последовал глухой удар об дно бака, выбивающий воду из легких и дающий им, наконец, втянуть в себя сладкий и желанный воздух. На потолке загорелась красная лампа. Несчастная не знала куда деваться. В серой комнате, которая заливалась красным светом, кроме разбитой колбы, кучи проводов и шланг не было ничего. Ничего, за что можно спрятался и куда можно забиться в момент, когда единственная дверь в помещение открылась. В дверной проем вбежали пони в военной форме и готовым стрелять оружием. Взгляд пегаса вновь погрузился во тьму. Пегас сидела за столиком кафетерия в Мэйнхеттене. Напротив нее сидел земной пони с серой шерсткой и более темно-серой гривой, зачесанной назад. Он сидел и своими ярко-желтыми глазами читал газету, продолжая вести диалог: — Кстати, Омега, вы бы слышали, что творится в Кантерлоте по поводу амулета Аликорна. Детский сад, — Пегас не знала, как на это реагировать. — Омега? — желтые глаза собеседника перевели свой взор с газеты на Пегаса. — Вы сказали, что вас зовут именно так. — Я, не, в глазах темнело… — Вы сами мне представились. Но вид у вас такой, словно вы сюда галопом с Филлидельфии примчали. От стресса все может быть, видимо вы были слишком сильно поглощены другими мыслями, — затем серый пони взглянул на часы висящие у входа. — О, боюсь мне нужно идти. Все по графику. Надеюсь о письме вы не забыли? Вы так хотели его прочесть. Ну, удачи вам! Омега попрощалась в ответ. На крупу незнакомца был ярко-желтый знак вопроса. Будто подчеркивающий случайность и мимолетность знакомства. На столе лежало письмо, которое было замечено не сразу. Она не помнила ничего, кроме, будто единственного за всю жизнь вдоха, и того как отчаянно она боролась за него с холодным стеклом. В ее памяти даже не было собственного имени. Но почему-то, услышав его, она сразу же почувствовала, что оно действительно ее. Омега аккуратно потянулась к конверту, помимо бумаги, в нем было что-то еще. Она открыла конверт и от туда выпали записка и ключи. «Омега. Ты наверняка сейчас напугана. Впрочем, как и мы. Мы — это еще 13-ть пони, которым не повезло оказаться в том же месте, с тобой. Все мы не знаем, но пытаемся узнать, что с нами случилось, мы верим, что те кусочки нашей памяти, что еще остались у нас, нашими общими усилиями дадут нам все ответы. Мы долго искали друг друга, и наконец, нашли и тебя. Если ты не придешь, мы поймем твои опасения, но мы верим, что ты тоже ищешь свои потерянные воспоминания. Встреча назначена на завтра в 13:00. В доме напротив ресторана „Кристальное Сердце“. P.S.: это ключи от твоей квартиры.» Далее был указан адрес, номер квартиры, список имен и маленькие фотографии, таких же потерпевших как она. Все это не укладывалось в голове. Таких как она еще 13-ть. При помощи случайных прохожих, Омега смогла найти свою квартиру. Она жила на 38 этаже. Квартирка была маленькой, но уютной. В ней не было коридора и вход сразу вел в гостиную. На окнах висели шторы в тон к ее темно-синей гриве с фиолетовым отблеском. Стены были легкого голубоватого оттенка, серый диван и стеклянный стол по центру. Омега не помнила ничего из увиденного, но лишь детали квартиры попадались ей на глаза, как в ней появлялась уверенность, что все это действительно ее дом. Она положила записку и фотографии на стол у двери. Ей хотелось прилечь и отдохнуть, но мысли о случившемся не позволяли почувствовать себя в безопасности. Она подперла дверь стулом, а на него поставила небольшую стеклянную вазу. Бесхитростная, но при этом продуманная ловушка, не позволяющая воспользоваться дверьми незамеченными. Омега коснулась головой мягкой подушки. В этот момент казалось, что это было единственное, чего она желала. Солнце еще светило, но это не могло помешать ей погрузиться в успокаивающий сон.