Будильник

Он вернулся домой. На самом деле это здание не было тем домом, где он держал рыбок. Но здесь он мог готовить, спать, а главное - ощущать себя частью семьи. За плечами был ряд сложных решений, которые неизменно сделали его тем, кем он являлся сейчас. Он был убийцей, у которого было хобби. И этим хобби он занимался практически все свободное время, поскольку у него был талант. Но семья для него была на первом месте. Это понимали все. И тренер. И команда. Последние уже устали спрашивать, когда у него будут дети и когда он уже покажет им свою жену. На что он не уставал отвечать, что не хочет ее ни с кем делить. И это было правдой. Стало гораздо проще, когда Тсунаеши полностью принял свою роль и сказал всем о своем решении. Друг, босс. Как только все определилось и прошло время, он постепенно стал привыкать к этому. Постепенно он стал считать нормой быть опасным, беспощадным и одним из лучших. Это была его жизнь. Его работа, его семья, его любовь. Сегодня он завершил одно из самых долгих своих заданий. Он работал под прикрытием в этот раз. И целью было уничтожение определенной семьи без особого шума, блеска и жалости. Ямамото знал, почему они должны были умереть и был согласен с этим решением, которое ему передал Хаято. Все то время, что он не мог видеться с хранителем Урагана, он помнил этот взгляд. Горячий и решительный. Этот взгляд выпихивал мечника на улицу так же, как сковывал всеми возможными цепями, чтобы он остался рядом. Не потому, что Хаято боялся за него. А потому что, он знал, что не увидит хранителя Дождя больше месяца. «- Закончи с этим как можно скорее…» Жестко и беспощадно. Такеши засыпал с ощущением его губ на своих. И не было в этом ничего отвлекающего, мешающего. Он лишь знал, что его ждут, что его хотят. Поэтому клинок его пронзал плоть жертв плавно и ровно. Он позвонил Гокудере сразу. И без лишних слов отправился сюда. В дом Тсунаеши. В их дом. Он знал, что документация должна быть сдана к завтрашнему дню, поэтому поехал сюда, а не к нему домой. Впрочем, разница была лишь в том, что в его кабинете бумага с ручками вечно попадалась на глаза. - Долго, - Хаято сидел за его столом во вращающемся кресле и курил, мерно дописывая что-то. Такеши смутно подозревал, что именно. Черт. Он был идеален. И когда только время нашел. - Быстрее… - начал Ямамото, подходя к столу, обходя его и открывая ящик. Он не договорил, Гокудера перебил его: - Я знаю, - очки подрывника шало блеснули. Конечно он знал, что Такеши справился с заданием быстрее, чем предписывали нормы. Возможно, ему повезло, а возможно у аналитиков давно устарели данные о его способностях. Такеши почти выронил тряпку, которую достал для того, чтобы протереть катану. Она и так больше дня была без должного ухода. Он прислонился ягодицами к столу и достал оружие из ножен. Ямамото протирал меч тщательно, но не смотрел на лезвие. Взгляд бесстыже скользил по ногам Хаято. Голые белоснежные… Кожа казалась прозрачной. Гокудера видел взгляд и, продолжая писать, засунул сигарету в губы, затягиваясь. Его пальцы принялись расстегивать пуговицы на рубашке. - А это не слишком… - голос Ямамото преломился, став низким. Он возбудился сразу же, а после такого долгого перерыва почти болезненно быстро. - Хочешь поиграть в эти игры? – Хаято посмотрел на него поверх очков и стряхнул пепел в пепельницу, что существовала здесь специально для него. Ямамото улыбнулся и совершенно не невинно. Он прекрасно знал, о чем говорит Гокудера. Это хождение вокруг да около, тонны смущения, игры в «салочки», кокетство и больше… Ямамото обожал в нем все. И готов был делать с ним все, что угодно, до бесконечности. Сегодня была другая игра, если можно так выразиться. Хотя ни о каких правилах или мухлеже и речи не шло. Для них всегда все было по-настоящему. Уже практически на все вопросы друг о друге у них были ответы. Поэтому на лице Такеши не было смущения, лишь желание проскальзывало в глазах и восхищение. То, чего хотел Хаято сразу и без прелюдий. Зачем же еще было раздеваться? Впрочем, он ведь тоже сразу закрыл за собой дверь как вошел. Такеши оттолкнулся от стола, закончив с мечом, и аккуратно оставил его на предназначенной ему тумбе. - Не сегодня, Хаято, - «Потому что наши желания опять совпадают». Уже мужчина, который не так уж давно был парнем, снял с себя пиджак и, расслабив галстук, стянул и его, оставляя рядом с мечом. Он вернулся к Гокудере, уже складывающему бумаги стопкой. - Жди. Не хочу, чтобы они помялись, - а ну да… И это называется «не играть»? Такеши наблюдал за тем, как тонкие пальцы Хаято убирают папку в ящик стола. Как только он это сделал, Ямамото без предупреждений опустился на колени и прижался губами к внутренней стороне бедра Хаято. Он. Рядом. Такой нежный. Сексуальный. Любимый. Ямамото развернул его к себе ближе и принялся целовать его ноги, не говоря ни слова. Мягко, чувственно. Он очень сильно скучал по нему. Очень сильно любил. И говорить ничего не нужно было. Мужчина чувствовал сильные ласковые пальцы в своих волосах. Такеши видел, что Гокудера еще не докурил сигарету, но она его больше не волновала. Пальцы, что держали ее, расслабленно вздрагивали в удовольствии. - Хаято… - ласково позвал его Такеши, прижимаясь губами к внутренней стороне его колена. – Потуши. - Да, - он откликнулся, опомнившись. У Ямамото мурашки по коже забегали от такого. Он поднялся к Хаято в тот момент, когда тот тушил сигарету. Пальцы мечника ласково утащили очки подрывника с носа вверх, и он прижался к любимым прохладным тонким губам, чувствуя их пьянящий вкус. Гокудера расстегивал его ремень. Он уже не храбрился и не кричал ни о чем, только опаснее и более жарко целовал мечника. Ямамото прекрасно знал и понимал, чего он хочет, и уже давно не было надобности в том, чтобы мяться и думать, а правильно или нет… Мужчина выдохнул в бархатные губы, чувствуя обожаемые беспощадные пальцы на своем члене, которые пропали в следующее мгновение. Гокудера обнял его за шею, а Ямамото обхватил его за талию. Чувствуя, как Хаято обнимает его ногами, мечник уже ни о чем думать не мог. А ему и не нужно было. Не было там на столе ничего ценного. А пепельница специально была такая, чтоб не разбилась, если уж они совершенно… Будут себя вести неприлично. Очень и очень неприлично. Такеши беспощадно быстро и почти зверски сильно вошел в партнера, обхватывая за бедра, чувствуя, как он подается навстречу и открыто матерится в губы, из-за боли впиваясь пальцами в спину под рубашкой, которую уже успел расстегнуть. Раньше Ямамото боялся поверить в это, боялся подумать об этом, но сейчас он знал, что был дураком, когда мялся. Он чувствовал, как Хаято расслабляется от уверенных толчков, несмотря на то, что после перерыва они вызывали боль. Но что ему эта боль… Дело было не в ней. А в осознании того, как сильно его хочет Такеши, как сильно он по нему скучал, насколько сильно желает им владеть. А Ямамото желал его полностью. И пальцы, все еще облаченные в перчатку, скользили по бедру с собственническим влечением. Он целовал Хаято уже в ключицы, двигаясь так, что стол сотрясался от плавных и ненасытных движений. Голова кругом шла от счастья. Только он мог сделать его счастливым. А значит, он будет получать все. Больше и больше. Пальцы в коже впились в потрясающее бедро Хаято более уверенно и опасно. Такеши поднялся над ним, прикасаясь ныне к нему лишь руками и взглядом, что был темным, опасным, настоящим. Он придерживал его поясницу и двигался магнетически сильно. Это движение содержало в себе и то самое «трахать», и «любить», и «защищать», и «убивать». Не меньше. И Такеши видел, что Гокудера это чувствует, что, несмотря на волны наслаждения, застилающие взгляд, и возбужденное смущение, он тоже пожирает его взглядом в ответ. Хаято потянулся к нему руками. Такеши тут же волной наклонился, чувствуя, как Гокудера тесно прижимается к нему, начиная двигаться навстречу быстрее, напористее. - Скажи это. Немедленно… - Хаято и говорил с ним, и целовал его. У Ямамото кружилась голова. Наслаждение ослепляло. Он. Все он… - Люблю тебя… - глухо проговорил мужчина подрывнику в губы, подхватывая под поясницу ласковее и теплее. – Я люблю тебя, Хаято. Ямамото почувствовал, как пальцы на его спине продавливают ему кожу. Так страстно. Хаято начал стонать в голос, откровенно и с каждым толком все громче. - Еще… Еще… - Хаято почти рычал. Пальцы в волосах Ямамото сжались. - Я люблю тебя… Люблю, Хаято. Люблю… - продолжал Такеши ласково шептать ему на ухо уже почти в бреду. Что ему какой-то оргазм. Мечник с ума сходил просто потому, что был рядом с ним. Этот месяц был существованием, но не жизнью. Без Хаято все было бессмысленно. Он был всем для него. - Идиот… - с счастливым смехом в голосе прошептал Гокудера, жадно впиваясь в его губы. Это не изменилось. И не изменится. Это его Хаято. Он всегда был таким и будет. Самым лучшим. Самым бессовестным. Ведь нельзя же так… - Что. Ты. Делаешь? – воззвал к Такеши лежащий на животе Хаято. Они лежали в кровати, что находилась здесь же, в его кабинете, за ширмой. Она всегда здесь была. Их работа предполагала очень гибкий график. Такеши ласково поцеловал его левую ягодицу снова. - Ну… Что?! - Целую тебя, - с самым невинным видом проговорил мечник и снова поцеловал. Он стянул с Хаято рубашку, сам же пока остался при своей и в перчатках. Пока, видимо. - Ты куда меня целуешь, придурок? – наконец Хаято оторвался от листков отчета, который он корректировал со слов Такеши, и посмотрел на него через плечо. - Одно из многих красивых мест… - Такеши положил ему ладонь на изгиб поясницы. Гокудера смутился. Боже… Он продолжал смущаться. Это было потрясающе. Сейчас, правда, он был мягче, и Ямамото получил не по голове, а ему уперлись пяткой в грудь. Хаято только смотрел на него, медленно поворачиваясь на спину. Не знал Такеши, когда он начал его понимать без слов, когда можно, а когда нет. Не помнил, когда Хаято стал позволять ему все, что он хочет. Но он точно знал, что каждый ласковый мягкий поцелуй, что он дарил подрывнику, начиная от этой изящной лодыжки, в которой было больше силы, чем можно предположить, он почувствует именно так, как того хочет мечник. Такеши целовал его красоту, его силу, его очарование, его сексуальность. Медленно и нежно… Ямамото прижался губами к внутренней стороне бедра Хаято и почувствовал пальцы в собственных волосах. - Иди сюда, - позвал его смущенный такой откровенной лаской парень. Сейчас было сложно поверить в то, что они когда-то сомневались в правильности собственного выбора, в правильности подобных отношений, да и во всем. Не было ничего правильнее этого. Такеши приподнялся над ним и позволил утянуть себя вверх, словно одеяло. - Разбуди меня через два часа, - коротко сообщил ему Хаято. Такеши сначала моргнул удивленно, а потом в наслаждении обнял, ласково оказываясь на боку и очень близко к нему. Он чувствовал, как парень переплетается с ним ногами. - Это похоже на мухлеж, Хаято, - улыбнулся Такеши и получил легкий удар под дых. - Поставь будильник, идиот. Ямамото не удержался и улыбнулся. Так он теперь мог улыбаться не столь часто и чаще всего именно Гокудере. Открыто, солнечно и счастливо. Это была почти детская и самая очаровательная его улыбка, которая Хаято вводила в смущенный ступор. И сейчас это так же произошло, потому подрывник быстро спрятал лицо у него на груди, потеснее прижавшись. Такеши же сделал, как он велел, и натянул на них обоих одеяло, ласково обнимая любимого. Все верно. В конце концов, по-настоящему сладко он мог спать только рядом с Хаято. Без снов и очень глубоко. Ведь он проснется, если понадобится в мгновение ока, чтобы защитить. Свое счастье.