Чертовы километры, или почему мы надоели друг другу.

От: Гарри Стайлс

Кому: Луи Томлинсон

Тема: А ты помнишь?

      Привет, ты же помнишь меня? Ведь так? Мы были знакомы два с лишним года. Ты, наверное, забыл меня, а я все еще не могу. Я ищу тебя в каждом слове и чужом жесте. Ищу тебя между чужих строк. Вижу чужие ошибки и вижу в них тебя. Твои скобочки после короткого сообщения и отсутствие заглавной буквы в начале нового предложения. Чей-то сленг, так напоминающий твой, и твиты, такие же емкие и острые, как твои. Для тебя, наверное, это были лишь пустые нули и единицы, не выражавшие ни капли чувств, сухие - и просто от скуки. Я шел домой с мыслью написать тебе каждый чертов день, каждую минуту думал о тебе.       Проходило время, и я просто не мог без общения с тобой, я стал от тебя зависим, ты был как свежий лесной воздух. Вроде и в городе хорошо дышится, а в лесу все же лучше, и птички поют, и трава более зеленая.       Мне девятнадцать, и я стал зависим от тебя три года назад. Мы давно не общаемся - уже около года. Даже тупого «привет» или «как дела» - нет. Я гей. Да. Ты был моим первым и, черт возьми, наверное, единственным, с кем было так хорошо.       Помнишь, мы познакомились так нелепо, это было совершенно случайно в какой-то онлайн-игре. Полупьяная конференция в скайпе - все с веб-камерами и кривыми от алкоголя лицами. Что праздновали, мне кажется, уже никто не помнит, но все вспоминают с улыбками, говоря «надо как-нибудь повторить».       Я не помню уже почти ничего, лишь твои выступающие ключицы и болтающийся на шее кулон с атрибутикой Сверхов, ничего удивительного - ты же чертов фанат. Помню, как меня минут десять пытались заставить говорить, а я как дурак пялился на твои ключицы и волевой подбородок. Все разошлись, ну, или почти все, а мы болтали круглые сутки. Алкоголь уже кончился и даже выветрился из нас, а мы все разговаривали и смеялись. У тебя был такой заразительный смех и чертовски красивые голубые глаза, напоминающие лазурь моря, в которых можно было утонуть. Наверное, смешно будет, если я скажу, что мы нормально познакомились только на второй день, когда уже собирались расходиться. Это были такие чертовски нелепые и до боли врезавшиеся в память слова. - Эй, слушай, я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Меня Гарри, Гарри Стайлс, эм, а тебя? - неловко провожу по своим спутавшимся кудрям рукой, а ты с такой усталой хрипотцой произносишь: - Луи, Луи Томлинсон. Знаешь, бро, это даже как-то по-дурацки вышло. Мне через час на учебу... давай созвонимся вечером? Окей? - Да, конечно, Луи... Буду ждать. Ох, ты из-за меня не выспался. - Осознаю, насколько нелепо это было... да и наплевать, если честно. - Все окей. До вечера.       Вроде такой короткий и скомканный диалог, а помню до сих пор, ощущение, что он забит на подкорке мозга. После этого понеслась карусель событий и секретов... моих и твоих. Ночных разговоров ни о чем и ежесекундного общения в интернете. Когда это все начиналось, я был натуралом, полным гомофобом. Вот только то, что творилось между нами, я бы не назвал мужской дружбой, это было нечто большее.       Когда я осознал это, мне было так дерьмово, я сторонился общения с тобой, искал замену в противоположном поле, только понимал, что это все не то. Настолько не то, что хотелось выть. А ты писал и спрашивал, все ли в порядке, как дела и почему не выхожу на связь, а потом сам признался, как бы между строк и невзначай. Сказал, что не можешь без меня, а я поверил, вот только, наверное, зря, раз помню об этом до сих пор.       Прошла ещё пара дней, и все закрутилось опять, скайп, твиттер, какие-то нелепые фото с подписью «спешел фо ю». Скайп с пошлым подтекстом и обещания приехать, клятвы в вечной любви и детские обиды на пару минут. Я заметил одну особенность - ты всегда говорил «Я тебя люблю», а я нелепо краснел в ответ и говорил что-то невразумительное. Я не мог сказать это... я чувствовал, но не мог. Проходили недели и месяцы, мы становились все ближе, да и, черт возьми, «снимали напряжение», уже не стесняясь друг друга. Ты все твердил «я люблю тебя», а я все так же краснел и мямлил. Помню, кто-то из друзей сказал мне: «если человек слишком часто говорит, что любит тебя - а правда ли это?» Я забивал и посылал это все подальше. Верил, что у нас с тобой это искренне и всерьез.       Прошло больше месяца с твоего первого признания, и как обычно мы созванивалась вечером, и вместо привычного «привет» я произнес «я тебя люблю». Это было больше не для тебя, а для себя, это значит, что я признал для себя, что это правда. А ты был ошарашен и минут пять молчал, прежде чем сказать то же самое. Это был первый и единственный раз, когда я это сказал вслух, и больше никогда не повторял, ибо боялся разрушить магию этих слов, а ты всегда мне это говорил.       Шли месяцы, и ты сообщил, что едешь в мою страну учиться, моему восторгу не было предела: мы уже планировали встречу, ведь Великобритания не такая уж и большая страна. Ты поступал в Оксфорд - ну кто бы сомневался, а у меня был ещё класс старшей школы... Радовало только одно, что все выходные я могу проводить с тобой.       Ты помнишь нашу первую встречу? Как я вышел из поезда, а ты накинулся сбоку так, что я ужасно испугался и чуть не убежал? Как мы гуляли по парку, и как я уронил мороженое на голову врезавшегося в меня мальчика, и как он убегал с криками «Я единорог», и как ты меня поцеловал? Ты помнишь? А помнишь, когда я приехал в грозу, когда я был в поезде и все время разговаривал с тобой, ибо боялся грозы до чертиков, и как ты потом сушил меня у себя дома? Как обнимались у камина, слушая его тихие потрескивания? Ты ведь тогда первый раз оставил на моей шее метку. Она держалась ровно неделю, и мне приходилось в двадцатипятиградусную жару ходить в водолазке, чтоб её скрыть. Ты смеялся на это, но говорил, что пока она на мне - я только твой. Последний раз мы расстались как-то скомканно и по-дурацки, но ты не изменил своим традициям и поцеловал меня, прижав к поезду, на что проводник как всегда сказал, что у молодежи нет никаких правил приличия, а мы синхронно закатили глаза и рассмеялись.       Прошло, наверное, меньше пяти дней с нашей последней встречи, а ты не отвечал на сообщения, звонки и смс, я думал, что с тобой что-то случилось, и уже собирался ехать к тебе, предварительно сообщив об этом, а ты сказал, что все хорошо и вообще прекрасно, но что нам больше не стоит общаться. Совсем. Я полетел в черные списки во всех соцсетях и в телефоне.       А знаешь, что самое смешное? Помнишь, ты зажал меня в ночном метро? Оставил багровый засос на ключице. Так вот - он до сих пор на мне, а я уже вроде не твой. Наверное, это смешно, но, черт возьми, так больно от осознания, что метка есть, а тебя уже нет.       Я старался забыть, найти себе кого-нибудь, и уже не девушку, а парня. Нашел. У него ко мне были чувства, а у меня к нему - нет. Мы переспали, и не раз, он шептал на ухо теплые слова и стонал только для меня, а мне нужен был только ты... с твоими голубыми глазами и невероятно выразительными ключицами.       Зачем я это все вспомнил? Хм, даже не знаю... Просто у тебя день рождения через пару дней, а я тебя даже толком поздравить не могу...

От тебя до меня — километры. Города. Кубометры ветра. Посчитаешь — кажется — боль же. *

Люблю тебя... Гарри Стайлс