А ведь по мелочам ему везло...

Лиза действительно появилась буквально через минуту, держа в руках небольшой поднос с чаем. Дверь перед девочкой придержал один из посетителей, но заходить внутрь комнатки не стал, да и врач "Скорой" тоже ощущал себя неуютно. Не потому, что опасался чего-либо или собирался сообщить пациентке плохие новости, просто здесь и сейчас он был лишним. Точнее, лишним был кто угодно, кроме этих троих. Пришлось очень быстро дописать все рекомендации, напомнить пострадавшей о необходимости посетить все же врача и быстро уйти. И только хлопок двери вывел Лизу из состояния полусна. - Папа! Папочка! Она видела этого человека живьем только трое суток, причем видела после сильнейшего стресса, когда вообще не воспринимался окружающий мир, а самой девочке было едва ли семь лет. Из которых три ей никто не занимался, да даже и кормили не всегда. Иногда девочка боялась, что забыла, что не сможет мысленно увидеть не фотографию, а живого человека. Но не забыла. Ни единой детали. - Папочка! - Лиза... Так, как этой встречи Варяг ещё не боялся ничего в жизни. Рита ведь поняла бы всё, но Лиза ребёнок. Маленький ребёнок с трудной судьбой, а сведенья о ней он почти не получал все эти годы. Да, девочка жила с Ритой, самой лучшей из возможных матерей, но всё-таки. Могли возникнуть любые трудности в общении, могла девочка просто его забыть. Но не забыла. А Багиру называла мамой. - Папа, а ты теперь надолго? Багира, так и не рискнувшая привстать пока с дивана, на последнем вопросе дочки тоже посмотрела на него серьёзно и внимательно. Пожалуй, это был один из немногих случаев в жизни, когда ему было очень приятно сказать правду. - Да. Я надолго. Но будет пока лучше, если о моём возвращении никто не узнает. Честно говоря, я даже опасаюсь появляться дома, хотел вас звонком вызвать сюда. Багира все еще предпочитала лежать, пострадавшая голова чуть ныла и гудела от переизбытка впечатлений, Лиза устроилась в одном кресле с отцом, сумбурно пересказывая все события собственной жизни, чай сиротливо остывал на маленьком столике. А Варяг слушал. Слушал даже внимательней, чем всегда, хотя впервые в жизни сообщаемые сведения казались ему настолько важными. Может, с точки зрения государственной безопасности информация была абсолютно бесполезной, но в конце концов, он всю жизнь занимается исключительно государственной безопасностью. Можно бы подумать и о личном. - Папа, - Лиза не то, чтобы выговорилась, скорее просто закончились новости, которые можно сообщить прямо сейчас, - а что это за место? Внешне такая забегаловка! - Эта забегаловка тут ещё с шестидесятых, а если пройти наискосок через двор, то выйдешь к задним дверям местного отдела ФСБ. Вот сотрудники тут и обедают, а вид такой, чтобы посторонние не забредали. Мгновенно ведь не переключишься, а не дай боже кто-то что-то лишнее услышит. Только раньше тут была столовая, потом уже переделали в кафе. Кстати, девочки, вам бы поесть. И что вы вообще тут делали? Гуляли? - Да. По магазинам ходили. - Багира рискнула присесть, голова вроде перестала кружиться, взяла с подноса чашку, - и поесть действительно стоит. А тут хорошо готовят? - Очень. Кстати, единственное кафе в городе, повара и официанты которого ни разу не попались на воровстве. - Так боятся или плохо ловите? Именно из этого кафе происходили все пирожки и булочки, периодически приносимые Приговым, даже те колечки из ананасов в тесте, которые обожали Мурка и Ума. Догадалась об этом Кошкина по двум признакам, во-первых, было так же вкусно, а во-вторых, на подносе лежала знакомая рекламка выставки, которая должна была открыться через пару дней. "Талантливый и многогранный отечественный пейзажист Пригов В. В." в продвижении своих шедевров мог пролезть реально куда угодно, а уж тем более пристроить скромный тираж рекламок в сто тысяч экземпляров. Лиза сияла. Девочка ещё долго вертелась перед папой, демонстрируя собственные покупки, потом потащила родителей в небольшой, почти безлюдный парк, где долго с восторгом каталась на единственной карусели и кормила голубей булкой, потом ещё попросила купить домой мороженого. А Рита, крепко державшая мужа за руку, просто старалась сдержать своё слово. Не заплакать. Только теперь пришло понимание, что не плакать без него, держаться и надеяться, было намного легче, чем не сорваться теперь. Когда он рядом. Всё-таки она сорвалась. Вечером, уже уложив Лизу, когда они остались вдвоём. Варяг даже понять ничего не успел, просто жена вдруг резко выдохнула, а потом по щекам потекли слёзы, разом сделавшие трудное - простым. Он просто утешал. Гладил по волосам, целовал, успокаивал. Нельзя же было допустить, чтобы жена его плакала. А то, что совсем скоро они оказались в спальне... Это ведь правильно.