Calm

      Восхищался им. С самого начала, с первой встречи. Утонченный, изысканный, прекрасный, как дикая орхидея. Франция, духи, и красное платье. Принцесса.

      — Масаши… — выдыхает в ухо горячим.

      Как долго добивался его!.. Ходил по пятам, прося поделиться мастерством виртуозной игры, жадно скользил взглядом по тонким пальцам, бившим по струнам, благодарно заглядывал в глаза. Ловил каждое слово, каждый снисходительно брошенный взгляд. Только заметь меня. Заметь. Только пойми.

      — Масаши, пожалуйста…       Волосы мягким вихрем взмывают в воздух, когда резко запрокидывает голову назад. Еле сдерживаясь, практически умоляя.

      Поначалу думал, что не понимаешь, не видишь намеков. Мечтательного взгляда. На миг дольше положенного задержавшейся руки на плече. Играл.

      — Хм!.. Ах!..       Холожу дыханием готовый взорваться член. Скулит, вжимаясь ягодицами в пол и скручивая напряженными пальцами простынь. Дрова в камине трещат. За окном холодный летний ливень. Гроза. И снова:       — Масаши!.. Ах!..

      Да, пусть кричит мое имя. Как я кричал его в точно такую же грозовую июньскую ночь год назад. До нитки промокший, в сценическом костюме. Тушь стекала по щекам вперемешку с водой и слезами. Только не уходи. Постой. Прошу.       Пьяное признание на вечеринке. Долго вынашиваемое. «За» и «против». Сигареты. Виски. Остекленевший взгляд в пустоту… Решился. А в ответ все та же снисходительность. Легкая улыбка. Тон обращения к ляпнувшему какую-то милую чушь ребенку. А в глазах бесы. «Давай, как же ты поступишь дальше?» Злость. За что? Почему так? Я ведь…

      — Прошу тебя!..       Закушенная до алой капельки губа. Глаза в тумане. Побелевшие костяшки. Скольжу кончиками пальцев по стволу. Практически невесомо. Мелкие вдохи. Снова почти скулеж. Пальцами другой руки выкручиваю сосок. Приглушенный вскрик. Длинные волосы разметались по полу. Щеки красным. Рот приоткрыт. Вдох. Еще вдох. Протяжный выдох. Обожаемое красное платье давно отброшено в сторону. Золотые ленты корсажа в беспорядке разбросаны вокруг. Оторванная красная роза сатиновыми лепестками в углу.       — Ах!..       Скольжу руками по гладкому телу с мягкими изгибами. Будто девичьими. Зарываюсь пальцами в волосы. Тяну на себя. Касание влажной головки к животу. И снова вскрик с придыханием. Губы к губам. Вторгаюсь языком вовнутрь. Моментально широко открывает рот, жадно, изголодавшись отвечая. Языки сталкиваются. Отстраняясь, стираю с гладкого подбородка ниточку слюны. Тянется за новым поцелуем. Тяну уголок рта вверх и качаю головой. Поменяв положение, обхватываю его за спину и молча заставляю развернуться. От предвкушения с подрагивающего члена слетает капля. Нажимаю ладонью на поясницу, заставляя опуститься. Другой рукой подхватываю под живот, подтягивая к себе. С губ рваный стон. Понимает, что сейчас. Вожу руками по ягодицам, сжимаю пальцами, развожу в стороны. Импульсивно выгибается навстречу, словно шлюха. Но даже так, у него это выходит до умопомрачения элегантно и красиво. Нажимаю подушечкой пальца на сжатое кольцо мышц. Массирую, и проталкиваю палец внутрь. Еще один элегантный изгиб и прервавшийся стон.       Сам едва сдерживаюсь. Член уже болит, истекая смазкой. Кажется, что умру, если сейчас не засажу ему.       Добавляю второй палец. Стонет и изгибается. Пальцы вцепились в расстеленную по ковру простынь. Не касается себя. А чертовски хочется, я знаю.       — М-м-м… Гм!..       Третий палец растягивает узкий проход. Горячо. Я мог бы кончить уже от этого. То, как он подрагивает. То, как рвано дышит. Снова. И снова. И снова. То, как поглядывает на меня из-под полуприкрытых век, изгибаясь в повороте. Накладные ресницы дрожат. Мне кажется, еще немного — и он заплачет.       — Масаши…       Резко вынимаю пальцы. Вскрикивает. От внезапного разочарования, а, возможно, от боли. Подымаюсь. Разворачивается, непонимающе уставившись на меня кукольными глазами. «Что происходит?»

      — Что происходит, Хизаки? Почему ты поступаешь так со мной?       Глаза на мокром месте. И внезапный удар грома за окном прозвучал вместе с его ласковым смехом. Звонким, как серебряный колокольчик, разве может он принадлежать мужчине?..       — Масаши, ты ведь это не серьезно… Проспись.       Улыбается, показывая белые зубы. Клубничного цвета блеск переливается влажным на губах.       — Серьезно! Выпивка здесь не при чем. Я должен был сказать тебе. Хизаки, я…       — Ты пойдешь домой и выспишься.       На лице заботливое выражение. Голос мягкий. Тон снисходительный. В глазах извечные бесы. В сумасшедшем порыве хватаю за изящные запястья. Притягивая к себе. Впиваюсь в сладкие от блеска и ликера губы. Сминая. Размыкая языком. Наталкиваясь на плотно сжатые зубы. Хочется выть. Его руки в ажурных, так и не снятых на время пати, перчатках, свободно опускаются на пышную юбку платья, когда я размыкаю пальцы и пячусь в сторону. Почему я был уверен, что прямое признание все изменит?.. Подымаю взгляд на него. Губы поджаты, словно у матери, собравшейся отчитать ребенка. И бесы в глазах. «Ну, что? Что ты сделаешь дальше? Удиви меня.» Молчу. Не могу сказать, что не знал об этой игре с самого начала. Знал, конечно. Но все равно… Вопреки, я… Черт!..       Ухмыльнувшись, разворачивается, направляясь к выходу из здания. Берет зонт, и выходит под бушующие воду и ветер. Бегу за ним. Зачем?.. Потому что идиот. Садится в свою машину. Вспыхнувшие фары на миг ослепляют. Выбегаю под ливень.       — Хизаки!..       Мотор урчит. Поворот колес. Мягкая улыбка из-за стекла.       — Я люблю тебя, Хизаки!       Чтобы добиться его, потребовался еще один год.

      Сгребаю в охапку свою одежду с кровати, и направляюсь к двери спальни. У порога поворачиваюсь. Распахнутые в страхе глазищи. Струной напряженное тело. Готов сорваться за мной в любую секунду. Выдавливаю из себя снисходительно-мягкую улыбку. Надеюсь, получилось убедительно. Открываю дверь.       Особенно сильный раскат грома застает меня у выхода на крыльцо. Одежда накинута абы как, и я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не начать тереться изнывающим членом о кожу едва застегнутых брюк, словно кобель.       — Масаши!       Стоит в дверях спальни обнаженный, с водопадом волос на плечах, с раскрасневшимися щеками и стоящим членом.       — Ты ведь это не серьезно… — выдавливаю.       Еще одна мягкая улыбка в ответ на ошарашенные глаза. Слезинка? Нет, показалось, не может быть такого.       Машина урчит и плавно трогается с места. Возможно ли было поступить по-другому? Не мстить. Прости.       — Я люблю тебя, Хизаки… — неслышный шепот в салоне авто. Очередной раскат грома. Не замеченная раньше золотая лента на запястье.