Возвращение.

Небо над Приютом постепенно окрашивалось в приятный сиреневый оттенок. Ньют вдруг вспомнил, что сирень, которая распускается к середине весны, такого же цвета. Лёгкая улыбка заставляет уголки губ приподняться, и юноша чувствует себя словно ребёнок, которому какой-нибудь подвыпивший взрослый доверил нечто сокровенное в пьяном угаре, и рассказывать эту тайну нельзя – а то будут проблемы. Впрочем, ощущения блондина достаточно правдивы – он не должен этого помнить, его воспоминания похоронены достаточно глубоко под весом более существенных ныне вещей – Томми, который сейчас в Лабиринте вместе с Минхо, парни, которые бездельничают, а не копают землю как положено, Чак, который застыл посреди поля и обеспокоенно смотрит на высокие стены. Ньют тоже бросает взгляд на ворота, он не беспокоится. Томас с Минхо столько раз побывали в Лабиринте и благополучно оттуда вернулись, что сомнений в их возвращении уже нет. Их возвращение – это уже привычка, зависимость, наркотик. Когда люди к чему-то привыкают, они не задумываются о том, что это что-то может исчезнуть, ведь оно уже стало частью их самих – словно что-то вшили в грудь, рядом с сердцем, и ты ходишь с твёрдой уверенностью в том, что нити никогда не порвутся. Ветер поднимается, и тяжёлые тучи пробегают по небу, которое приобрело оранжевые краски. Блондин медленно направляется к воротам. Он делает это на автомате, словно чувствует приближение Томаса, и так бывает, когда ты прожил с человеком достаточно долго, и между вами установилась прочная связь, такая, когда узнаешь его шаги на лестничной площадке или точно знаешь, что он сидит именно в том автобусе и никаком другом. Но они знают друг друга относительно недолго, а кажется, будто целую вечность. Внутри Лабиринта слышатся гулкие шаги и тяжёлое дыхание. Минхо растрёпан, Томас тоже. Они заваливаются на теплую траву, нагретую скрывающимся за стенами Лабиринта солнцем, и лежат так, кажется, вечность. Ньют поздравляет их с удачным забегом, тщательно осматривает сначала, конечно же, Томми, а затем и Минхо на наличие ран. В этот раз они отделались лишь тупой болью в ногах и горящими от недостатка кислорода лёгкими. - Забег был бесполезен, - жалуется Минхо, когда они идут к остальным. – Мы нашли абсолютное ничего, а в одном секторов провели чуть ли не полдня, прячась от этого тупого солнца. - Сегодня оно действительно было палящим, как никогда, - соглашается Ньют, и Томас ерошит его волосы. - Всё не так уж и плохо, - замечает брюнет, и не торопится убирать руку с головы Ньюта. - Да нет, всё очень плохо, просто ты законченный оптимист, - закатив глаза говорит Минхо, и отдаляется от них. Вслед ему доносится смех Томаса и бегун ускоряет шаг. - Что это с ним? – интересуется Ньют, и они с брюнетом замирают на месте. От Томаса пахнет землёй, солнцем и травой. Его волосы мокрые и спутанные, на лице грязь и травинка прилипла к щеке, и блондин убирает её, а Томас подаётся вслед его руке, лишь бы продлить прикосновение, его движение мимолётно. - Недоволен тем, что мы провели день впустую. Я не знаю, что он хотел найти в Лабиринте – может, надеялся, что выход появится сам, может, что гриверы услужливо выцарапают лапами направление к выходу. А может, ему просто голову припекло, вот и бесится. Это же Минхо. Ньют согласно кивает, а затем обнимает Томаса. Пусть его возвращение уже и вошло в привычку, юноша каждый раз переживает. Брюнет стискивает руками его талию, и, кажется, качает, как маленького ребёнка, но Ньюту всё равно. Он чувствует умиротворение. Плевать ему на этот выход. Всё не так уж и страшно. С появлением Томаса Приют вдруг стал роднее. Как дом. Не дом, а именно «как дом». Место, где ты живёшь и работаешь, где твои друзья и враги, где твоя, пусть и не настоящая, семья. Но дом – это не место. И даже не люди, которые его населяют. Дом – это человек, которого ты любишь. Дом Ньюта пахнет травой и солнцем, а ещё у него взъерошенные после бега волосы. Он сжимает его в объятьях. Что чувствуют люди, возвращаясь домой? Спокойствие, умиротворение. Может, усталость, но блаженную, не раздражающую. Томас чувствует всё это. Также как он является домом для Ньюта, Ньют является домом для него. Ньют – спокойствие, счастье, надежды Томаса. Его друг и партнёр. Они знают друг друга недолго, а кажется – вечность. Смысл ухода в возвращении. Может, думает Томас, им всем, целому Приюту, стоит уйти в Лабиринт, чтобы вернуться в мир за этими стенами? В мир, где они родились, в мир, который сослал их сюда. Об этом он подумает позже. Сейчас его волнуют лишь объятья Ньюта, его прохладные руки и холодный нос, упирающийся в шею. Завтра ему опять предстоит забег, а после забега, уже как привычка, возвращение.