Давай оставим наши тела

Мама и Гейб снова готовят. Я медленно вздыхаю, собираясь с мыслями, и почёсываю левое плечо. На ощупь оно слишком мягкое. Нахлёстывает волна тошноты, и я быстро убираю руку. Не стоит на этом зацикливаться, тем более не сейчас, когда я чувствую запах чего-то жареного с кухни. Добавляется аромат топлёного масла. Желудок резко сводит. Я обхватываю живот руками, сильно сжимая его, играю пальцами со своими рёбрами и стараюсь дышать. Выходят лишь рваные, короткие вздохи. Это почти срабатывает, пока кончик одного из пальцев не проваливается в мягкость плоти. Я резко втягиваю воздух и медленно выдыхаю его, пытаясь отвлечься и не смотреть вниз. Я знаю, там жир. Жир, который покрывает моё тело, постоянно пробираясь всё глубже, словно какая-то зараза. Мои руки бесполезно висят, но я знаю, что уже в следующую секунду они снова начнут бродить по моему телу: гладить ключицы, бедренные косточки, скулы, позвоночник. Дайте мне полюбоваться на идеал. Дайте мне умереть изнутри. Это уйдёт. Всё это уйдёт. Я обещаю, Ана. Где-то в моей голове она улыбается, спрятавшаяся в тени. Острые белые зубы оскаливаются на меня из темноты. ( ) ( ) ( ) Дин сидит за столом, вертя вилку пальцами. Она отражает свет от кухонной лампы так, что тот образовывает всё новые и новые завораживающие абстракции на белой скатерти. Краем глаза Дин видит, как Сэм загипнотизированно следит за отблесками — будто котёнок, который приготовился броситься на лучик света. Если бы кто-то оказался сейчас в кухне, то подумал бы, что между братьями висит уютная, семейная тишина, которая не нуждается в заполнении. Но правда была в том, что им обоим было невероятно скучно. — Что было интересного сегодня, Сэмми? — спрашивает Джон, протягивая руку за куском лепёшки. Дин не отводит глаз от вилки. Так безопасней. Он представляет, как Сэм пожимает плечами и взлохмачивает идеальные волосы. — Всё как всегда, ничего необычного. — А дискуссионный кружок? — Там было классно, — Сэм улыбнулся. — Правда, сегодня не было Чака. Я думаю, он опять ходил куда-то с Бекки. — Ужасно, — саркастически отвечает ему Джон, накалывая картофелину на вилку с куда большей силой, чем это необходимо. Дин знает, что Джон никогда не скажет ничего хорошего о Чаке — по крайней мере, не после того, как Чак признался Сэму в любви пару месяцев назад. Сэм отреагировал нормально, но откуда-то об этом узнали все, и бедному влюблённому парню не давали покоя. Дину Чак нравится, — правда, по большей части потому, что вся семья Винчестеров чувствует себя неудобно из-за него — и он рад слышать, что у него есть девушка. Может быть, это заставит всех подумать, что влюблённость в Сэма была лишь глупой подростковой ошибкой. Хотя нет. Всех, кроме отца Дина. Джон Винчестер не менял своего мнения. Дин знал, что Сэм попытается переубедить Джона — он мало-помалу будет всё чаще и чаще говорить о Чаке, упоминая его то там, то тут. Но он также знал, что это была обычная трата времени. Слишком осторожный подход Сэма не мог сравниться с той внезапной новостью. Он не сможет повлиять на отца. — И сколько они уже вместе? — спрашивает вдруг Мэри у Сэма. — Несколько недель, — немного неуверенно отвечает тот. Кажется, он метался одновременно между облегчением от того интереса, который выказала мать, и волнением от возможных подозрений по поводу внезапной гетеросексуальности Чака. Судя по всему, Джону совсем не нравится, какой оборот принимает разговор, что значило... — Дин, — говорит он громко. — Как твои дела, сынок? Я просто охренеть как рад, что ты спросил, папа. — Нормально, — отвечает Дин, пару секунд смотрит Джону в глаза, а потом снова переводит взгляд в тарелку. Жаль, что он так быстро поужинал. Нечем отвлечься. — Кажется, ты говорил, что собираешься ходить в зал, — произносит Джон с набитым едой ртом. — У меня пока нет времени. — Тебе стоит пойти, — с умным видом посоветовал он. — Надо держать себя в форме. Тем более, раз ты ушёл из футбольной команды. — Хватит, — твёрдо вмешивается Мэри. — Джон, с Дином всё в порядке. — Не понимаю, что его не устраивает, — проворчал Джон. Дин вздохнул: — Схожу на этой неделе. — Если пойдёшь в четверг, заберёшь Импалу от Сингера? — А почему она у Сингера? — спрашивает Дин немного резче, чем собирался. — Он хотел проверить движок и всё остальное. Сказал, что она уже старая. — Я проверял уже её движок и всё остальное, — бормочет Дин. После этого наступает тишина, прерываемая лишь лязганьем ножа и вилки Джона. — Я пойду к себе, — произносит Дин спустя пару минут. — Всё было очень вкусно, мам. — Спасибо, милый, — мягко отвечает Мэри. Джон даже не дождался, пока он уйдёт достаточно далеко, чтобы не слышать: — Он когда-нибудь начнёт делать хоть что-то нормально? Потрясающе.