Все миры в твоих руках, покрытых кровью

      Я вихрем врываюсь в комнату к Доку, захлопнув за собой дверь. Он лежит в кресле, положив голову и ноги на подлокотники, и что-то читает. - Зачем?! - ору я - Почему я?! Ты не мог обойтись без меня?! - Теперь мы квиты. - спокойно бубнит Док в ответ. - Какие, мать твою, квиты?! - реву я, подбежав к креслу и согнувшмсь над ним - Я не хочу быть особенной! Не хочу, чтобы от меня всё зависило! Не хочу, ты понимаешь меня? - Боюсь это не избежно. - пожимает он плечами. - Что прости? - А ты не чувствуешь?       Он отрывается от книги и смотрит на меня. Я решаю, что сейчас чувствую только бешенство и какре-то ощущение слабости перед жизнью. - Ты невозможен! - стону я и плюхаюсь на пыльный пол возле кресла, облакотившись о него. - Думаешь, я хотел быть вашим лидером? - он делает пальцами кавычки. - Я решила, что ты подходишь, как никто другой. - буркаю я.       Он слезает с кресла и садится передо мной на корточки. - Чего ты хочешь? - спрашивает он и кладёт ладонь мне на руку.       По моей спине пробегают мурашки, но я её не отдёргиваю. - Я хочу, чтобы все были живы. - выдыхаю я и мой голос дрожит - Включая Руту. Вам плевать на неё, я понимаю, она никто среди вас. - Лори... - было начинает Док. - Это так. - отрезаю я - Но, понимаешь, мне не всё равно, она, блин, была моей сестрой!       Я проглатываю ком в горле и часто моргаю. - Прости. - говорит Док - Прости, что всё так плохо. Но это так, Лори, ты не убежишь от этого.       Я поднимаю глаза и смотрю на него. - Я уже пытался. - почти шёпотом добавляет он - Поверь, это невозможно, пока ты жива.       Я тяжело прерывисто выдыхаю. - Всё же, зачем ты прогнал Марку? - тихо спрашиваю я.       Его ладонь соскальзывает с моей руки. - Никогда не спрашивай меня об этом. - резко бросает он, рывком поднявшись на ноги и отвернувшись. - Кому-то надо рассказывать! - гаркаю я.       Док останавливается и медленно поворачивает голову. - Ты знаешь, почему она просила у меня прощения? - сдавлено сипит он.       Я киваю. - Почему ты ушёл? - Пусть её прощают высшие силы. Она - предатель.       Он запахивает своё подобие пальто и опускается обратно в кресло. - Док, она привела меня домой живой. - осторожно напоминаю я. - Но твою сестру она не спасла. - отзывается он - А ведь могла.       "Я тоже могла" проносится у меня в голове. Живот мнгновенно скручивает. Я встаю и сажусь на подлокотник рядом с ним. - Она подарила мне кулон в виде серебряных крыльев. - говорит он - В знак того, что она всё время будет здесь. - он тыкает себя в грудь - Я расплавил его, когда она ушла. И больше ни о чём не жалею.       Я медленно киваю и смотрю в столб пыли, в лунном свете. - Слушай, обними меня, а? - вдруг просит он.       Я резко оборачиваюсь. Он с такой болью смотрит на меня, что у меня начинает покалывать в носу. - Господи. - вздыхаю я, слезаю с подлокотника на его колени и обнимаю его.       Он тоже обнимает меня, слегка сжав мои плечи. Я вдруг чувствую, как его губы прикоснулись к моей макушке и вздрагиваю. Он приподнял маску. - Док, что ты делаешь? - почти шёпотом спрашиваю я, резко распахнув глаза. - Не знаю. - отвечает тот, я чувствую движения его губ и тёплое дыхание - Возможно, Чумной Доктор снова взлетел. - Док, я люблю его. - говорю я и с удивлением слышу в своём голосе нотки сожаления.       Док медленно разжимает пальцы и опускает маску. Я встаю и разглаживаю края толстовки. - Прости. - он опускает голову и замолкает.       Я некоторое время стою и смотрю на него. Кажется, что он заснул: сидит, опустив клюв на грудь, и не двигается.       Тут я понимаю, что ещё немного и я его тресну. Не знаю, просто так. Потому что он делает мне мозг. Потому что моя сестра мертва. Потому что я хочу почувствовать запах крови. - Если он взлетел, то пусть не падает. - говорю я.       Док слегка поднимает голову. - Слушай, мне сейчас дико плохо и у меня чешутся руки. - сообщаю я, поднимая её до конца за кончик клюва - Помнится, ты дал мне хороший совет перед тем, как я вошла в замок к Залго. - У нас пленный файер в подвале... - протягивает он - Я же мовсем забыл про это. - Я думала, что Чумной Доктор ничего не забывает.       Я грустно улыбаюсь, хватаю его за руку, стаскиваю с кресла и кладу руки ему на плечи. - Не обижайся из-за того, что я не птица, Док. - говорю я. - Я уже говорил тебе, что не могу на тебя обижаться. - он наклоняет голову на бок. - Вот и отлично.       Я встаю на цыпочки и целую его в кончик клюва. - Вели вытащить его оттуда. - говорю я - А вместе с ним четвертователь. Чтобы легче было закапывать. - Мы не закапываем, Лори. - сообщает Док - Мы отдаём воронам.       Я расплываюсь в безумной улыбке. - Так пусть же он сгниёт.       Боль без ярости существовать не может. Только ярость вырывается время от времени. Боль нагнетает, стучит в голове, заставляет мучиться и кожей ощущать чувство вины. Потом ты срываешься и хочешь вытрясти из кого-либо душу, лишь бы забыть всё это, заглушить боль. Только вот после этого ты понимаешь, что нихрена у тебя не полусилось. Потому что всё снова начинает стучать в висках и рвать на части душу.       Я бы могла найти Слендера, разреветься. Он бы, конечно, обнял меня, поцеловал, я бы выплакалась ему в пиджак... И тогда бы стало действительно легче.       Но я не могу. Не могу заставить себя. Я чувствую, как бешено колотится моё сердце, я говорю себе, что в этот раз всё получится. Стоит только содрать с жервы кожу, но я уже проходила это, я знаю, что это не поможет.       Но желанию невозможно противостоять.       Я спускаюсь в гостиную в ожидании увидеть всю Крипипасту, но вижу только Слендера вместе с Доком и Тимом. Большую её часть уже восстановили, поставив кресла и диван на свои места, заделав трещины в полу и в стене, заменив стекло в книжном шкафу. Посередине стоит квадратное деревянное сооружение в середине которого на туго натянутых цепях на его запястьях и щиколотках висит файер. Он затравленным взглядом озирается по сторонам. Рядом стоит железный столик с аыточными инструментами.       Тим кивает мне и скрывается в коридоре. - Не жалей паркет. - Слендер подходит ко мне и целует меня в щёку.       Я отрешённо смотрю сквозь него, но всё таки тыкаюсь лбом ему в шею. - Я люблю тебя. - неожиданно слетает у меня с губ, будто я говорю это в последний раз.       Хотя каждая минута сейчас может быть последней.       Док стоит, облакотившись о стену и опустив голову. Слендер встаёт рядом. Я вытаскиваю из-за спины стрелу. - Ты же не хочешь убивать. - не глядя него, обращаюсь я к Доку. - Он убивает наших. - отрезает тот - Значит должен расплачиваться.       Я подхожу к файеру и провожу наконечником стрелы ему по переносице. Тот сдавленно мычит, густая струя крови стекает по его носу и капает ему на губу. Я вдыхаю её запах и чувствую, как огонь снова загорается во мне. Этот запах... Как давно я его не чувствовала.       Я безумно улыбаюсь, приближаюсь к его лицу и слизываю кровь с кончика носа. - Вкусно. - констатирую я и провожу пальцем ему по скуле - Но мало.       Я размахиваюсь и втыкаю стрелу ему в ладонь. Файер орёт и дёргается. - Пожалуйста! - стонет он - Я... я всё расскажу, только отпустите меня! - Ссыкло. - я перестаю улыбаться и сплёвываю ему в лицо - Что ты хочешь, чтобы я услышала?       Я резко выдёргиваю стрелу. - Он считает, что если охотница не будет знать, он возьмёт Утопию и Зазеркалье. - сморщившись от боли, тараторит он - Он пошлёт пятьсот тысяч файеров, которых под силу остановить высшей. - Какую роль играют эти два мира? - я смотрю на Дока. - Из Утопии выходят все гуманные побуждения, а без Зазеркалья исчезнут наши отражения и наши противоположные личности. - отзывается тот - Это серьёзный удар по баллансу. - Спасибо за информацию. - я снова расплываюсь в безумной улыбке и втыкаю стрелу обратно файеру в руку. - Я же всё сказал! - вопит он. - А никто не обещал тебя после этого выпустить. - я приближаюсь вплотную к его лицу, прикоснувшись лбом к его окровавленному лбу, и заглядываю в его широко распахнутые полные ужаса глаза - А теперь ты будешь молчать и не мешать мне вырезать из тебя жизнь.       Его огненные волосы как-будто перестали гореть и сделались холодными, как лёд.       Я впиваюсь ногтями в его губу и давлю вниз, открывая его рот. Кончики моих пальцев становятся влажными от его крови.       Файер просекает в чём дело, сжимает губы, начинает громко мычать и биться в истерике. - Успокойся! - рявкаю я и рассекаю ему щёку наконечником стрелы.       Тот не выдерживает и издаёт истощный вопль. Через сквозную дыру в щеке я вижу его зубы.       Я хватаю со столика инструмент и вставляю его между его зубов, чтобы он не закрывал рот. Затем зажимаю между пальцами его извивающийся язык, беру маленький острый нож и отрезаю кусок.       Файер орёт, но скоро его вопли превращаются в отчаянное булькание, так как рот его заполняется кровью. Я задираю наверх его голову, чтобы она не вытекала наружу. Вскоре он начинает захлёбываться. - Вкусно, да? - спрашиваю я и захожусь в истерическом хохоте.       Затем резко дёргаю его голову вниз и кровь вместе с его рвотой выливается на пол. Он начинает судорожно хватать ртом воздух. - Интересно, вкусной ли была кровь Сильвера? - шепчу я ему на ухо - Или моей сестры? Насколько я могу помнить, человеческая кровь намного приятней, чем твоя.       Я снова запрокидываю его голову и отрубаю его язык под корень. Потом вынимаю инструмент из его рта, отхожу на пару шагов и оглядываю его с головы до ног. - Мне кажется, что без ушей твоё лицо выглядело бы намного красивее. - говорю я - Да и ногти тебя портят.       Я подхожу ближе, беру в руки его ладонь и провожу пальцем по гладким чёрным ногтям. Затем хватаю щипцы и резко выдёргиваю один ноготь из его указательного пальца. Файер истошно воет, из его глотки вырываются нечеловеческие звуки. - С этим мы закончим позже. - объявляю я и снова широко улыбаюсь - Твои уши бесят меня многим больше.       Я снова хватаю со столика стелу и подрезаю файеру мочку уха. Тот тихо вздыхает от боли. Я рывком отрезаю всё ухо, заставляя его снова заходиться в истерике. Кровь хлещет из того места, где только что было его ухо, вместо него осталась только кровавая чёрная дыра. Затем я проделываю тоже самое со его вторым ухом и сажусь перед ним на колени. - Если бы ты, милый, не был рождён в огне, я бы подпалила тебе кожу на твоём лице. - срывающимся голосом пропеваю я, хватаю щипцы и выдёргиваю ещё один ноготь, теперь из другой руки.       Файер запрокидывает голову и издаёт режущий слух вопль. Я захожусь в безумном хохоте: - Приятно, тебе?! Моей сестре тоже было приятно, когда ей драли плоть, которая даже не успевала зажить после предыдущего раза!       Я беру ножик и надрезаю кожу на его руке, чуть ниже локтя. Слизнув полоску крови, мнгновенно выступившую на том месте, я продолжаю разрезать его плоть вокруг руки, в конечном итоге закончив там, где начала. Потом залезаю пальцами под кожу и резко дёргаю вниз.       Из глотки файера вырывается неистовый вопль, а его тело содрагается в агонии, когда кусок его кожи падает на пол, открыв мясо, вены и прожилки на руке.       Я беру стрелу, подковыриваю тонкие синие и сколькие жилки и подрезаю их, словно нити. Кровь льётся ручьями, стены дома содрогаются от ужасных воплей. Наконец, я решаю, что если продолжить так дальше он умрёт от болевого шока и нехватки крови.       Я встаю и медленно выдыхаю, выпуская последние капли безумия. Моя чёрная с белыми костями толстовка насквозь пропиталась кровью, все руки и лицо покрыто кровью. Она капает с моих волос и из под ногтей.       Я оборачиваюсь к застывшим около стены Соендеру вместе с Доком. Они молча наблюдают за мной. - Рви. - обращаюся я к Доку, сунув стрелу обратно за спину - Пусть он сгниёт.       Он кивает и медленно подходит к четвертователю. Подол его плаща мнгновенно пропитывается кровью. Он обхватывает рычаг пальцами и надавливает вниз.       Я стою и смотрю отчаянно вопящему файеру в глаза, и вижу, как медленно рвётся его плоть. Наконец он срывается на визг и его тело, превратившееся в кровавое месиво, безжизенно обрушивается на пол. Конечности остаются висеть в цепях.       И я осознаю, что ничего не изменилось.       Легче не стало.       Безумие не помогло.