Пять лет

– Генри. Генри! – взмолилась Эмма твердым голосом, хоть и с мольбой в глазах. Она, совершенно потрясенная тем, что Генри сообщил ей за пятнадцать минут до прихода гостей, прижала к губам тыльную сторону ладони. Запустив вторую руку в волосы, Эмма наклонилась, чтобы заглянуть в глаза сидевшего на диване сына. – Какого черта ты только сейчас мне об этом говоришь? – Чтобы ты не смогла позвонить ей и все отменить. Это было сказано таким легким, таким будничным тоном, что разозлило Эмму до чертиков. К ее недовольству прибавилось еще и то, что Генри не потрудился даже посмотреть на нее во время разговора; вместо этого он уставился в экран телевизора и играл в какую-то стрелялку, которую Реджина, вне всякого сомнения, ненавидела всеми фибрами своей души. Эмма выхватила джойстик из его рук. – Эй! – Мне негде оставить её на ночь! – разъяренно прошипела Эмма. – Где я должна, по-твоему, ей постелить? На полу? – Уверен, на твоей кровати хватит места для двоих, мам. Эмма не верила своим ушам. – Ты… Какого черта ты творишь? – она потребовала объяснений, чувствуя, как сердце тяжело бьется в тревоге и ожидании. – Ты пытаешься свести нас? Потому что весь этот бардак уже был пять лет назад, и он не повторится, понятно? Не повторится. Все, что было между нами, осталось в прошлом. Генри закатил глаза. – Поверь мне, я не собираюсь поддерживать вас в том, что совершенно точно вынесет мне мозг, если я об этом узнаю. Но если вы будете вынуждены находиться рядом, то, может быть, наконец сможете поговорить, как, ну, не знаю, взрослые люди? И, возможно, даже решите все свои дурацкие проблемы. Кроме того, выбора-то у тебя нет, – заметил Генри и начал считать, загибая пальцы. – Бабушка с дедушкой займут комнату для гостей, мы с Нилом ляжем на диване. Вам остается только кровать. – Тогда я поменяюсь с кем-нибудь местами. Брат может спать со мной, а… – А мы с мамой уляжемся на диване? – спросил Генри, расслабляясь. – Ну конечно, удачи тебе в попытках убедить ее спать на диване. – Тогда занимайте кровать, мне без разницы! – раздраженно воскликнула Эмма. – Генри, я не собираюсь спать на одной кровати с Реджиной; это в буквальном смысле послужило причиной дерьма, случившегося пять лет назад. Генри нахмурился. – Все началось из-за вопроса, где спать? – Да, – прошипела Эмма, поддавшаяся панике и неспособная говорить нормально. – Это случилось, когда мы с твоей мамой летом поехали в домик у озера; ну, ты помнишь, в домик, куда она всегда тебя возила? Но в тот раз ты был занят на… Боже, я сейчас уже и не помню, по-моему, на летней подработке, поэтому она захватила меня, чтобы не ехать одной. Та дурацкая раскладушка, на который ты обычно спал, сломалась, поэтому я легла к Реджине, и… Господи, я не могу допустить, чтобы это повторилось. Я сегодня не буду пить. Или, может, мне просто следует лечь на полу. В подвале. – Нет, ты просто паникуешь, – сказал Генри, глядя на нее, как на чокнутую. Эмма, надо сказать, чувствовала себя именно так. Все это было очень некстати, такие вещи требуют моральной подготовки. – Почему это так беспокоит тебя; у тебя ведь больше нет чувств к ней, правда? Внутренности Эммы скрутило в тугой узел. – Поверь мне, потребуются недели, чтобы высказать все, что я чувствую к твоей маме, и это далеко не добрые чувства, – это было большее, что Эмма могла сказать, не раскрывая всю правду, потому что, откровенно говоря, она не знала, как определить чувства, которые испытывает к Реджине. Эмоций было слишком много, и они друг другу противоречили. – Ты не ответила на вопрос. Раздался звонок в дверь. Эмма вскочила на ноги и чуть не запнулась за край ковра. «Дыши, – напомнила она себе, подойдя к двери, – это только один день. Всего один; хватит вести себя так, как будто тебе не все равно». Но когда она открыла дверь, ее ждала вовсе не встреча лицом к лицу с Реджиной: кто-то маленький пулей с криком пронесся мимо Эммы в гостиную. – Генри! Генри! Смотри, что у меня есть! – Нил, хотя бы поздоровайся со своей сест… – сделала попытку Снежка, но быстро поняв, что это бесполезно, только тяжело вздохнула. Улыбнувшись дочери и стряхнув снежинки с волос, она произнесла, – с Рождеством, Эмма. – Вас тоже, – ответила Эмма, и когда она поняла, что может расслабиться, ее губы тронула улыбка. Обняв родителей одного за другим и впустив их в дом, она спросила. – Вы ему уже что-то подарили? Снежка искоса посмотрела на Дэвида, снимая пальто: – Ну, твой отец… – Всего лишь один подарок, Снежка, не вижу никакой проблемы. У него еще осталась целая гора на завтра. – В этом весь смысл, Дэвид. Подарки нужно открывать на Рождество, а не в канун Рождества. Он не умрет, если подождет до утра, – сказала Снежка мужу, отдавая пальто, чтобы тот повесил его вместе со своим. Дэвид собирался сказать еще что-то в свою защиту, но Снежка уже повернулась к дочери и, взяв ее под руку, направилась в гостиную. – Дом выглядит чудесно, дорогая. Мне очень нравится цвет, который ты подобрала для гостиной. – Его выбрала Эшли, – призналась Эмма. – Если честно, только благодаря ей это место выглядит как настоящий дом, так что, если ты хочешь кого-нибудь поблагодарить, то… Снежка понимающе улыбнулась: – Что ж, я обязательно скажу ей, что она проделала великолепную работу. Эмма купила этот дом шесть месяцев назад, решив, что настало время съехать со съемной квартиры и наконец пустить корни, раз уж у нее скопились деньги. Дом был совсем не таким большим, как особняк Реджины или даже дом, который купили ее родители, но Эмме вполне хватало места: две спальни, полторы уборные… могло быть и хуже. Конечно, она не имела ни малейшего понятия как привести дом в порядок, поэтому наняла Эшли, которая пару лет назад стала декоратором помещений. Теперь, когда большая часть работ была завершена, настало время отпраздновать новоселье, поэтому Эмма и пригласила всех к себе на Рождество. Она молилась, чтобы все прошло хорошо, но теперь, получив маленький «сюрприз» от Генри, серьезно сомневалась в успехе. Тут, как по мановению волшебной палочки, раздался звонок в дверь, и сердце Эммы ушло в пятки, когда мать насмешливо посмотрела на нее. – К ужину будет кто-то еще? – Э-э… да, это… подожди секунду, – запнулась Эмма, совершенно не понимая, почему сразу не сказала матери, что вот-вот придет Реджина, – возможно, отчасти из-за надежды на случайного гостя и на то, что Реджина вовсе решит не приходить. Не повезло. На пороге стояла Реджина, одетая торжественнее, чем все остальные вместе взятые в своих рождественских свитерах и джинсах, и Эмме пришлось напомнить себе не пялиться на гостью, чтобы не усугубить и так неприятную ситуацию. Эмма сглотнула, нервно одергивая край свитера, который мать подарила ей на прошлое Рождество, а в голове крутилось дурацкое желание переодеться. – Э-э… привет, Реджина. Реджина, стоя как по струнке и тем самым, возможно, стараясь скрыть собственную неловкость, сухо произнесла: – Мисс Свон. Войдя в дом, она протянула Эмме бутылку: – Полагаю, со вкусом у Вас не очень, поэтому я озаботилась и принесла кое-что, подходящее к данному случаю. Надеюсь, Вам нравится красное вино. На самом деле, Реджина прекрасно знала, что Эмма вообще вина не любит, так что бутылка скорее подчеркивала их натянутые отношения, чем служила укором Эмминому «бескультурию», или что там подразумевалось словами о вкусе, с которым у нее «не очень». Эмма прищурилась и нелюбезно протянула: – Круто, спасибо, – она забрала бутылку из рук Реджины, чья ответная улыбка так и лучилась сарказмом. Сняв пальто, Реджина оказалась в темно-синем платье, подчеркивающем все изгибы тела так выгодно, что Эмма чуть было не нарушила свое правило «не пялиться», и продолжила: – Так где же твой очередной ухажер на одну ночь? Уверена, ты приглядела себе кого-нибудь на праздники; если, конечно, не перебрала уже всех мужчин в этом городе. Черт. Похоже, обещание не пить было плохой идеей – справиться со всем этим на трезвую голову уже не представлялось возможным. – Вообще-то, я ни с кем не встречаюсь уже четыре месяца, – отразила удар Эмма и сразу пожалела о сказанном, потому что, несмотря на замечание Реджины о многочисленных любовниках, она не хотела признавать, что одинока. Повинуясь глупому, но сильному порыву уязвить в ответ Реджину, Эмма продолжила. – К слову об отношениях, как там твой муженек? Ох, точно… В течение короткого мига Реджина казалась обиженной, но, похоже, эти слова не возымели желаемого эффекта, поскольку она попросту усмехнулась. – Это лучшее, что Вам пришло в голову, дорогая? Мы с Робином развелись почти два года назад; пора бы Вам обновить репертуар. – Вообще-то этим я собиралась намекнуть, что у тебя там, наверно, все паутиной покрылось, если вспомнить, как давно у тебя последний раз были отношения, но подумала, что это будет удар ниже пояса, – не подумав, выпалила Эмма, чувствуя, что Реджине удалось шутя ее взбесить. Чувство было неловкое, как и этот детский выпад, но, похоже, данная оскорбительная реплика ударила по Реджине больнее предыдущей, и Эмме стало стыдно. – Прости, я не должна была… – Научись уже не реагировать на провокации, дорогая, – отрезала Реджина, расправляя спину, чтобы придать своим словам еще больше внушительности. – В конце концов, я в ближайшее время извиняться перед тобой не планирую. … Ну конечно. Эмма тяжело вздохнула. Сегодня ей точно будет не до веселья. – Реджина! – воскликнула Снежка, когда любопытство все же взяло верх, и она выглянула посмотреть, кто пришел. – Какой замечательный сюрприз, я и не знала, что ты сегодня к нам присоединишься. Сдержанная улыбка, появившаяся на лице Реджины в ответ на приветствие Снежки, была куда теплее, чем та, которой Мэр одарила Эмму, и Эмма не знала, что могло более красноречиво свидетельствовать о том, насколько «замечательные» отношения у них были. Женщины обнялись, давно оставив позади взаимную неприязнь. Реджина все еще вела себя немного сдержанно, как будто с ее стороны это было не более чем формальностью, и все же Эмме в течение последних пяти лет и этого не доставалось. Когда-то она могла назвать Реджину своей лучшей подругой. В любом случае, она была ее самой близкой подругой: они встречались по выходным, пока в одну злополучную ночь не напились и все не испортили. Честно говоря, Эмме было больно думать об этом, хотя она и рада была притворяться, что это не так – ведь за столь продолжительное время боль должна была утихнуть – да только вот не утихла. Она скучала по их с Реджиной былым отношениям и каждый раз, когда видела, что та подпускает к себе кого-то еще, но не ее, было больно. Но сейчас, когда они были не одни, их маски вернулись на место, и взаимные уколы прекратились. – В этом году Эмма меня любезно пригласила, – ответила Реджина и приняла воодушевленный и счастливый вид, высвободившись из объятий Снежки. – И я не могла упустить возможность посмотреть на ее новый дом. – Чудесный дом, не правда ли? – начала свои излияния Снежка, принимая очевидно напускную заинтересованность на лице Реджины за чистую монету, и, взяв Мэра под руку, повела ее в комнату. – Тебе стоит посмотреть кухню – должна признаться, когда я ее увидела, то даже собралась просить Дэвида переделать нашу. Эмма еле сдержалась, чтобы не закатить глаза в ответ на очевидно наигранную любезность Реджины, когда та, оказавшись на кухне, сказала: – Я бы не отказалась сделать то же в своей кухне, дорогая. Как ее мать могла не замечать этого, у Эммы не было ни малейшего представления. А может, ей просто нравилось, что Реджина такая вежливая и любезная, и она предпочитала игнорировать тот факт, что все это было не вполне искренне. Впрочем, женщины замерли, услышав доносившийся из гостиной голос: – Мам, это ты? – Да, Генри, и ты, вообще-то, мог бы и сам в этом убедиться, если бы тебе хватило хороших манер выйти и поздороваться, – крикнула в ответ Реджина, явно вкладывая в слова упрек и неодобрение. – Подожди секунду, я… – Генри, подними свою задницу и иди поздоровайся с мамой! – крикнула ему Эмма, прибавив, что спрячет все провода от его видео-приставки на весь вечер, если он продолжит вести себя в том же духе. Она не хотела, чтобы Реджина еще больше ополчилась на нее, поскольку та бы не преминула обвинить в невоспитанности сына Эммины «испорченные» гены. Но оказалось, что отнюдь не невоспитанность Генри навлечет на нее проблемы, а ее собственный язык. Как по команде, Реджина и Снежка обе пихнули ее в плечо, до чертиков напугав Эмму такой неожиданной реакцией. – Господи! – В доме ребенок, Мисс Свон! – Твоему брату не обязательно слышать такое, – отчитала ее Снежка, услышав, как ее сын в ответ на восклицание Эммы хихикает в другой комнате и передразнивает: «О-о-о, она сказала плохое слово. У тебя проблемы!..». Шериф вздохнула и, пробубнив извинения, поспешила удалиться, бросив в качестве объяснения: – Мне нужно выпить. Ну правда же, нет никакой возможности пережить все это без стаканчика. Или семи. Или двенадцати.