Дракон из шрама

Десять лет назад

      Тёмный и сырой подвал. Запястья содраны до крови из-за верёвок, что их связывают. Запах свежей крови неприятно свербит в носу. Тело горит в агонии от ран, которые отец уже две недели наносит мне. Он говорит, что это его величайшее творение, и оно вернёт ему работу. Мази матери не дают гнить ранам, но боль не смягчают. В глазах плывёт. Прижимаясь голым телом к холодной каменной стене, ищу защиты и утешения. Длинные рыжие волосы липнут к телу, причиняя свежим ранам боль. Слёзы уже давно кончались, а крику из горла не даёт вырваться кляп. Никто мне не поможет. Везде царит полумрак.

***

      Я давно перестала считать дни. Отец сказал, что "рисунок" почти завершён. Сегодня он меня не мучал, но в обмен на эту маленькую передышку пострадали мои волосы. Лысой головой не приятно прислоняться к холодной стене. От отца по-прежнему несёт перегаром. Папа, когда ты меня отпустишь? Я хочу, чтоб ты снова перестал пить и тогда мы б жили как раньше. Кто-нибудь, заберите меня!

***

      Последние штрихи "рисунка" пришлись на голову. Не могу теперь прижиматься головой к чему-либо. Мама, теперь он меня отпустит? Глаза застилает красная пелена. Так и должно быть, мам? Я уже не чувствую рук и ног, а голова раскалывается. Сколько мне? Семь или восемь? Тяжело думать, но уснуть не получается. Я хочу спать, мама.

***

      Что это? Звук падения чего-то тяжёлого слышен наверху. Топот торопливых шагов приближается к двери подвала. Дверь открывается, но... кто это? Я вижу парня, бегущего по лестнице подвала ко мне. Он развязывает меня и накидывает на моё тело простынь. Глаза плохо видят в полумраке, но это точно не мама и не папа. Простынь не приятно липнет к до сих пор не зажившим ранам. Больно, но зато не так холодно. Во рту больше нет пропитавшегося кровью кляпа и неприятного привкуса ткани на языке. Руки свободны, но запястья всё равно саднит. Пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается и я просто падаю в объятия неизвестного мне человека. Словно тряпичную куклу, он аккуратно поднимает меня на руки. Прижимая меня к себе, невольно делает моему телу больно. —Прости...— Он услышал мои болезненные стоны и извинился? Спасибо. К сожалению, нет сил ответить. Но я никогда не забуду этот голос: властный, самоуверенный, заботливый и взволнованный.       Пошатываясь он понёс меня на верх. Мама, неужели... я... снова смогу бегать по лугам и помогать тебе собирать травы? —Как твоё имя? — Моё имя? Я... я почти забыла своё имя. Спасибо, что напомнил.       Он вынес меня через открытую дверь подвала. Свет из окна попадал прямо на нас. Как давно я не видела света солнца! Надо сказать ему своё имя, пока есть силы. —Кана... — Я не узнала свой тихий и скрипучий голосок, но, сказав своё имя, я посмотрела на него. Всё, что я запомнила, прежде чем уснула, это перевязанный правый глаз и каштановые волосы...       Спасибо, теперь я могу поспать...       Я проснулась в холодном поту, во рту пересохло, глаза беспорядочно бегают по потолку, дыхание сбилось, а на щеках не приятный холодок от мокрых дорожек, оставленных слезами. Надо как-то успокоиться. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула с закрытыми глазами. Уставившись в потолок, я старалась думать о чём угодно, лишь бы не о кошмаре. В комнате пахло щекочущими нос травами. Сейчас глубокая ночь и мою комнату освещает только серебристый свет луны, выглядывающей из открытого окна. Прохладный ветерок приятно холодит разгорячённый лоб. Успокоилась...       Сев на футоне, запустила в волосы пятерню. Нащупав шрам, стала гладить его указательным пальцем. Стоит только забыть голос того парня и кошмар возвращается, как напоминает, что я обязана ему жизнью. Но, к сожалению, я не знаю кто он... Интересно, помнит ли он маленькую, изуродованную девочку? Я даже не сказала ему слова благодарности. Отплатила за добро... Этой ночью я больше не усну. Надо вставать.       Я встала, предварительно взяв валявшиеся возле футона вещи, и начала одевать их на голое тело. Чёрные лосины до голени и туника с длинными рукавами и воротником. Главное, не забыть повязку на голову с символом принадлежности к клану Такеда. Я скорее медик, чем шиноби, но одно другому не мешает. Ремень с сенбонами* лучше взять с собой. Готово.       Одев сандали и закинув на плечо мешок с травами, запрыгнула на окно, оттуда прыгнула на забор, а затем по веткам добралась до одного из наших. Не только солдаты охраняют ночью, но и мы тоже. —Можешь идти поспать, у меня всё равно бессонница,— кивок и благодарный взгляд, больше ничего говорить и не нужно. Он перепрыгнул через забор и скрылся. Я же уселась на ветке и приготовилась к трём часам раздумий и перебирания трав. Лунного света вполне хватит, а лёгкий ветерок и тишина вокруг помогут окончательно успокоиться... —Саске, вы уже десять минут мешаете мне перебирать травы,— не люблю, когда за мной наблюдают. Пришлось оторваться от трав и посмотреть наверх. Как обычно висит вниз головой на корточках, со скрещенными на груди руками и в наглую ухмыляется. —У тебя полчаса на сборы и мы выдвигаемся. Много не бери, иначе отстанешь,— подмигнув, он исчез, оставив после себя лишь, медленно падающие, листики. —Бе-бе-бе,— я знаю, что он всё слышал, но так и хочется показать ему язык. Жалко, что не увидит. Как и сказал Саске, пора собираться...