У Василисы всё хорошо.

У Василисы все хорошо. У Василисы все (почти) нормально. Ее уже (почти) месяц не мучают кошмары, она не просыпается дрожа от ужаса, и не засыпает, практически воя от тоски, столь странной и нечеловеческой, что хочется разорвать грудную клетку и избавиться от нее оперативным вмешательством без наркоза, чтобы боль стала столь сильной, что потом ей бы осталось просто исчезнуть, забрав из Василисы все. Но у Василисы все хорошо. Она нервно улыбается, ее рыжие волосы кажутся сероватыми, и она бледнеет и словно стирается с поверхности земли. Она отчаянно живет, она цепляется за нормальность, цепляется за Фэша. Она целует его, впивается в него острыми, злыми губами, практически кусает, она закрывает глаза, но все равно он не тот. Не тот, что нужен, не тот, кто мучает, не тот, у кого черные зрачки, что впиваются в тело как куски стекла. Но у Василисы все хорошо. Она держится, она учится отвечать на комплименты и поддерживать светские беседы, ведь она среди тех, кто-спас-этот-мир-от-вселенского-зла. Она среди тех, кто улыбается, среди тех, кто приветлив, вежлив, среди тех, кто герой. Она ни в коем случае не среди тех, кто совсем не героически плачет в ванной, сворачивается больным комком в кровати и не спит, боясь призраков прошлого, вернувшихся назад. У Василисы все (почти) получается. Она налаживает отношения с семьей, она разговаривает с Дианой, она прячет что-то под ломаной улыбкой и ей (почти) верят. Но потом она срывается. Она говорит, что хочет вернуться ненадолго на Осталу, чтобы сбежать отдохнуть. Ей снова верят, ее отпускают, ей это не нравится. Василиса хочет скандала, ей хочется порвать с этим плюшевым сказочным миром, но все слишком-карамельно милы, как чертовы подушки безопасности. Ее слишком легко отпускают. Василиса дома, домом это назвать можно с натяжкой, но этот мир явно проще предыдущего. Равнодушие и отсутствие внимания кажутся истинным спасением, и Василисе (почти) легче. Но появляется Лешка, и все летит в чертову пропасть. Он прижимает ее к себе с жадностью нежностью, и Василиса отдается ему легко, с надеждой. Хороших мальчиков Эфлары не учат таким вещам, и она почти рада, почти забылась. Но он не тот. Не тот, что нужен, не тот, кто мучает, не тот, у кого строгие глаза с хищным прищуром. Она просто уходит утром, тихонько захлопывая двери. Часовая магия помогает не всегда. Но у нее все (почти) хорошо?