Даже черное пламя может гореть

POV Эзра       -Этого не может быть…       Всего лишь за одну секунду вся моя сущность замерла, и все мысли остановились. За этот короткий отрезок времени во мне появились чувства страха, боли, и какой-то обреченной надежды, не желавшей верить в происходящее. Как ни странно, не хотелось кричать, падать на колени, и биться головой об пол, разбивая в кровь лоб. Не хотелось ничего, разве что верить в то, что всё это — выдуманная, неправильная реальность, которую можно исправить щелчком пальцев.       Но сердце ускоряло ритм, кровь вокруг тела лежащего растекалась багровой лужей, а надежда с дикими криками горела на костре чувств и осознания.       -Это невозможно…       Рядом, с громким, но чуть приглушенным рукой стоном, по стене сползла подоспевшая Сабин. Я слышал какой-то стук о бетон: видимо Врен, наплевав на безопасность, всё-таки сняла шлем. Но эти мысли пролетели в голове, и испарились, вновь возвращая владения моему осознанию ситуации.       -Я… Кэнан… Я…       Делаю первый шаг, с огромным трудом двигая тело. С каждой остановкой, какими-то задними мыслями, я заставляю себя повторять цикл движений, и хоть и медленно, но двигаюсь вперед. Когда до тела оставалась пара шагов, ноги всё-таки подкашиваются, и я, рухнув в алую лужу, чувствую, как кровь, пропитываясь сквозь ткань костюма, обдает ноги холодом. Опираясь на руку, слегка подаюсь вперед, и, перегнувшись через тело, медленно, как можно аккуратнее, поворачиваю голову лежащего человека на себя. Его глаза закрыты, мышцы лица расслаблены, на губах застыла какая-то улыбка пропитанная печалью. Всматриваюсь в такие знакомые, успевшие полюбиться черты, ладонью провожу по его щеке, оставляя на ней кровавый след. В голове царит невозможная для меня тишина, поэтому слова, произнесенные Инквизитором, показались громом.       -Видимо ты плохо за него молился, Эзра Бриджер. Как видишь, твой учитель проиграл в этом бою. Отныне у тебя больше никого нет, не так ли?       Не отрывая взгляда от Кэнана, я краем глаза заметил какую-то тень, нависшую надо мной, и через несколько секунд ощутил прикосновение пальцев на подбородке. Ситх медленно повернул моё лицо на себя, и я в который раз встретился с этими желтыми, необычными глазами. В таких глазах всегда холодный, ядовитый взгляд. Иногда, смотря на себя в зеркало, я закрывал синий глаз рукой, но даже с добрым, спокойным выражением лица, моё отражение всегда становилось серьезным, грубым…       Одиноким…       -Теперь у тебя нет учителя, падаван. Я предлагаю тебе осознать это, и перейти на Темную сторону. С ней будет намного проще принимать боль, как физическую, так и моральную. Нам ведь разрешено чувствовать, — усмешка проскользнула на губах ситха, а в глазах проскользнуло какое-то… понимание? Понимание?       -Понимание, да? — эти слова были прошептаны мной, но я не узнал своего охрипшего, низкого голоса, — Да какое с твоей стороны может быть понимание?       Я видел, как менялись эмоции на лице ситха, и чувствовал, что в моей душе поднимается волна. Такая же, как тогда, на концерте: огромная волна Силы подпитанная эмоциями. Она объединяла в себе всё: всю боль, которая, наконец, проявилась, когда я коснулся уже побледневшего лица, весь страх, когда явилось осознание дичайшего одиночества, ожидавшего меня в будущем, всю ненависть к тому, кто лишил меня этого человека, и всю ярость, тот самый спусковой крючок пистолета, нацеленного на Империю. Слишком много я от неё натерпелся. Слишком часто я думал о суициде из-за неё.       Больше этого не повторится.       Ситх резко отпрыгивает от меня, и останавливается только на краю крыши. Воздух вокруг начинает гудеть, стены трескаться, пол — вибрировать. Я глубоко вдохнул воздуха, и с каким-то бешеным криком выпустил Силу наружу. Стены близстоящих зданий начали трескаться, позволяя самым тяжелым частям отделяться от себя, и нестись вниз, разбиваясь на осколки. Слабый ветерок, слившись с потоком стал тайфуном, кружащим вокруг меня и Кэнана, и образуя своеобразный барьер. Я слышал крики Сабин, судорожно вцепившуюся в косяк двери, и видел, как Инквизитор с покореженным лицом сиганул с крыши. Я чувствовал что камни, летящие со стен, калечат как штурмовиков, так и наших союзников. Знал что уже несколько из них мертво, и что будут ещё жертвы. Вокруг меня царил хаос, позволяющий огромным валунам делать круг, находясь в потоке Силы, и разлетаться во всех направлениях, но…       Но внутри тайфуна была тишина.       Я сидел на коленях, слегка прикасаясь к боку Кэнана рукой. Я не рыдал, не кричал, и был абсолютно спокоен. Сейчас, может быть, такая ситуация была даже вполне уместна, я давно искал подобного слушателя…       Взгляд опустился на пол, и в отражении крови, я заметил, что оба мои глаза стали одинакового красного оттенка. Причем этот оттенок был намного светлее того цвета, который заменял бы синий, сквозь красную линзу. Видимо, я сделал свой выбор, и Силы закончила с преображением, одарив меня обоими глазами цвета золота.       -Скажи, Кэнан… — всё так же смотря в свое отражение, я видел безразличное лицо, и взгляд наполненный болью, — Зачем всё это было? Зачем ты тогда помог мне? Зачем приютил, обогрел, позволил вспомнить, какого это, чувствовать? Почему ты смотрел на меня таким добрым взглядом, и искренне смеялся рядом со мной? Зачем старался, и для чего ты, черт тебя дери, пришел сюда? Снова помочь мне? Снова спасти меня? Так почему же ты сейчас лежишь мертвым возле меня? Объясни, для чего тебе надо было искать этого ситха, и сражаться с ним? Ради себя? Ради меня? Ради моей свободы? Я был свободен, когда знал, что ты жив, и что ты в порядке, но тебе это было не достаточно, правда? Ты решил доказать это, доказать что меня никто не тронет!       Да нафига ты это затеял, придурок?!       Для того чтобы вот так вот погибнуть?! Чтобы иметь предлог «Я делал это ради тебя»?! Что бы я сейчас сидел где-нибудь в безопасности, и, рыдая, причитал «О, Сила, почему ты забрала именно его?»?! Ты этого хотел?! Разбороздил мои старые раны, научил чувствовать, и снова бросил меня в пучину чертового одиночества?! А ведь ты обещал Кэнан, ОБЕЩАЛ, ЧТО НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ! — глаза резко распахнулись, и я со злостью ударил пол рядом с ногой. Место удара тут же прогнулось по форме кулака, и покрылось мелкими трещинками, в которые заливалась уже остывшая кровь, — А я думал, джедаи всегда исполняют свои обещания! Значит, ты решил оставить меня, да? Бросить в этом Аду на волю всего мира! Отлично!       Я поворачиваюсь корпусом к Кэнану, и сложив ладони крестом, укладываю их на место ранения. Новая кровь, даже при легком нажиме, сразу окрашивает руки в темно-бордовый, и слегка подкрашивает рукава пиджака, но это не важно.       -Знаешь, Кэнан, мне надоело страдать одному. — Я сверлил свои руки взглядом, и собирал отпущенную силу в единый поток, — Я прощал своё одиночество многим, кто покидал меня, но тебе не прощу. И ты сам виноват в этом!       Резко сжимаю скрещенные ладони в кулаки, поднимаю их над головой, и, направляя всю Силу в ладони, со всей душой ударяю бездыханное тело. Я чувствую, как поток со скоростью удара вливается в Кэнана, как пытается вырваться из нового заточения, и как, смиряясь с ним, начинает действовать. На моих глазах рана начинает регенерировать, поглощая не только весь поток, но и забирая мою Силу. Я не против этого, даже стараюсь ускорить процесс, и через несколько минут рана затягивается. Если честно, я не знал, что это сработает, и что так вообще можно делать, но тем не менее…       Я наклоняюсь к голове Кэнана, и, находясь в паре сантиметров от его лица, тихо шепчу:       -Мы ещё посмотрим, кто кого оставит в нашем Аду…