Я слышу твой голос

Вечер выдался холодным и пасмурным. Не смотря на то, что весь день небо пухло серыми тучами, дождя так и не было. Но зато теперь в воздухе пахло сыростью, даже не смотря на то, что скоро осень. Из окон аккуратного особняка доносилась музыка. Уверенные пальцы перебирали клавиши фортепиано. Стихли последние аккорды; сидевшая за фортепиано девушка с черно-розовыми волосами продолжала наигрывать и, дойдя до определенной ноты, тихо запела: kisetsu kurikaesu tabi hotsureteku kizuna wo tsuyoku, tsuyoku daki shimete nakusanuyou kakaeta kotoba no omotasani ugoke nakunatte tada atatakana yume ni oboreteta kizukeba kimi wo miushinai tabane daki shimeteta sugata wo yaoragani chirashite akaku itai hodoni sore wa yakitsuite...... hirari hirari hirari Аоки остановилась и записала что-то в музыкальную тетрадь. Бросив клавиши, она уныло вздохнула, но времени радоваться было некогда, ведь она ещё не собрала вещи. Наконец завтра она будет уже ближе к своей мечте стать всем известной певицей, но её характер оставляет желать лучшего и большего; она и сама понимает всю каверзность своего характера, но меняться не хочет да и если бы могла – всё равно поменялась бы. — И долго будешь сочинять песню да перебирать клавиши на своём фортепиано? Теперь закончить песню сейчас не получится: в комнату девушки вошла её мама. Вид у женщины был растрёпанный, потому что весь день она была на фотосессиях. — Ужин готов, — даже не поворачиваясь к матери лицом Аоки знала, что та улыбается. — Не голодна, — ответила девушка, вновь положив пальцы на клавиши. — Давай, милая, это же прощальный ужин, когда ты еще пообедаешь с семьёй? — раздались тихие шаги, и женщина подошла к своей дочери, хотела положить руки на её плечи, но Аоки предугадав действия матери остановила её. — Не надо, знаешь же, что не люблю, когда меня кто-то трогает. Марриса тут же остранила руки. — Ну хорошо, — женщине сделалось неловко. — Мы с отцом ждём тебя за столом, захочешь – приходи к нам. — Да, конечно, — прошептала Аоки, когда уже дверь в её комнату захлопнулась. — Надо собрать вещи, — уныло произнесла Ао. Встав из-за фортепиано брюнетка пошла в сторону кровати, где уже лежал открытый чемодан, в котором находилось пару вещей. Девушка, взяв чемодан, поднесла его к огромному шкафу и поставила на пол. Тяжело вздохнув, она медленно начала складывать одежду: шорты, платья, коих не так много, юбки, штаны, чулки. Поняв, что одного чемодана не хватит, она достала ещё один, наконец утрамбовав там всю нужную одежду и обувь. После девушка перешла к другим принадлежностям складывая всякие мелочи, косметика и прочее. В завершении Аоки положила сверху свои нотные тетради. Брюнетка вновь подошла к фортепиано, взяв свою последнюю нотную тетрадь, опустилась на колени и приобняла свой любимый музыкальный инструмент. — Прости, друг, я не могу взять тебя с собой, — девушка говорила со всей нежностью, что у неё была, и даже не скажешь, что такая милая девушка может сказать что-то грубое. — Достали, — она, закрыв чемоданы и поставив их в угол, направилась на первый этаж в столовую, где за огромным столом её родители ужинали. С холодной миной Ао прошла к своему месту и села за стол. Девушка взяла вилку и начала накручивать спагетти на неё. На кухне огромным облаком нависло молчание, но его разрезал звук столовых приборов. Лапис не охотно взяла спагетти в рот. — Ты уверена, что хочешь ехать? — её отец прервал долгое молчание, внимательно вглядевшись в лицо дочери. — Да, — отрезала девушка. — Все в нашем поколении занимались бизнесом, — продолжил мужчина, а Ао, только уловив это треклятое слово «бизнес», отложила вилки, — и твое занятие – это глупость. Пора бы уже вырасти, — Марриса молчала, боясь сказать что-то хозяину семьи. — Ты ведешь себя как маленький эгоистичный ребенок! — выкрикнул Джероф. Брюнетка вскочила с места так, что стул заскрипел. — Разве не ты учил меня жить музыкой?! — в сердцах выкрикнула девушка. — Я наелась, спасибо! Одарив холодным взглядом кухню, еду, родителей, она быстро побежала в свою комнату. Злость, что нарастала сейчас внутри, становилась всё больше. Зайдя в свою обитель, она захлопнула дверь и закрылась на щеколду. С разбега прыгнув на кровать она, взяв пульт, включила плазму, совершенно бесполезно стоящую у неё в комнате. Но в такие моменты, телевизор не казался чём-то бесполезным и тупо занимающим место. — Опять он, — на экране замелькал певец из группы «Starish», — Как его зовут-то? Не важно. Поет он так себе, я бы смогла лучше него! — на самом деле лучше, не лучше – судить не получилось бы, ибо он всё-таки парень. Открыв рот, Аоки Лапис тихонько зашептала: Ah... Kimi dake ni todoke Kono kaze no oto yo Feeling heart... Mou nakanakute ii yo sono mama de ii Sora wo mite Ah... My sweetest love Blue… aoku kagayaku hoho wo tsutau sono shizuku Rise… ... ita kai? Asu e no hikari dato Truth… kimi wa tabun ne jibun wo mada yoku shiranai Sono namida wa kitto kimi wo michibiku niji ni naru... Не выдержав, по щекам девушки потекла еле заметная слезинка, которую она тут же смахнула пальцем. — Сам же говорил, что музыка – наше всё, — злобно проговорила девушка, вспоминая слова отца. В детстве Джероф и маленькая Аоки жили музыкой. Девочка, по настоянию отца, ходила на всякие музыкальные кружки; Джероф всегда на концерты любимых певцов брал с собой дочку или вместе они ходили в караоке и пели под недовольные возгласы остальных посетителей, что отец и дочь не дают спеть другим. А сейчас из любящего папы Джероф превратился в хмурого и седого бизнесмена-папашку, а Аоки из весёлой и активной девочки – в копию своего отца. Мужчина во всём видел только бизнес и деньги, а музыка и искусство стали для него незначительными. Ни девушка, ни даже её мать не знали, не помнили почему он стал таким, но вместе с ним изменилась и его дочь. Только вот музыка для неё оставалась всегда на первом месте. — Ты не хочешь вернуться? — в проёме вновь стояла Марриса. — Твой отец ушёл на работу, поэтому мы можем поужинать в тишине. — Я же говорила, что наелась, — слабо и тихо произнесла Ао. — Хорошо, — сказала женщина. — Милая, пожалуйста, только не обижайся на отца. Ты же знаешь, что для него его бизнес очень важен и он хотел бы передать его в твои руки, но так как ты занимаешься музыкой и не шаришь в таких вещах, он нервничает. — Для него бизнес и деньги дороже не только музыки, но и нас с тобой, — холодно отозвалась Аоки. — Не говори так, — тут же недовольно воскликнула женщина. — Ты не знаешь своего отца. — Я очень хорошо знаю своего отца! — раздражённо произнесла брюнетка. — А этого мужчину, который сейчас наорал на меня — нет! — Да что ты такое говоришь? — Марриса вздрогнула. — Он твой отец! — Этот мужчина не мой отец! — повторила Аоки. — Мой папа был другим, а сейчас я хочу спать, выйди из моей комнаты, — девушка махнула рукой на дверь и, дождавшись пока женщина выйдет, упала на кровать. — Откуда ты можешь знать каким он был, если ты даже дома не появлялась, — обняв одеяло руками, девушка закрыла глаза и уснула. Золотой диск солнца практически закатился за горизонт, и его последние на сегодняшний день лучи невольно падали на деревья, траву, дома. Сегодня последний день лета – всё ещё жарко и душно. Люди после долгого отдыха наконец вернутся в привычную среду своего обитания – в огромные мегаполисы или небольшие города, возвращаясь к привычной рутине. Растеленный на траве клетчатый плед и пару пустых стеклянных бутылок из-под газировки, равнодушные взгляды направленные на заходящее солнце. Они видели это столько раз, что теперь это не выглядит для них чем-то красивым или завораживающим. Больше похоже на какую-то обыденность. Вдруг Мэднес беспокойно заёрзала на месте, словно ужаленная, и, обнимающий её, Мэтт обратил внимание на подругу. — Чего тебе спокойно не сидиться-то? — недовольно высказался он, отстраняясь от девушки на несколтко сантиметров. Мэднес тут же успокоилась и поправила свою недлинную юбку, держась за её подол. — Волнуюсь, — коротко пояснила Мэд причину своего беспокойства. — Всё из-за той школы? В которую ты завтра уезжаешь? — сразу сообразил Мэттью. — Угадал. Девушка поднялась с земли, обняв себя за плечи. Она встала прямо на крутом обрыве, наблюдая за тем, как волны разбиваются о скалы, расплескиваясь и вспеняясь. Уезжать не хотелось. Прощаться с родителями и парнем из-за своего отъезда – тоже. Но ради того, чтобы можно было потом стать лучшим композитором… — Я ведь далеко уезжаю, — в пространство произнесла Мэднес. — И надолго. Я же буду учится не девять месяцев, как обычно, а сразу одиннадцать. — Значит, — сообразил парень. — Вернёшься только в следующем августе? — Да, но у нас зато много каникул, — пытаясь приободрить саму себя, сообщила Мэд. — В конце осени, зимой на Рождество, и потом только в середине и конце весны – на все эти каникулы я буду приезжать домой. — Это здорово, — без особого энтузиазма кивнул Мэтт. — Не хочешь ещё газировки? — Нет, думаю на сегодня мне достаточно, — девушка взглянула на наручные часы. Без пяти девять. — Ой, да и мне домой давно пора. — Тебя проводить? — Нет, не стоит, — Мэднес отрицательно покачала головой. — Ты плохо знаешь эту окрестность. Ещё потеряешься, конда домой идти будешь. — Да ты сама с родителями только недавно сюда переехали! — По крайней мере, я лучше ориентируюсь, чем ты. Девушка подхватила с земли плед, аккуратно сложив его вчетверо, а после положив к себе в рюкзак. — Заберу себе, постираю, а завтра верну его тебе, — ответила на немой вопрос Мэтта девушка. А затем она улыбнулась. — Ведь знаю, что ты ни за что не постираешь. — Может заберёшь себе? Всё равно я его в быту не использую, только, когда мы с тобой приходим сюда. — Ну, если не возражаешь… — Ничуть! — воскликнул Мэтт. — Давай, до завтра! Он легко поцеловал подругу в щёку и направился в сторону своего дома. Так как времени было прилично, а ещё начало темнеть, Мэднес решила сегодня пойти короткий путём, которым ходила лишь однажды. Девушка уверенно зашагала в предполагаемую сторону дома. — Сегодня довольно холодно, — заметила Мэднесс и приобняла себя. Эта короткая дорога вела через лес и каким бы храбрым ты не был было всё равно страшно ходить ночью по лесу. Ветер усиливался и можно было сделать вывод, что завтра всё-таки должен будет пойти дождь; в воздухе пахло сыростью. Было уже трудно развидеть лесную дорожку, но девушка решила доверится интуиции и памяти ног, которые ходили тут один раз… или, может, два раза. Тело уже начало замерзать и постепенно дрожать. Мэд уже давно должна была выйти к своему дому, но этого не случилось. На её лице появилась паника. — Я ведь не могла заблудится? — тихо прошептала Мэднес. Девушка огляделась по сторонам. Одни сплошные высокие деревья и небольшие валуны. А впереди развилка аж на три пути. Возможно, два пути встречаются, после образуя одну дорожку, – допустим и такое. Но всё равно задача не облегчается – пойдёт Мэднес не по тому пути, и выйдет в совершенно другой окраине города. От этого стало страшно. Пойдя девушка по длинному, но хорошо знакомому пути, такой ситуации дурацкой не образовалось бы! — Полная дура, — злобно шикнула на себя Мэднес, и её голос тут же поглотила лесная глушь. — Надо было согласится на его предложение проводить меня, — она смачно ударила себя рукой по лбу, — тогда мы вместе сейчас блуждали бы по темному лесу, — на лице заиграла улыбка при воспоминании и молодом человеке. — Ладно не всё потеряно, просто решу это самым легким способом. Мэднесс уставила указательный палец на первую тропинку. — Эни, — палец перескочил на другую дорогу, - бэни, рики, факи, — палец быстро метался по всем тропинкам, — турба, турба, синтебряки, део, део, краснадео. Бац! — воскликнула юная композитор, указывая на вторую тропинку. — Ну хорошо-хорошо, — пыталась успокоить себя Мэд. — Надеюсь, этот путь правильный. Девушка ещё несколько минут топталась на одном месте, неуверенно поглядывая на развилку. Потом она всё-таки беспокойно выдохнула, сжала руки в кулаки и уверенно зашагала в сторону второй тропинки, той, что находилась слева. Но через несколько шагов она потеряла всю уверенность, и уже в дрожащих руках держала телефон, пытаясь поймать сеть. Ага, как же. К несчастью, эта дорога была ещё темнее, чем другая. Лунный свет совсем на неё не попадал из-за того, что плотная листва высоких деревьев заслонила собой небо. — Отлично, скоро уже буду дома, — убеждала себя Мэднесс, а каждым хрустом или звуком она ускоряла шаги. Не выдержав давления со стороны угрожающе-пугающей ночной фауны, откуда-то из глубин леса доносящихся неприятных звуков, девушка ускорила шаг, чуть ли не бежала, и с грохотом упала на землю, о что-то споткнувшись. «Какая же ты неуклюжая, Мэд, — думала про себя Меднесс, озираясь по сторонам. — О что я вообще споткнулась?» Девушка посвятила телефоном куда-то в свои ноги, надеясь, что это будет какой-нибудь обычный валун, торчащий из земли. Но вместо камня она обнаружила чью-то руку, на кисти которой дёргались пальцы. Испуганно отскочив, наверное сантиметров на десять, от конечности, Мэднесс упёрлась спиной в ствол дерева, а потом поднялась на ноги. — Эй! — оглушительно громко для здешней умтротворённой и одновременно пугающей тишины крикнула девушка. — Вы там живы? А сама вновь посвятила телефоном в темноту, надеясь хоть что-то в ней разглядеть. Мэднесс очень хотелось верить, что там всё-таки живой человек и то, что она не наткнулась на истерзанный труп какого-нибудь бедного подростка. Послышалось шелестение травы и тихое бормотание, отчего изначально у девушки сложилось впечатление, что это всего лишь ветер. Но её волосы не колыхались даже от лёгкого дуновения. Да и погоду синоптики сегодня обещали безветреную. — Эй? — снова, но уже тише, крикнула Мэд, мелкими шажками подходя ближе к силуэту, которое с каждым её шагом приобретало очертания человека. — Можно не орать? — «нечто» поднялось и грозно посмотрело на того, кто его поднял. — Вы… живы? — рассеяно обращаясь к незнакомцу, спросила Мэд. Данная ситуация её несколько насмешила, но девушка предпочла сдержать смешок. — Конечно же, я жив! Мэднес тут же посвятила на него телефоном. Это был парень намного ниже её самой с белыми волосами. — Я, э-э… прошу прощения, — произнесла Мэд, пытаясь сдержать улыбку. Не смотря на то, что она заблудилась в лесу и только что считала живого человека за труп – всё это показалось ей и вправду смешным. — Ты заблудилась, не так ли? — сообразил парень, щёлкнув чем-то в руках. — Да, — призналась девушка. — Я не местная. — Не обязательно быть местным, чтобы знать дорогу, — он всё это время не поднимал глаза, но сейчас поднял. Один его глаз закрывала челка, а другой был открыт, но цвет девушка так и не разглядела. - Сейчас существуют навигаторы, слышала о таких? — дерзко произнес парень, захлопнув, видимо, какую-то тетрадку. — Конечно же, я знаю о них! — огрызнулась девушка, недовольно скрестив руки на груди. Может, парень и не насмехался над ней, но её это оскорбило. — Так куда тебе нужно? — игнорируя недружелюбный тон, спросил недавний труп. — Улица Райден-Стрит 5-1, — ответила Мэднес. — Далековато отсюда, — резонно подметил парень. — Что ты так далеко делала от дома? — Хотела осмотреть окрестности, — соврала девушка. — Так, как мне дойти до моего дома? — Тебе нужно идти прямо, никуда не сворачивая, потом, когда выйдешь в город, – там будет один из знаков – повернёшь налево и идёшь прямо. — Что? — произнесла девушка, толком ничего не поняв, что сказал незнакомец. — Сколько проблем… — произнес парень и, открыв свою тетрадку, оторвал одну чистую страницу. Достав из кармана рубашки ручку, он принялся рисовать дорогу, а затем какие стрелочки. Некоторые он делал пунктирными, другие – обводил в кружок. Закончив свое творение, парень протянул листок девушке. — Вот, держи и не теряйся больше, знаешь ли, ночью в лесу опасно... Композитор взяла листок, воздержавшись от вопроса: «раз небезопасно, то что здесь делаешь ты?», потому что это всё-таки неприлично, тем более после того, что он ей помог. А незнакомец по-видимому решил вернутся домой. Долго думав, девушка всё-таки крикнула в уходящую спину: — Спасибо огромное! — Удачи, — напоследок парень повернулся к ней, отсалютовав. Когда силуэт парня уже растворился в темноте, а его шаги были слышны где-то очень далеко, девушка решила, что ей всё-таки пора домой. — Ну, хорошо, — Мэднес посвятила телефоном на листок. — Идём вперёд. До дома она добралась удачно и если можно так сказать быстро. Войдя в огромный дом, она начала разуваться. — И где это мы так долго были? — судя по всему, услышав, что открылась входная дверь, – только если Филес не сидела в тёмном углу всё это время, поджидая дочь — из-за угла вышла женщина с очень недобрым взглядом. — Я... мам, всё хорошо, я просто... в лесу заблудилась, — закончив с объяснениями, Мэднесс пожала плечами и продолжила расшнуровывать обувь. — А что ты делала в лесу? — женщина прищурилась. — Опять бегала на свидание с… тем юношей? — С Мэттом, — поправила мать Мэднесс. — Но у нас было свидание не в лесу, а на окраине города, там ещё крутой обрыв есть… — Что я тебе говорила о таких небезопасных местах? — Что лучше там не находиться, — девушка состроила недовольную гримасу, пытаясь сымитировать голос матери. А после поморщилась. — Что может произойти? Как будто начнётся землетрясение, пфф. — Ты видела время? Чем вы там занимались? — продолжила её мать. — Я же говорю – ничем! — устало сказала девушка. — Мы просто лежали на пледе... — И смотрели в лучи уходящего солнца? — докончила фразу женщина. — Так все и было, я говорю правду! Я тебе когда нибудь врала? Филес раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же осеклась – её дочь и вправду никогда ей не врала. — Ладно, иди в свою комнату и ложись спать, — чуть смягчилась женщина, — тебе завтра рано вставать. — Знаю, — зевнула девушка и быстрыми шагами пошла к себе в комнату. — Блин, а мне ведь ещё вещи собирать.