Silence Is Screaming

«Не было слёз, не было на лице написано, что мне плохо. Но в душе как будто кто-то окурок об сердце тушил».

      POV Гарри       Сладкий пленительный сон прервала раздражающая вибрация. Я поморщил нос и стал оглядываться по сторонам, потирая еле открытые глаза. Луи, что лежал в моих объятиях, тихо сопел и был похож на что-то недосягаемое и жутко пленительное. Я пожалел тысячу раз, но аккуратно провел рукой по нежной коже его лица, на что он неразборчиво промычал и уткнулся в мой обнаженный живот. Я закрыл глаза и попытался успокоить приятные ощущения в моем теле. Вскоре Томлинсон все-таки приподнял голову и непонимающе уставился. Непослушная челка упала ему на лицо, а мне захотелось поправить ее и подарить ленивый утренний поцелуй. Возможно, он был бы не самым приятным, но я бы точно не жалел.       — Как спалось? — Он неохотно приподнялся и протянул мне руку.       Я, не задумываясь, принял ее, и Луи притянул меня к себе. Положив ладонь мне на шею, он наклонился поближе и еле ощутимо коснулся губ. Но легкость сменилась болью, и парень буквально вдавливался своими губами в мои. Это был жадный поцелуй, ведь мы оба долго голодали.       — Да кто это, черт возьми? — проворчал Луи и наконец-то отреагировал на свой вибрирующий телефон.       Он потянулся к карману своих джинс, что небрежно лежали на полу. А я закрыл глаза и упал на подушку, вдыхая теплый тошнотный воздух. И не стоит забывать, что всегда существовало одно «но». И это запах Луи, которым пропахла вся комната, постельное белье и моя мешковатая футболка. Никогда ранее я бы не был влюблен в запах сигарет, но я на самом деле был влюблен в него. В его послевкусие, которое я мог ощутить на теплых губах парня.       — Черт, — я моментально сел на кровати и развернулся к парню, — Гарри, мне срочно надо кое с кем встретиться.       Его улыбка уже давным-давно исчезла, а между бровей появилась маленькая морщинка. Он кусал губы от волнения и не был похож на моего Луи. Вы чувствовали, как жизнь дает вам смачную пощечину? А я чувствовал. Он извинялся, по пути собирая всю одежду с пола. Я закрыл лицо руками, на этот раз, чтобы скрыть свои глаза, полные стыда и отчаяния. Воздух в легких практически заканчивался, но вдохнуть новый у меня не было сил. Меня использовали, и пора бы с этим смириться. Я почувствовал, как чужие маленькие руки накрыли мои.       — Гарри, посмотри на меня. — Он со всей силы пытался оторвать мои ладони от лица, но все тщетно. — Мы можем встретиться сегодня вечером, что ты об этом думаешь?       Я думал о том, чтобы ты поскорей ушел, если уж собрался.       У меня не было сил ответить, я пытался сделать глубокий вдох. Но все, что я чувствовал, это как дрожали мои губы. Я услышал, как прокрутилось колесико зажигалки, и оторвал ладони от лица. Луи уже стоял около двери и подносил зажженную сигарету к губам.       — Я зайду за тобой.       И он ушел, напоследок посмотрев в мои красные глаза.       Я пролежал на кровати весь день, пялясь на белый потолок и думая о своей никчемной жизни. Вернее о том, как она стала таковой за несколько недель. И всему была только одна причина — Луи Томлинсон. Сейчас мы поменялись ролями, и загадкой для меня стал он. Счастье, лучезарная улыбка и тихий смешок сменялись каменным выражением лица и тишиной буквально за секунду. Этот парень стал иногда исчезать, как стал исчезать смысл в моей жизни. Я был готов биться головой об стену, только чтоб все вернулось к самому началу. Но как только я получил входящее сообщение, то не мог поверить своим глазам.       Луи (22:30)       «Приходи в академию. Я буду ждать тебя у ворот».       Неужто он думал, что я на самом деле приду? После того, как он быстро исчез из моей комнаты утром.       Гарри (22:35)       «Жди кого-нибудь другого».       Через секунду я получил ответ:       Луи (22:35)       «У меня есть кое-что для тебя, Гарри».       Но прошло пять минут, и я ему не ответил. Десять минут. Полчаса. Час. На дисплее высветилось его имя, и я лениво взял трубку.       — Гарри, это ты? — раздался обеспокоенный голос.       Я кивнул.       — Ох, черт, да. Я жду тебя здесь уже довольно давно. Мой подарок скоро завянет без тебя. Не соизволишь прийти?       Я закатил глаза и пошел за рубашкой, чтобы накинуть ее себе на плечи. Как-никак ночь, а простудиться мне хотелось в самую последнюю очередь.       — Я слышу скрип дверцы шкафа, Стайлс. Все, жду тебя! — После чего меня оглушили гудки, и я зажмурил глаза.       Подойдя к главным воротам школы, я уже укутался в теплый воротник рубашки в клетку и пытался согреться. Была как-никак холодная ночь, и я уже тысячу раз пожалел, что вышел на улицу. Томлинсон стоял недалеко от меня, вглядывался в темное звездное небо и крутил в руках венок из красных роз.       Гарри (23:02)       «Обернись».       Как только Луи прочитал сообщение, на его лице появилась та самая улыбка, в которую я был влюблен.       — До этой минуты я все еще сомневался, придешь ли ты. — Он потянулся ко мне, чтобы обнять, но я остановил его.       Его выражение лица сразу изменилось, и он встал напротив меня на расстояние вытянутой руки.       — Что-то не так, Гарри?       Я кивнул и сложил руки на груди.       — Давай ты мне все расскажешь, как только мы придем кое-куда? — Он приблизился ко мне, и я замер в оцепенении.       Он смотрел на меня с такой любовью, с которой я не мог. Возможно, я сейчас был опьянен и не совсем честен с самим собой. Порой казалось, что все это — плод моего воображения. И ничего на самом деле не существовало. Ни Луи. Ни меня. Он поправил несколько кудрей, что упали мне на лоб и надел мне на голову венок.       — Теперь ты, наверное, похож на прежнего себя, не так ли?       Я кивнул, вспоминая, как плел себе венки из полевых цветов, сидя под деревом на заднем дворе дома.       Он взял меня за руку, сплел наши пальцы вместе, и повел меня к главному входу. Я резко попятился назад, но Луи оказался намного сильнее.       — Там нет охранника, он на обходе. Поторопись. — Он потянул меня на себя, и мы вошли внутрь.       Я не знал, куда мы направлялись, поэтому послушно следовал за парнем. Школа ночью была совсем другой, более интересной и загадочной. Коридор ничего не освещало, кроме огромной луны, что замерла на темном небе. Все настолько завлекало меня, что ни в коем случае не хотелось осознавать то, что утром этот пустой коридор заполнит солнечный свет и сотни подростков. Я не хотел делиться этим прекрасным местом, потому что сейчас здесь пахло свежестью и тишиной.       — Кто здесь? — мы услышали мужской низкий голос и со всех ног побежали вперед.       — Сюда, Гарри, — прошипел Луи, и подтолкнул меня к двери актового зала.       Закрыв дверь изнутри на замок, мы с огромным облегчением выдохнули и попытались успокоить наше быстрое сердцебиение. Я заметил, что наши руки все еще были сплетены воедино и мысленно простил Томлинсона за все.       Он подтолкнул меня за талию и стал идти позади по узкому проходу. Посадив меня на первом ряду, Луи поправил венок на моей голове и стал подниматься на сцену. Он исчез на пару секунд из моего поля зрения, но когда включился маленький яркий прожектор, я успокоился. Я услышал громкие шаги и вскоре увидел, как Луи сел около края сцены под светом софита. Мы находились друг напротив друга, и я не мог не залиться краской. Просто не мог. Я думал, что сейчас наступит какой-нибудь очередной «серьезный разговор», но когда Луи начал читать наизусть стихотворение неизвестного автора, все проблемы улетучились на задний план:       — Весь продрогший стоит под осенним дождем       Увядающий куст красной розы.       Ему осень студеным грозит ноябрем,       Обещая ночные морозы.       Но он помнит прохладного мая туманы       И июльские жаркие дни,       Когда брызги воды городского фонтана       Орошали цветков лепестки.       А сейчас лепестки эти все пожелтели,       Нет уж былой красоты.       Листья, и те все с куста облетели,       Только колючки одни.       Но ведь природа должна обновиться,       Снова весна наступить,       И соловей должен в розу влюбиться,       И путь ей собой осветить.       — Гарри, если ты будешь моей единственной и самой красивой розой, то я готов быть соловьем, который будет болен тобою.       Луи подождал несколько секунд и стал подворачивать рукав своего свитера, оголяя тонкую руку, покрытую свежими татуировками. Ярко-черными чернилами была набита навечно на его коже одинокая птица. Проводя медленно по ней пальцем, Луи не отрывал от меня взгляда. Резко спрыгнув со сцены, он подошел ко мне и взял руку, так же закатывая рукав рубашки до сгиба локтя.       — Если ты набьешь розу, то обещаю, я никогда не оставлю тебя. Буду всегда защищать от страхов и несчастий, возьму тебя за руку и никогда не отпущу. Даже если ты будешь падать в бездну, я буду держать тебя, пока сам не упаду вместе с тобой.       Прошло много лет, длиною в мою жизнь, но я никогда не мог почувствовать ласки и заботы, какая исходила от этого парня. Я закивал и попытался закатать рукав рубашки обратно, но Луи не дал мне сделать этого.       — Ты позволишь мне кое-что сделать?       Я засомневался лишь на секунду, после чего снова кивнул.       — Пошли со мной. — Он взял меня за руку, и мы поднялись на сцену актового зала. — Если ты не против, я нарисую несколько рисунков на твоей бледной коже.       Мы медленно опустились на пол, и Луи сел сверху, опуская меня в горизонтальное положение и прося расслабиться. Он стал аккуратно расстегивать пуговицу за пуговицей, после чего моя красная клетчатая рубашка упала где-то рядом со мной.       — Мой соловей позаботится о твоей розе. — Он взял черный маркер и стал медленно выводить лепесток за лепестком на внешней стороне моей руки.       Возможно, это казалось огромным жирным плюсом, что я не мог ответить ему. Ведь это значило на все согласием. И теперь я лежал на ледяном полу в огромном зале нашей академии и внимательно наблюдал за эмоциями, которые сменялись на лице этого парня. Все его мышцы были напряжены, ведь он старался как никогда. Покончив со стеблем распустившегося цветка, Луи схватил меня за плечо и стал вырисовывать контур паруса.       — Мой компас всегда укажет дорогу твоему кораблю, чтобы он никогда не сбился со своего пути.       Я прикрыл глаза и отдался полностью своим чувствам и эмоциям. Я заметил, что в зале не было слышно ничего, кроме нашего тяжелого дыхания. Его тонкие пальцы со всей силы вцепились в мою кожу, казалось, что сейчас вот-вот пошла бы кровь. Но нет, он был нежен со мной. Тонкий маркер, являясь обычной ненужной вещью, оказался для нас чем-то волшебным. Кое-чем, что сотворило искусство на наших обнаженных телах.       — И твоя бабочка на животе будет дополнением моего «Что есть, то есть».       Как только рука Луи коснулась моего торса, я не мог не сдержать смешок. И спустя несколько минут мы сидели в миллиметре друг от друга и рассматривали наши парные татуировки. Соловей и роза. Компас и корабль. Бабочка и немаловажная цитата.       Это были Луи и я.       — А теперь ты, Гарри, разукрась меня укусами красного и фиолетового цвета.       Мне показалось, что я ослышался. Но когда он снял с себя свитер и бросил его рядом с моей рубашкой, я понял, что нет. Он посадил меня к себе на колени, и я по привычке уткнулся носом в его шею. Я почувствовал, как крепкие руки обвились вокруг моей талии и подтолкнули поближе. Прекрасные голубые глаза в темном свете казались еще красивее. Я взглянул в них и не хотел больше прерывать контакт. Но пришлось это сделать, потому что губы уже рвались покрыть легкими поцелуями каждый миллиметр его кожи.       — Не бойся, — еле разборчиво прошептал он.       Похоть вскружила мне голову, и я начал медленно засасывать кожу на его выпирающих ключицах, оставляя багровые отметины. Мой слух ласкали его тихие стоны, и я готов был слушать их вечность. Если мне была бы дана эта вечность.       — Подари мне хотя бы слово, Гарри. — Он приподнял мое лицо и впился в губы сладостным поцелуем.       Я нахмурил брови и задумался на мгновение, а надо ли мне это было?       — Произнеси мое имя, Гарри! — Он вложил мое лицо в свои ладони и попытался взглянуть в мои запуганные глаза.       Я не мог ничего сказать, не знал, получится ли. Я просто давно не слышал своего голоса. Мы смотрели друг другу в глаза в абсолютной тишине на протяжении нескольких минут.       — Луи-и-и, — простонал парень и обессилено упал в мои объятия.       Я с огромной любовью погладил его по голове и одними губами произнес имя.       Этой ночью я не мог уснуть и проворочался в холодной пустой постели до 4 утра. Теперь было в новинку засыпать одному, и я ничего не мог с этим поделать. Посмотрев еще разок на яркий экран телефона, я все-таки поборол сомнения и написал сообщение, адресованное Луи:       Гарри (4:22)       «Смерть моего друга — это не единственная причина моего молчания. Я не люблю называть это отклонением, потому что оно таковым не является.       Мне было всего шесть лет, когда я попал в автокатастрофу вместе со своим отцом. Я не могу до сих пор передать словами, как быстро менялись картинки перед моими глазами, и как страх моментально овладел моим телом в тот момент. К огромному сожалению, отец скончался на месте, а меня увезли в реанимацию, где я провел несколько недель в очень тяжелом состоянии. После этого случая я больше не издавал ни звука. Все детство я был ужасно запуганным ребенком, вокруг видя один большой страх — жизненный путь.       Немного повзрослев, я все-таки начал разговаривать. Вернее, я мог излить свои страдания только маме и сестре. Когда я пошел в среднюю школу, я стал понемногу осваиваться в обществе. И тогда появился Найл. Он спас меня, и я наконец-то заговорил.       Конечно, мой круг общения ограничивался тремя-четырьмя людьми, но все же это было огромным прогрессом для меня. Когда я потерял и его, я замолчал навсегда. И никто теперь не может выдавить из меня ни звука, даже моя семья.       Но я есть такой, какой я есть. Прости, Луи».       Луи (4:26)       «Если бы я не принимал тебя таким, какой ты есть, я бы не лежал бы там с тобой на сцене в актовом зале, не рисовал бы на твоем рельефном теле, и не позволил бы тебе коснуться моих губ.       Не можешь уснуть, Гарри? ;)» Гарри (4:27)       «Так же как и ты. хх»

~~~~

      POV Луи       — Если бы Гарри был цветом, то каким?       — Черным, как все его татуировки, которые я любил с любопытством рассматривать. Черным, как угли в костре, около которого мы грелись в холодном лесу. Черным, как цвет его повседневной одежды. Черным, как дыра в моем сердце.       — Если бы Гарри был звуком, то каким?       — Тишина, которая съедает тебя без остатка. Душит медленно и незаметно. Убивает как бомба замедленного действия.       — Если бы Гарри был цветком, то каким?       — Определенно алой розой. Красивой и с острыми шипами.