Вторая жизнь.

      — Скулит кто-то… — остановилась я и прислушалась. Мало ли, показалось. Рядом остановился Хатаке.       — Ничего не слышу, — покачал он головой.       И правда, все тихо. Но ведь кто-то же скулил! Я потихоньку начала увеличивать радиус своей эмпатии. И где-то через километр-полтора меня коснулась чья-то боль. Ничего не объяснив Какаши, рванула в сторону от дороги, на которую мы выползли с утра. Так как мы уже подошли к границе, решили замаскироваться прямо в лесу, и уже из него на дорогу вышли «брат и сестра». Внешность изменили лишь слегка. Покрасили волосы в черный цвет (хорошо хоть краска временная, а то я себе черненькой не понравилась), протекторы сняли, засунув на самое дно походных сумок. На шаринган Какаши натянули повязку (пришлось мастерить из подручных средств, но я справилась). Ну и переоделись в обычную одежду, мне даже юбку пришлось напялить ради такого дела, хотя я их терпеть не могу. А с Хатаке с боем стянули маску. Ну и че он его прячет? Нормальное лицо, симпатичное, и родинка на подбородке придает некий шарм. Какаши еще долго на меня зло косился, но — никакой чакры, никаких техник. Поставила я такое условие. Чакру скрыли. И вот сейчас я несусь неизвестно куда, наплевав на все наши старания — понятное дело, почему Хатаке ругается, как сапожник, правда, тихо и сквозь зубы.       Через пару минут, была уже на месте — огляделась. И сразу же увидела маленький белый комочек, который пытался спрятаться в корнях дерева, при этом стараясь не тревожить правую лапу. Аккуратно подошла к напуганному существу, присела на корточки.       — Тихо, малыш, я тебя не обижу, — начала я ласково. — Я могу помочь, ползи сюда.       Существо подняло спрятанную в хвосте голову и уставилось на меня обалденно-голубыми глазами. Существо оказалось маленьким белым волчонком с потрясающими небесными глазами. Я в кавае! И у какого козла поднялась рука на такого милашку?!       — Давай лапку залечу.       На меня недоверчиво посмотрели, помолчали, покрутились, но потом все же подползли. Аккуратно взяв волчонка на руки, принялась лечить лапу.       — Перелом несерьезный, но с гипсом ходить месяц, — вынесла я вердикт, а так как гипса под рукой не было, пришлось накладывать шину. — Придется потерпеть, вот придем в деревню… — на этих словах, волчонок испугался и начал вырываться. — Да не бойся ты, всего лишь сходим к врачу, гипс наложит, а так я тебя себе возьму. Ты такой миленький! — расплылась я в кавае. Волчонок вроде успокоился, но все равно был не особо доверчив. Ну и ладно, привыкнет.       — Поздравляю, нам идти твоими стараниями лишний километр, — хмыкнул Хатаке. — Да и маскировка наша…       — С маскировкой никаких проблем. В округе никого нет, так что менять ее нет смысла, — фыркнула я. — Да и как можно было пройти мимо и не помочь брату нашему меньшему? Я вот не смогла.       Ага, мне даже эмоции Какаши читать не надо, на лице так и написано, причем крупными буквами: ребенок! Подхватив на руки волчонка, потопала в деревню, при этом, как этот самый ребенок, показала Хатаке язык. Какаши лишь глаз закатил и потопал следом. Явно недовольный, но, что странно, он меня не осуждал.       До деревни добрались быстро, номер в гостинице снимал Какаши, пока я возилась с волчонком. Рик — так назвала волчонка — долго не хотел даваться в руки неизвестному дядьке, но в нелегкой борьбе медицина победила. И теперь обиженный на весь мир Рик лежит в номере на кровати, с загипсованной лапой, а я отмокаю в ванной. Мне вот интересно, куда делась его маман? Ведь рядом никого не было, а в таком возрасте волчат далеко не отпускают. Ну, это насколько мне известно. Ладно, м-м-мха, пора бы собраться, завтра предстоит вылавливать Карин, надо бы подготовиться. И Рик пойдет со мной! Такая няшка не должна оставить ее равнодушной. Выползя из ванной, нырнула под одеяло и завернулась в него как в кокон. Завтра тяжелый день.       Я была права насчет трудного дня. В семь утра забарабанили в дверь, а я надеялась выспаться! Резко рванув дверь, хмуро уставилась на слугу, который оповестил меня, что завтрак готов и «мой брат» ждет меня внизу. Нет, все же Какаши решил меня достать! И посмотреть, насколько я взрослая. Ну сейчас я ему устрою детскую истерику. Он уже неделю меня пытается вывести из себя, интересно ему, видите ли! Веду я себя не как Узумаки. Быстро одевшись, подхватила Рика подмышку и спустилась вниз завтракать. Жаль приходится Ки сдерживать, а то всей маскировке конец.       — Нии-сан, — прорычала я, — а до девяти подождать не судьба была!       — Уже утро, Атсуко-чан, — доброжелательно улыбнулся Какаши. А эмоции такие ехидные-ехидные.       — Гр-р-р! — схватив со стола тарелку с кашей, которая предназначалась мне, влепила ее в лицо Хатаке. — Спасибо, я наелась!       Рявкнула я на весь зал и, схватив Рика, выскочила из гостиницы. Девятнадцать лет парню! А все играется! Топала я сквозь деревню в лес, пыхтя разозленным ежом. Еще чуть-чуть, и взорвусь от гнева.       «Атсуко-чан, — прервал меня паучонок. — Какаши Хатаке на тебя доносы строчит. Недавно Хокаге ему что-то приказал, какой приказ, не успел разобрать. Он его отправил тут же, как написал».       — Кхе-кха-ха… кха-кха… ХА-ХА-ХА, — я все же не сдержалась и расхохоталась на всю улицу.       «Все в порядке, — все же ответила я паучку, затем поблагодарила: — Спасибо за предупреждение».       И отключилась. Так вот в чем дело! А я-то думала, что с ним? Зря он все же кашей в морду получил… А может и нет, нефиг было так стараться! Ему же ясно сказали, что я Узумаки, и от меня можно ожидать чего угодно! Вот пускай теперь отмывается. В приподнятом настроении пришла на место, где Карин предположительно собирала травы, да и сама зарылась во все это великолепие. Времени до встречи еще много, а здесь есть такие травы, которые требуются для некоторых сложных печатей и изделий. В общем, хомяк активизировался. И я со своей хомячьей душой пропустила момент появления Карин.       — Извините… — вывел меня из режима хомяка тоненький голосок. Я повернулась. — Извините… — снова повторила Карин. А это была именно она, вряд ли тут толпами ходят красноволосые красноглазые девочки в очках.       — Здравствуй, — кивнула я и, развернувшись к ней лицом, села в позе лотоса. Страх, неуверенность, смущение, обида? Интересно… но не на меня…       — Не могли бы вы… — дитё замолчало и покраснело, пытаясь на что-то решиться.       — М? — приподняла бровь.       — Не могли бы вы… дать мне три ростка можжевельника. — девчушка смутилась еще больше и залепетала: — Просто мне он очень нужен, а вы его уже весь собрали.       — Да не переживай ты так, — улыбнулась я. — Садись рядом, познакомимся, поговорим, а насчет ростков — да за ради бога! Держи. — протянула ростки Карин. — Ну так, как тебя зовут?       — Карин.       — Карин и все? — удивилась я.       — Узумаки Карин. — девчушка чего-то испугалась и посмотрела на свои руки.       — Правда? Вот здорово! — «обрадовалась» я, пытаясь не выходить из образа, не знающей ее. — Я тоже Узумаки, Узумаки Атсуко, только… — я вздохнула. — Мы с мамой скрываемся под другой фамилией. — ух, какая надежда! Может и удастся договориться сегодня. А может и нет, надежда-то надеждой, но тут такое смятение, будто я ее в угол загоняю. — Карин-тян, что случилось? Сидишь как на иголках. — я мягко улыбнулась.       И тут Карин расплакалась. Я растерялась. Что делать, не представляла, как-то с Наруто проще было. Он хоть и плакал, бывало, но я тогда хоть причину знала, а тут… Не придумав ничего конкретного, просто подсела к ней и, обняв, погладила по голове.       — Ну-ну, что ты? Прости, я не хотела тебя обидеть. — Карин помотала головой, пытаясь справиться с рыданиями. — Просто… странной… а я… не виновата… — бормотала Карин что-то непонятное.       Мне ничего не оставалось, как просто сидеть, обнимать и легко гладить по голове расстроенного ребенка. И тут из леса приковылял расстроенный чем-то Рик. Ну вообще замечательно, и этот туда же! Правда, Карин, углядев, как к моим ногам жмется маленькое чудо, плакать перестала.       — А можно погладить?       — Ну, если он разрешит, то можно, — улыбнулась я. — А теперь расскажи, ты чего плакала?       Карин нерешительно протянула руку к Рику и сначала неуверенно, легко погладила его по голове. Рик стойко вытерпел и кусаться не стал, наоборот, подошел поближе, чтобы Карин было удобней.       — Меня считают странной в деревне из-за моей внешности, — успокаиваясь, ответила Карин. — Из-за волос, и то, что я иногда чувствую других.       — Красные волосы — отличительный знак Узумаки, правда, они не у всех. У меня вот тоже голова на солнце пожаром сверкает. Это, конечно, если краску смыть, — подмигнула я на недоумевающий взгляд девочки. — Мы же скрываемся, не забывай. А насчет твоей способности чувствовать других: ты сенсор, Карин-тян, поэтому можешь чувствовать других. Я вот, например, могу чувствовать эмоции, но сенсор из меня… прямо скажем, хреновый. — я скривилась, а Карин хихикнула.       — А ты шиноби?       — М? С чего такие выводы?       — Ну, ты много знаешь и даешь ответы на вопросы, на которые отказываются отвечать взрослые.       — Умняшка, — хмыкнула я, потрепав Карин по голове. И, склонившись к ней, прошептала: — Только это секрет.       — Атсуко-сан… — начала Карин и замерла в нерешительности.       — Ну? И давай без «сан», просто Атсуко.       — Я чувствую, что мы… ну…       — Одной крови, — хихикнула я, вспомнив мультик из прошлой жизни. — Верно. Мы Узумаки, и я бы хотела возродить свой клан. — я вздохнула. — Только найти выживших — задачка еще та, да и согласятся ли они пойти со мной — тоже вопрос.       — Я пойду! — подскочила Карин и, смутившись, потупилась.       — Я рада, — искренне улыбнулась я. — А как же твои родители? — знаю, что у нее их нет, но я просто обязана была задать этот вопрос.       — У меня их нет, — тихо ответила девочка. — Меня приютила одна семья, но они меня не любят, я им мешаю.       — Тогда, Карин-тян, предлагаю тебе вступить в мою семью. Но если ты согласишься, станешь, как и мы — Танака, а не Узумаки, — хитро улыбнулась и, подмигнув, шепотом добавила: — На время.       — Я… я согласна, — ответила Карин и замолчала. Потом, видать, что-то поняла и тихо спросила: — Мне тоже надо волосы перекрасить?       Я захохотала и сквозь приступы смеха отрицательно покачала головой.