Цена щедрости

      На мрачный город готических фасадов принялась спускаться холодная ночь, окрашивая стены в более пугающие серые тона. Одинокие фонари зажглись бледно-алым пламенем, что только на мгновение отпугивало многочисленные сгустки теней. Сангвинэм никогда не менялся. Будь то день или ночь, вампирский мир внушал всё тот же ужас и страх, к которому даже спустя четыре года было тяжело привыкнуть. Улицы всегда пустовали при свете фонарей, и только утомлённые дети иногда сновали меж зданий в поисках выброшенной еды, которую редко кому удавалось отыскать.       Микаэль не замечал проносящиеся мимо одинокие силуэты. Все его мысли поглотили слова близкого друга, который при недавнем расставании одарил своего приятеля хорошим тумаком по макушке. Мальчишка знал, что Юи был прав. Прав насчёт всего, что происходило со всеми в этом жутком вампирском городе. Но как можно найти лазейки для побега, когда у тебя нет ни одного знакомого среди этих кровососов? Неужели Юи этого не понимает?! Мика просто не видел другого выхода, кроме как сблизиться с этим аристократом и выполнять все его поручения ради обещанной награды и возможности исследовать его старинный особняк. В богатом имении седьмого основателя сироте удалось отыскать множество зацепок для выхода во внешний мир. Оставалось только завершить подведённый к кульминации план и украсть то, что так давно было у мальчишки на виду.       Ему нехотя пришлось покинуть дом семьи Хьякуя, когда он с грустной улыбкой передал Акане корзинку с овощами и искусно солгал, что нашёл эти продукты в закрытых тоннелях. Он был искренне счастлив, что приёмная сестра не заметила той капли тоски в его глазах, а только со слезами радости бросилась брату на шею. Осознавать свою важность для семьи было приятно, а мысли, что в этот вечер ребята будут сыты, приятно грели его душу. И всё же мальчик надеялся, что секрет ночных визитов останется тайной для всех домашних. Ему не хотелось обременять своих родных и заставлять их чувствовать себя должными. Его вполне устраивали ложные рассказы о его везении в подобных ситуациях.       Голубоглазый блондин в очередной раз устало потёр место удара на своей голове и только безнадёжно вздохнул, когда в конце узкой улочки его взгляду явилось крупное здание. Свет вечерних огней создавал блики на ужасающих мордах каменных горгулий, чьи статуи верно и непрекословно охраняли широко распахнутые железные ворота. Всего в нескольких шагах от них мальчик уже сумел уловить слабое журчание маленьких фонтанов и шуршание листвы на ровно подстриженных кустах в искусно украшенном саду.       Он ненавидел это место. Этот дворец кошмаров и извращённых фантазий молодого господина, который с таким упоением ждал своего маленького слугу к себе в гости. Хьякую невольно передёрнуло от собственных воспоминаний. Обрывки прошлых двух лет заставили его ещё более ярко ощутить омерзение к самому себе и ненависть к этому похотливому вампиру. Однако он не мог назвать Ферида последней сволочью в этом прогнившем мире. Каким бы грязным сереброволосый мужчина ни был, он выполнял свои обещания и отдавал мальчику всё, что тот просил. В любом случае, другой вариант событий мог быть куда ужаснее. Если бы не Ферид-сама, многие из семьи Микаэля могли бы погибнуть от голода и нехватки собственной крови. С его же щедростью детям из приюта Хьякуя удалось избежать значительных жертв за всё время их заточения.       В спину подул порыв холодного ветра, и тёмная листва настораживающе зашелестела. Без уверенности минув усеянные вензелями ворота, Мика знал, что теперь он на территории господина Батори, который уже знает о его присутствии. Тело покрылось маленькими мурашками, когда мальчик слабо задрожал то ли от холода, то ли от пугающего чувства, что за ним следят. Он ощущал взгляд этого извращенца на себе, а в мыслях ему уже без труда удалось представить эту вечно ухмыляющуюся улыбку с кровавыми клыками. Но отступать было нельзя. Он знал, зачем идёт к нему и почему согласился вновь пережить это унижение в его безмолвном дворце. Неспешно набрав в лёгкие ночной воздух, Микаэль слабо толкнул парадные двери из белого дерева и приготовился вновь надеть эту уже ненавистную маску лжи для принятия правил этой отвратительной игры.       В парадной было темно. На потолке приглушённо горела люстра внушающих размеров, чей свет только лениво разгонял мрак по далёким углам просторной комнаты. Сердце мальчика громко ёкнуло в груди. Слух тщетно пытался уловить малейший шорох, но за окном только шелестела листва, а тени от качающихся ветвей полосками пестрили на мраморном полу. Ферид-сама не всегда встречал его, намеренно позволяя ребёнку поплутать по длинным коридорам и попугаться собственной тени. Ему нравилось терзать мальчика этим звериным страхом, а себя – желанием, которое он с трудом мог сдерживать в эти минуты. Это была первая ступень его игры, дававшая Мике возможность найти что-нибудь ценное в кровавом подземелье Сангвинэма. Каждый раз, обследуя этот лабиринт проходов, он искренне надеялся, что тьма сумеет скрыть его от пронзающих глаз своего господина, чтобы утаить все секреты маленького воришки.       Едва привыкнув к полумраку, Хьякуя инстинктивно направил свой взгляд в сторону широкой лестницы на второй этаж. Раз ему дают время на поиски, он не потратит их зря и сразу же ринется к своей ценной находке. Мраморные ступеньки не выдавали шагов своего обладателя, что придало мальчику больше уверенности в своём плане, позволяя полностью собраться с собственными мыслями и ускорить шаг. Он сгорал от предвкушения этой скорой победы, от мыслей, что теперь вся их семья будет свободна, что он будет вместе с Юи, будет видеть его счастливым... Мика не сдержал собственной улыбки и, с трудом охлаждая свой пыл, заскочил в крайнюю дверь коридора, в покои владельца данного особняка.       По оголённым ногам пробежал резкий порыв ветра, и бордовые шторы волнообразно затрепетали перед открытым окном. Мальчик бесшумно прикрыл за собой дверь, когда его глаза спешно пробежались по комнате. Он не ощущал здесь никого. Комнату переполняла гнетущая тишина, а свет с трудом проникал в самые потаённые уголки помещения. Взгляд сразу приковал к себе письменный стол, в ящиках которого как раз и таился главный трофей этой экспедиции. Микаэль облегчённо выдохнул и ступил в центр комнаты, как огненные блики мгновенно заиграли танец теней на стенах и шторах.       – Не ожидал, что ты так запозднишься, Мика-кун, – ласково промурчал голос, и чернильные угольки приятно затрещали в разожженном камине. Помещение сразу же наполнилось рыжеватым светом, полностью уничтожив бывшее ощущение уединения и пустоты.       Мальчик на мгновение растерялся от столь внезапного уничтожения его продуманного плана. Однако он сразу же развернулся на одной ноге и, смущённо сложив руки за спиной, лучезарно улыбнулся, кротко глядя мужчине в кроваво-алые глаза с серебристыми ресницами.       Игра с ложной маской уже началась.       – Ферид-сама! – воскликнул Мика, и щёки слегка порозовели от наигранной радости. – Простите, я никак не мог отвязаться от навязчивой сестры! Она была так счастлива при виде тех овощей для карри, которые я принёс для неё благодаря Вам, – мальчик перебирал в голове недавние события, когда господин позволил ему на полчаса вернуться домой и принести подарок своим домашним. Сейчас ему как никогда хотелось вернуть время вспять и вновь очутиться дома в уютном кругу своих сводных братьев и сестёр, но мечты были слишком недосягаемы.       – Вот как, – тонкие губы изогнулись в насмешливой улыбке, и аристократ опустил глаза в исписанные книжные строчки. – В любом случае, сейчас слишком поздно, чтобы гулять маленьким мальчикам по здешним окрестностям. Никто не знает, что скрывают от твоих глаз тёмные закоулки Сангвинэма.       Он безуспешно пытался показать свою заинтересованность в толстой книге, но его пылкий взгляд мимолётно обращался в сторону юного гостя. Через мгновение длинные пальцы неторопливо сменили страницу, и бумага тихо зашуршала под острыми когтями. Батори удобно устроился в глубоком кресле, вальяжно забросив одну ногу на другую и ловя на своём лице блики от ярких огоньков пламени в камине рядом с собой. Пряди серебристой чёлки упали ему на глаза, но мужчина не торопился их стряхнуть. Он с интересом ждал последующих действий со стороны юного гостя, который не скрывал своего искреннего смущения.       – Большое спасибо, – пробормотал мальчик себе под нос, в неуверенности потупив свой взгляд. Гнетущая тишина давила на него, и выносить её пустоту Мика больше не мог. Он робко улыбнулся и, склонившись в благодарном поклоне, продолжил: – Ваша необъятная щедрость так выручала нашу семью в самые тяжёлые времена. Я и не мог просить судьбу о более отзывчивом покровителе, чем Вы, Ферид-сама.       Микаэль старался играть как можно более правдоподобно, показывая всю свою преданность и уважение к седьмому основателю города вампиров. Он искренне надеялся, что парочка слов сладкой лести удовлетворит одиночество знатного аристократа, и тот позволит ему вернуться домой сразу же после их разговора. Одни только мысли о грядущих последствиях заставляли мальчика нервно хрустеть костяшками пальцев, сдерживая безумное желание ринуться прочь от этого места. Сирота с нетерпением ожидал желаемого ответа, однако мужчина не торопился поднимать своего взгляда. Ферид только лениво переворачивал хрустящие страницы, пока не оторвался от своего занятия, чтобы вновь встретиться с голубыми глазами своего визитёра.       – Вижу, ты замёрз, – вкрадчиво проговорил он, плавно закрывая наскучившую книгу и откладывая её на соседнюю книжную полку.       Его ухмылка ярче заискрила на губах, когда алый взгляд беспрепятственно разглядел на стройном теле множество маленьких мурашек. Резкие порывы ветра из окна заставляли мальчика невольно ёжиться и переминаться с ноги на ногу. Долгий путь по холодным ночным переулкам явно дал о себе знать, и Батори не мог этого не заметить. Скинув пряди волос с лица, он ровно сел в своём ложе и, поманив ребёнка к себе рукой, нежно прошептал:       – Ну же, иди ко мне, – он доброжелательно улыбнулся. – Я избавлю тебя от этого зябкого холода, мой сладкий Мика-кун.       Микаэль ощутил, как мгновенно одеревенели его ноги, но повиновался он непрекословно. Минув тепло большого камина, мальчик неуверенно устроился на коленях взрослого вампира, безжалостно проклиная самого себя за добровольное возвращение в сети этого извращенца. Довольная усмешка не покидала губ аристократа, когда он неспешно стянул белые перчатки с утончённых ладоней и забрался длинными пальцами под хлопковую рубашку сироты. Хьякуя инстинктивно вздрогнул, когда ощутил лёд чужих рук на своём теле, которые бесстыдно пустились вверх по спине.       Маленькое сердце забилось в ускоряющемся ритме. Мальчик инстинктивно вцепился слабыми ручонками в плечи аристократа, когда тот плотнее притянул хрупкое тело к себе и уткнулся лицом в плечо пойманной добычи. Тяжёлое дыхание спешно коснулось шеи, и слёзы страха резко проступили на глазах. Микаэль ощутил два острых ножа, нависающих над его плотью, когда Ферид неторопливо провёл языком вдоль выпирающей ключицы и приник губами к коже. Хьякуя нервно закусил собственные губы и зажмурился. Он с огромным трудом уничтожал в себе желание вырваться и пуститься прочь от одних только картин, которые рисовало его неугомонное воображение. Его переполняло омерзение от ощущения, как ненавистные губы с таким упоением покрывают тонкую шею короткими поцелуями и оставляют мокрые следы на гладкой коже.       Батори, словно издеваясь над собой и мальчишкой, не стремился заканчивать их встречу так спешно. Ему доставляло удовольствие ощущать волны дрожи на теле мальчика, когда длинные клыки вновь касались желанного плеча, а пальцы исследовали юное тело под ненавистной одеждой. Он на ощупь принялся с раздражением расстегивать маленькие пуговицы светлой рубашки, с наслаждением слизывая с крохотных ссадин проступившие капли крови. Этот вкус дурманил рассудок, сводил с ума и кружил чумную голову. Ферид даже не заметил, как жёстче сдавил ребёнка в своих сильных руках и, вонзаясь когтями в напряжённую спину, безжалостно проткнул зубами мягкую плоть.       Микаэль коротко закричал, и его пальцы судорожно сжали плечи взрослого вампира. Нестерпимая боль перекрыла собой весь звериный страх, а пронзившая мышцы судорога перехватила дыхание. В глазах всё резко помутнело, а голова пошла кругом. Ему казалось, что ещё немного, и он свалится с колен своего мучителя, упадёт в безвозвратный мрак пустоты. Перед мокрыми глазами появилось лицо Юи, и мальчик сквозь боль едва улыбнулся. Он так верил, что его жертва не была напрасной, и лучший друг сейчас с радостью вкушает прекрасно приготовленный Акане ужин. Возможно, они обсуждают его в эти секунды, смеются и искренне восторгаются таким прекрасным «везением» своего старшего брата.       Вампир издал слабый стон, и стальная хватка ослабила свою мощь. Мальчик смог вдохнуть резкий глоток кислорода и только бессильно упасть на плечо своего господина. Болезненный контакт прекратился, когда Ферид слизнул последние алые капли с раненой кожи и отстранился. Он коротко усмехнулся от вида хрипло дышащего сироты и бережно запустил свои пальцы в светлые кудрявые волосы. Укус нестерпимо ныл, но нежные прикосновения позволяли на мгновение отвлечься от ужасной боли и не потерять связь с реальностью. Глаза застилала лёгкая дымка, а слуху мерещился отдалённый звон, отчего мальчишка не решался разжать сомкнутые глаза и избавиться от головокружения.       Тело словно парило в невесомости, и Хьякуя не сразу осознал, что кровосос взял его на руки и аккуратно встал со своей ношей. Мальчишка был совсем лёгким, а ощущение его слабости заставило мужчину удовлетворённо усмехнуться. Он без спешки положил сироту на широкую кровать и, нависая над ним, поймал на себе блеклый взор небесных глаз.       – Ф... Ферид-сама, – слабо прошептал мальчик, различая перед собой только крупный тёмный силуэт, тускло освещённый отблеском уличных фонарей за окном. Угольки в камине давно прекратили трещать, и только чужое тяжёлое дыхание нарушало гробовую тишину.       С непониманием и волнением Хьякуя не отрывал глаз от вампира, который в пугающем молчании стянул чёрную ленту со своих длинных волос. Серебряные пряди медленно рассыпались по ровным плечам, а их обладатель, развязав красный бант на шее, снял с тела чёрно-белую накидку с готическим жабо. Мальчик только в панике приподнялся на локтях, как его тело грубо прижали к кровати, а помещение озарил тихий смех.       – Мика-кун, – ласково пропел Батори, наклонившись к лицу перепуганного мальчишки. Он отчётливо слышал, как вернулось в свой неугомонный ритм маленькое сердце, чей обладатель из последних сил упёрся руками в грудь аристократа. – Не будь так холоден со мной. Неужели кровь – это всё, чем ты можешь меня отблагодарить за столь «необъятную щедрость»? – мужчина намеренно процитировал юного гостя, ещё больше погрузившись в сладкие воспоминания прошлых визитов. Он в нетерпении облизнул тонкие губы и вкрадчиво докончил: – Ты же знаешь, что за такие щедрые дары так просто от меня не откупишься.       Все мысли смешались в неразборчивом потоке. Микаэль судорожно пытался отыскать нужный выход из данной катастрофы, но стратегический ум отказывался работать. Тело мелко задрожало из-за одних обрывков прошлого, от которых омерзение затмило собой все другие чувства. С каждой встречей Ферид всё чаще переставал довольствоваться сладкой кровью и переходил на более личные и изощрённые желания. Это был далеко не первый раз, когда Мика оказывался в такой ситуации: прижатый к ненавистной кровати без единой возможности прекратить этот грязный кошмар и проснуться.       Мальчик с горечью понимал, что ему вновь придётся смириться. Эта игра ещё не окончена, и выдавать своих истинных чувств было непозволительно, если он действительно желает выбраться во внешний мир. Пришлось только сильнее стиснуть зубы и, изображая стыд и смущение, обвиться руками вокруг сильной шеи. Руки предательски дрожали, но унять свой страх он не мог. Сердце неустанно билось в груди, а тело реагировало на каждое прикосновение особенно ярко, отчего аристократ не сдержал едкого смешка.       – Не бойся, – ласково прошептал бархатный голос на ухо. – Сегодня я буду нежен с тобой, ведь я не хочу терзать своего любимого мальчика и доводить его до слёз, – он бережно коснулся ледяными губами мочки уха и вскоре отстранился от бледного лица.       Утончённые пальцы мужчины неспешно обвели контур детских губ, а после властно примкнули к ним жарким поцелуем. К горлу Микаэля резко подступила тошнота от собственного вкуса крови на чужих губах. Он невольно поморщился и, сдерживая ненавистные слёзы, неуверенно ответил на поцелуй. Острые клыки невзначай задели мокрые губы, отчего Мика непроизвольно приоткрыл рот и позволил языку вампира пуститься внутрь. Похотливые движения и прикосновения заставили сироту жалобно всхлипнуть, но это оказалось незамеченным. Не разрывая тесного контакта, аристократ властными руками пустился жадно исследовать обнажённую грудь мальчика и резко содрогающийся от касаний впалый живот. Он чувствовал, как сладость юного тела дурманила его, но терять контроль было непозволительно. Мальчик и без того был слишком напряжён, чтобы так скоро предпринимать последующие действия без значительного риска.       Микаэль покорно позволил спустить с себя помятые брюки, отдавая себя в полную власть знатного аристократа. Проникающие через окно холодные порывы ветра заставили его мелко задрожать и только плотнее прижаться к не менее ледяному телу мужчины. Длинные волосы неприятно щекотали нагую плоть, когда вампир оторвался от манящих губ и позволил сироте вдохнуть столь необходимый им обоим кислород. Переводя дух, глаза Хьякуи вскоре сумели привыкнуть к густому полумраку в покоях молодого господина. Мальчишка не решался смотреть своему мучителю в лицо, когда тот с нетерпением смачивал собственные пальцы прозрачной слюной. Микаэль понимал, что если ему не удастся совладать с собственным телом, то никто другой не поможет ему избежать серьёзных последствий предстоящего сношения.       Мальчик плотно уткнулся в сильное плечо и закусил губу, когда чужая рука небрежно коснулась внутренней стороны бедра и пустилась к промежности. Острые когти больно ранили кожу, но само проникновение Мика не счёл особо мучительным. Пальцы Ферида двигались без спешки, но ощущение инородного тела внутри мешало сироте расслабиться и настроить мысли на позитивный и менее отвратительный лад. Сколько бы раз Батори ни заставлял его идти на это, Микаэль по-прежнему не понимал и не желал понимать, как подобное могло нравиться этому сумасшедшему аристократу. Этот вампир не довольствовался только сладкой кровью, его тянуло к более запретным и запоминающимся развлечениям с наивными и маленькими детьми. Но ещё большее омерзение закрадывалось в душу мальчика, когда он осознавал, что с такими замашками Ферид был не единственным кровососом в Сангвинэме.       – Как всегда тесный, – промурчал аристократ с нескрываемым упоением и, наклонившись к уху парнишки, страстно прошептал своему маленькому любовнику: – Мне неимоверно льстит, что в этом городе я единственный, кто наложил на тебя руки. Мне было бы очень неприятно знать, что мой Мика-кун уделяет другим вампирам не меньшее внимание, – он наигранно выделил последние слова и, сильнее прижимая своим весом мальчишку к постели, избавил дрожащее тело от своих пальцев.       Стало тяжело дышать. Страх давил на него сильнее, и руки непроизвольно вцепились в напряжённую спину мужчины. Разведённые ноги истошно задрожали от мелькающих перед глазами картинок, которые сознание уже мастерски принялось вырисовывать в голове. Микаэль только плотнее зажмурил мокрые глаза, прогоняя эти ужасные образы и отвлекаясь на счёт безумных ударов собственного сердца. Его переполняло омерзение к самому себе, к своей слабости, к невозможности найти другой путь для спасения Юичиро и остальных. С каждой ночью осмысливая эти мысли в своей голове, он всё-таки понимал, что ради яркой улыбки и смеха Юи был готов пойти даже на такую жертву. Он не видел смысла своего существования без этого мальчишки, ставшему для него нечто большим, чем просто братом. От его воодушевленных речей хотелось жить и рваться к победе против безнравственных вампиров. Именно своенравного задиру блондин ставил впереди себя, распознавая в нём не только спасителя, но и идеал, с которым хотелось вместе убежать от всех мирских проблем.       Калейдоскоп из лиц весёлого и счастливого зеленоглазого брюнета оборвался. По телу пронеслась первая волна резкой судороги, и юное лицо исказилось гримасой боли и ужаса. Из горла вырвался плачущий стон, и капли солёных слёз маленькими крупинками запестрили на красных щеках. Стальная хватка крепче пригвоздила его к шелковой ткани простыни, и Хьякуя только шире раскрыл рот в безмолвном крике. Дыхание окончательно сбилось от резких всхлипов и попыток судорожно захватить больше воздуха в лёгкие. Боль сводила с ума, но вырываться и елозить под взрослым телом было бесполезно. Как бы громко он ни кричал и ни метался в приступе паники, Ферид бы не удостоил и капли своего внимания на страдания обычного мальчишки. За этот год Микаэль успел это осознать, потому и видел в любом сопротивлении ещё больший вред для самого себя.       Жалобно скуля и глотая собственные слёзы, он крепче стиснул складки на военном кителе своего господина. Становилось ещё более гадко и мерзко, когда его слуха касалось усердное пыхтение знатного аристократа, который что-то нечленораздельно бормотал себе под нос. Мальчишка только плотнее сомкнул искусанные губы и, сдерживая свой готовый вопить голос, отчаянно умолял судьбу о прекращении этого кошмара. Эта ночь наедине с Батори обещала быть последней, и этот факт несказанно грел душу. Хьякуя уже давно мечтал о том часе, когда его семья покинет Сангвинэм и больше никогда не вернётся в его мрачные стены. До этого мгновения оставалось совсем недолго, но ожидание по-прежнему казалось невыносимым.       Ритмичная тряска кружила ему голову, и вскоре Микаэль осознал, что теряет эту тонкую грань между реальностью и небытиём. Тело ослабло, веки тяжелели, а голова переставала адекватно оценивать происходящую ситуацию. Сирота только бессильно обмяк в крепких объятьях и, закрывая мутные глаза, ощутил, как тьма начинает поглощать его. Он ещё некоторое время слышал, как надоедливо шуршала простыня, а омерзительный голос господина переливался многообразными стонами и удовлетворёнными хрипами. Однако и они вскоре растворились в пустующей тишине, отправляя мальчика в лёгкий полёт среди чернеющей темноты.

***

      Спустя два часа, Микаэль спешно покинул прогнивший похотью особняк, оставив довольно ухмыляющегося аристократа наедине со своими фантазиями. Несмотря на ноющую боль во всём теле, он не желал оставаться на ночь и делить спальное ложе со своим мучителем. Мальчик с огромным трудом сумел найти в себе силы счастливо улыбнуться и попросить прощения за свою стеснительность и напряжённость во время встречи. Его переполняло отвращение к этому существу, но партия была не закончена, и раскрытие своих карт сулило бы полное поражение.       С огромной досадой и горечью Ферид позволил сироте вернуться домой, чтобы провести остаток холодной ночи под собственным одеялом и успеть выспаться к рассвету. Мужчина ещё долгое время не спускал алых глаз с удаляющегося силуэта, постепенно пропадающего в мутной ночной дымке. Только когда мальчишка скрылся за поворотом, Батори отошёл от окна, и косая усмешка заиграла на его тонких губах. Задумчиво наматывая непослушные пряди волос на длинный палец, рубиновый взгляд с интересом прошёлся по письменному столу у стены. Один из выдвижных ящиков не был закрыт полностью, а его нутро теперь полностью пустовало.       – Игра принимает интересные обороты, – едва слышно проговорил в тишине аристократ и, плавно задвигая сработавшую ловушку, облокотился на деревянную поверхность. Кровавые клыки обнажились в широкой дьявольской улыбке, и Ферид блаженно прикрыл собственные глаза. – Настоящее веселье ещё только начинается, мой шкодливый Мика-кун...