Хрустальный алмаз в судьбе закаленной стали

До табора оставалось всего ничего и лошади шли шагом. Диана начинала чувствовать слабость во всем теле, ей безумно хотелось спать. В принципе, подобное состояние девушку ничуть не удивляло: режим, пусть и нестандартный, был сбит еще когда она была в логове революционеров. Одному Богу известно, как Дина еще оставалась бодрой все это время. Должно быть, сейчас природа брала свое: вечер близился к концу, а и без того вымотанная нервная система девушки требовала перезагрузки. Дикая слабость одолевала все сильнее так, что девушке усилием воли приходилось оставлять открытыми глаза. Она старалась даже не моргать, ведь тогда поднять веки казалось еще более непосильной задачей. Если бы не сидящий перед девушкой Эдвард, она бы уже давно согнулась в три погибели и упала с лошади, а так ей хоть удавалось не подавать виду своего состояния. Алхимик чувствовал, как вес, ощущаемый им спиной, стал более значительным, но не обратил на это должного внимания. Юноша знал, как последние дни вымотали подругу. Привыкшая работать ночью, Диана так до конца и не адаптировалась к нормальному общечеловеческому времени бодствования. И все же ее тяжелое дыхание в данный момент не могло не настораживать. В конце концов, обессиленная, девушка опустила голову на его плечо. — С тобой точно все в порядке? — строго спрашивал Элрик, безуспешно скрывая в голосе свое волнение. Ехали они в конце, потому никто не заметил, как Эдвард остановил лошадь. — Все в норме, — пропавшим голосом прохрипела Дина, пытаясь улыбнуться. — Просто устала, — проговорила она более бодрее, чем убивала все подозрения юноши. — Скоро еще? — Тагар сказал, что скоро, — ответил Эдвард, посылая лошадь бодрым шагом, дабы нагнать остальных. — Слушай, ты мне все же не нравишься, — неожиданно выдал он минуты через две. — Спасибо, — усмехнувшись, бросила девушка, привычным веселым тоном. Но сейчас ей было по истине не до смеха: голова кружилась так, что Диана ощущала себя больше на карусели, чем на лошади, воздуха не хватало, а после и вовсе бросило в жар. «Не слабо же я переутомилась» — Я серьезно! Тебе нужно прекращать со своими ночными похождениями. — Как скажешь, мам, — подавляя смех в голосе, вымолвила девушка, изо всех сил делая вид, что все в порядке. — Дина! — Что у вас произошло? — к ним подъехал Тагар. — Ничего, все в норме, — говорил Эдвард. — Ты сказал, мы скоро будем на месте… — Мы уже на месте, — не дал договорить ему мужчина. — За тем поворотом наш табор, — пояснил он, головой кивая в нужную сторону. Послышался глухой звук оземь. Не проронив ни слова, цыган спрыгнул с коня и, всучив поводья Эду, подскочил к упавшей девушке. — У нее жар, — констатировал он, лишая алхимика возможности что-либо вымолвить. Скандальная новость о прибытии сюда аместрийцев быстро облетела и подняла на уши весь табор. В холодном поту Диана лежала на импровизированном цыганском ложе в одной из палат. Рада сменяла ей полотенце на лоб, чтобы сбить температуру, но это мало чем помогало. Тагар говорил с отцом-бароном и разъяснял ему все обстоятельства, по которым привел чужаков в их табор. Барон был в ярости от проделки своего сына и не желал его слушать. Обладая бурным нравом, коей присущ многим из их этнической группы, он вероятно выставил аместрийцев без суда и следствия, если бы не больная девушка и мольбы его единственной дочери — Рады. Барон дозволил остаться чужакам только лишь до выздоровления Дианы, но и этого им было более чем достаточно. Братья были не в силах ничем помочь, они могли лишь смотреть, как мучительно стонала сквозь сон их подруга, до белых костяшек сжимая в руках покрывало. Кожа ее была столь же бела, что и молоко, нежно-розовые губы утратили свой прекрасный оттенок, а короткие тонкие пряди, незаметно выбивающиеся из общей массы волос, обрамляющие ее лицо, намокли от блестящей на ее лице пленки пота. — Что с ней? — обеспокоенно вопрошал Альфонс у старой цыганки, что выступала в роли врачевателя в здешнем таборе. — Мне жаль, но единственное, что я могу, это только притупить боль, — говорила она опущенным голосом. — И признаться, — на этих словах она подняла на детей взгляд полный скорби, — я не думаю, что в таком состоянии она долго протянет. — Сколько? — подобный вопрос звучал столь цинично и грубо, что Ал в недоумении уставился на старшего брата. — Пару дней, не больше. — Ясно, — сухо бросил Эдвард, развернувшись, после чего быстро вышел из палатки. — Извините, — поклонившись, проговорил Альфонс присутствующим здесь женщинам. — И спасибо вам большое, что помогаете, — и быстро выбежал вслед за братом. — Эдвард, погоди! — крикнул он, как только нашел юношу взглядом. — Тагар! — мужчина оглянулся на оклик. — Ты говорил, что видел рыжую женщину. Где она? — резко и пламенно вопрошал алхимик, требуя немедленного ответа. — Брат, как это понимать? — нагнав брата, говорил Ал, имея в виду его странное поведение. — Точно описать я не смогу, но минут в пятнадцати отсюда, — по своему обыкновению спокойно отвечал мужнина, только вышедший из кибитки своего отца. — А поблизости есть какой-нибудь заброшенный дом или что-то типа того? — продолжал расспрашивать цыгана Эдвард, игнорируя присутствие брата. — Есть мельница в лесу. Как только построили местную платину, поток той речушки стал ничтожен и ее забросили. — Так вот, что это был за ров, — задумчиво протянул алхимик, вспоминая необычные пейзажи, что наблюдал по дороге. — Да. Если идти вдоль него, непременно наткнешься. А что это за женщина? — Да так, старая знакомая, — отсутствующим взглядом смотря куда-то в бок, протянул юноша, после чего словно очнулся и, глядя уже в лицо собеседнику, поблагодарил: — Спасибо, ты очень помог. Тагар лишь пожал плечами и продолжил свой путь, куда намеревался. — Брат, ты думаешь, это Эвелин? — заговорческим шепотом произнес Альфонс, догадавшись о ходе мысли старшего брата. — Все сходится: Тагар сказал, что видел рыжую девушку, когда нагнал нас, и где-то в тоже время Диану словно током ударило. — В каком смысле? — Не знаю. Она как-то дернулась, больно уж резко. Это подозрительно. — Хочешь сказать, Эвелин намеренно отравила ее? Зачем? Ведь Вальмар говорил, что Диана нужна их боссу живой. — Понятия не имею. Может, у нее зуб на Дину. В любом случае, мне плевать, я вытрясу из нее противоядие.

***

— Напомни, почему я должен тебе помогать? — пробираясь за девушкой сквозь дебри леса, вопросил Джек — алхимик из вальмарской шайки. — Ну ты же хочешь встретиться со Стальным, — как ни в чем не бывало отвечала ему Эвелин. — Ты понимаешь, что-то, что мы с тобой делаем, это предательство. Не только по отношению к Вальмару, но и к Дереку! Как тебе не совестно, он же спас тебя! — Хах! Ты будешь загонять про совесть бывшей проститутке? — почти смеясь, говорила ему рыжеволосая, обернувшись. — Мальчик мой, — сладостно пропела она, медленно приближаясь к молодому юноше, — даже при всей фантазии тебе не дано представить, каким я обучилась «навыкам» в этой профессии, не говоря уже о креативном подходе. Так что про совесть можешь заливать кому-то другому. От подобной близости, подкрепленной сладостным шепотом прелестницы, в горле юноши невольно образовался ком, сглотнув который Джек пронаблюдал ироничную ухмылку на лице своей соратницы. Рыжеволосая отпустила ворот его рубахи и, развернувшись, продолжила свой путь к заброшенной мельнице. — И все же, — через пару минут возобновил диалог алхимик, — зачем тебе это? Ты идешь против Вальмара, против Дерека… — Я не иду против Дерека, — строго перебила его Эвелелин, — просто считаю, что Вальмар уж больно цацкается с этими детишками. Ему не хватает решимости в собственных действиях, потому эта сучка со своим детским садом от нас вечно и улепетывает, что только пятки сверкают. — Чем же она тебе так насолила? — иронично ухмыляясь, интересовался юноша, явно чувствуя неприязнь Эвелин к их преследуемой. — Не твое дело, — фыркнула Эвелин. — Ну вот мы и на месте, — произнесла она, как только они вышли на поляну, где наткнулись на искомый домик. — Осталось лишь дождаться спасителей нашей ненаглядной. Учти, никого из них не убивать. Ясно? — Это из-за Дерека, да? — Неожиданно возобновил уже, казалось, закрытую тему алхимик. Они ждали уже довольно долго, да и повисшая меж ними тишина изрядно напрягала; и если Эвелин в подобной ситуации чувствовала себя вполне комфортно, то Джек, подобно малому ребенку, со скуки просто не находил себе места. — Я, кажется, велела тебе заткнуться, — раньше юноша был уверен, что эту женщину невозможно было вывести из себя. Она была невыносимой пофигисткой и, должно быть, в следствие ее прошлого, привыкла не обращать внимания на оскорбления в свой адрес. Но почему-то именно сейчас выбранная Джеком тема ее невероятно бесила. Может, с виду юноше и не блистал сильно умом, но он был весьма прозорлив, особенно что касается отношений между людьми. Джек довольно быстро догадался о причинах подобной ненависти своей подруги к бедняжке-Диане, а так же, причем тут Дерек. — Она увела его у тебя. Вот ты и бесишься, — только он успел договорить последнее слово, как в ту же секунду поймал своей физиономией неслабый хук справа. — Еще одно слово и расквашу тебя, как помидор о стену. Усек? — Злостно процедила Эвелин, наблюдая как ее бравый товарищ пытается остановить кровь из разбитого носа. — Усек, — глухо отозвался юноша, все еще скривившись от боли. У Эвелин был собственный план, касательно Дианы и ее нынешних подручных, но она не желала делиться им ни с Вальмаром, ни даже со своим соучастником Джеком. Когда пришли Элрики, все было обыграно так, будто они и в самом деле застали преступников врасплох. Братьям пришлось разделиться: Альфонс вынужден был отвлекать Джека, дабы дать Эдварду шанс нагнать рыжеволосую Эвелин, у которой как нельзя кстати было нужное им противоядие. Девушка вынудила молодого алхимика пойти с ней на сделку. — К чему тебе все это, ведь, насколько я помню, Дина вам требовалась живой? — Умерив свой пыл, как можно спокойней говорил Эдвард, но сжатые в кулак пальцы говорили об обратном. От девушки же не ускользнул данный факт, характеризующий столь однозначное отношение молодого человека лично к ее персоне. «Он так зол из-за своего надзирателя? Или здесь замешано нечто другое?» — размышляла она, наблюдая за реакцией юноши. — А с чего ты взял, что я интересуюсь этой потаскухой, — медленно обходя вокруг Элрика, заговорчески нашептывала ему женщина. — Не смей ее так называть! — Тут же выпалил алхимик, резко повернув голову в сторону слышимого голоса. — Какая прелесть, — наигранно умиляясь, проговорила рыжая, театрально взмахнув руками, — ты даже не знаешь, с кем имеешь дело. — О чем ты? — Несколько напрягся Эдвард. — Твоя ненаглядная готова на все ради своего босса, даже лечь в постель с потенциальным врагом, лишь бы узнать порученную ей информацию. — Ложь, — тихо заключил юноша, ни на секунду не веря в сказанное рыжей. Бешеный блеск глаз делил место с толикой отчаяния и грусти. Эвелин удалось посеять в его душе сомнения, касательно его близкой подруги. Из памяти невольно стали всплывать некоторые двусмысленные моменты в подтверждении к словам рыжеволосой. И если раньше юноша бы ни при каких обстоятельствах не позволил бы подобные предположения, касательно Дианы, то теперь подобные обвинения не казались ему такими уж безосновательными. «Дина не такая, она бы не стала.., — пытался оправдать ее Эдвард. — Она это сказала специально.» — А ты спроси у нее при встрече. Бедненький, — казалось, девушка искренне сожалеет алхимику, — Бедный, влюбленный, глупенький.., — на этих словах он резко схватил ее за шею, сильно сдавливая ее пальцами. Девушка явно не ожидала подобного выпада от подростка. — Что мне мешает сейчас расправиться с тобой и забрать противоядие? — Выдержав короткую паузу, проговорил юноша с непривычным ему хладнокровием. — Оно у меня не с собой, — прокряхтела она, вынужденная делать паузы между словами. Поняв, в чем дело, юноша несколько ослабил хватку, но руки не отпускал. — Я единственная могу его сделать. — В таком случае, что мне помешает расправиться с тобой, когда я его получу? — Яд очень мощный. За один прием вакцины от него не избавиться. Даже зная рецепт, придется убить много времени, чтобы достать нужные ингредиенты. — Но ты же их как-то достаешь. — У меня свои секреты, — ухмылялась девушка, даже несмотря на свое положение. Эдвард отпустил ее, от чего Эвелин обессиленная упала на колени, пытаясь отдышаться. — Что ты хочешь взамен? — Подождав немного, пока та оклемается, проговорил алхимик. — Сущий пустяк, — проговорила девушка, поднимаясь, при этом не оставляя своей фирменной усмешки. — Я хочу всегда знать о вашем местонахождении. Всегда. А так же ты предоставишь мне все сведения, что вы найдете по доктору Аррену. — Ну о наших местонахождениях я еще могу понять, — протянул Эдвард, —, но к чему тебе сведения об Аррене? — Чисто из любопытства интересовался юноша. — А вот это уже не твоя забота, — уж больно грубо отозвалась девица. — Вакцину найдешь в дупле старого дерева, что возле оврага. Он в метрах десяти отсюда. О дальнейших ваших передвижениях будешь сообщать по этому номеру, — на этих словах Эвелин протянула алхимику какой-то клочок бумаги. — Звони между тремя и четырьмя часами. Не дня, разумеется, — противно ухмыляясь, пояснила она. — Надеюсь, мне не нужно говорить, что эти перезвоны должны остаться нашей маленькой тайной? — Противно улюлюкая, протянула напоследок рыжая. — Нет, — сухо отозвался юноша, продолжая испепелять выбешивающую его женщину взглядом.

***

Эдвард порывисто влетел в кибитку, где лежала Диана, при этом чуть ли не сбивая с ног выходящую оттуда Раджи. — Аккуратней! — Только и успела сказать ему девушка. Дина была очень плоха. Кожа чуть ли не белая, пот, тонким слоем блестящий на лице, рваное хриплое дыхание. Сажа и другая грязь были смыты заботливой Радой, что была с больной девушкой весь сегодняшний вечер. Дина спала беспокойным сном, о чем говорили движущиеся под веками глаза. Периодически она сжимала в кулак простынь, от чего на руках проступали синие вены. Должно быть, ее мучили кошмары. Остановившись метрах в двух от ее ложа, Эдвард не решался поначалу подходить ближе, ему было невыносимо смотреть на нее в подобном состоянии. Молодой человек действительно боялся за нее, к тому же алхимика терзало чувство вины, что он не смог сберечь ее. Эдвард не помнил, когда в последний раз так сильно переживал за кого-то, когда последний раз так люто жаждал крови какого-то конкретного человека, когда хотел привязать к себе кого-то раз и навсегда. Медленно подойдя к ней, юноша опустился на край. Альфонс решил оставить старшего Элрика наедине с девушкой, к которой уже давно подозревал романтические чувства, испытываемые братом. Эдвард убрал выбившуюся из общей массы волос прядь за ухо прелестницы, проводя еле касающимися до ее кожи подушечками пальцев. Открыв небольшой флакон, полученный от Эвелин, он капнул несколько капель на пересохшие губы. Это было все, что предоставила ему рыжеволосая бестия. — Прости меня, — глухо отозвался юноша, терзаемым ненавистью и досадой. — Даю слово, что впредь не допущу подобного, — без намека на какие-либо эмоции проговорил он, казалось бы безразличный ко всему произошедшему. Но полный боли взгляд говорил об обратном. Эдвард проклинал свою беспечность, свою сухость. «Она ведь с самого начала была никакая, — вспоминал он их разговор на полпути к табору. — Вот я идиот». Через пару часов Диана пришла в себя, противоядие подействовало довольно быстро, даже несмотря на небольшое количество. Братьев Элриков пригласили к костру погреться, поужинать, а после и послушать традиционных цыганских песен. Эдвард был не в настроении, да и аппетита как такого у него не наблюдалось, но Альфонс, сказав, что отказ от подобного гостеприимства (тем более к аместрийцам) будет выглядеть крайне невежливо с его стороны вынудил юношу согласиться. Ужин под ненавязчивый гитарный аккомпанемент закончился и вот одна из пришедших недавно девушек запела красивую цыганскую песню о многострадальной и печальной любви. Братья не понимали слов, но минорные партии и соответствующее песне исполнение все говорили за себя. Где-то уже на подходе к припеву к общей массе народа присоединилась еще троица привлекательных женщин, коих не было поначалу заметно, всвязи с большим количеством собранного здесь народа. Эдварда же вообще не волновало происходящее, потому заметил он только что пришедших лишь благодаря брату, что чуть ударил его в бок, сказав чтоб тот обратил внимание с нужную сторону. Первые, кого молодой человек увидел были старуха-знахарка, что присматривала за Диной какое-то время и спасенная недавно молодыми людьми, молодая цыганка Рада, дочь местного барона. Обе они стояли к молодым людяв в пол оборота и оглядывались назад, словно ожидая кого-то. — Куда смотреть? — Не заметив ничего интересного, переспросил Эдвард, думая, что уж неправильно понял, но Альфонса на месте уже не оказалось. Удостоверившись, что нигде поблизости брата не было видно, старший Элрик невольно вернулся взглядом в сторону Рады. И вовремя. Отодвинув ткань, из импровизированного шатра вышла Диана, которую было трудно узнать, но только не для Эда. Из-за порванной в тряпки одежды ее пришлось сменить, но это было далеко не единственным, что поменялось в образе Дианы. Стоило ее увидеть, как сердце юноши замерло, пропуская удар: черная цыганская юбка в пол с огромными красными цветами, в тон им красный пояс, увенчанный «золотыми» монетами, звеневшими от каждого ее движения, на руках обилие браслетов из того же металла, в ушах большие, тонкие кольцевидные сережки; плотный черный корсет, подчеркивающий ее осиную талию, был надет на белую с рукавами три четверти блузу, оголявшую прекрасные женские плечи и зону декольте, но не более, угольные волосы впервые не были прямыми, они завивались большими шикарными локонами, что так любила вечно выпрямлять их хозяйка, сияющие счастьем синие глаза были непривычно подведены, отчего сразу привлекали к себе внимание, почти как пухлые алые губы. Она была бы истинной цыганкой, если бы не лазурные глаза и благородно светлая кожа. По ее виду даже и не скажешь было, что буквально еще несколько часов назад она умирала от сильнейшего яда. Дина чувствовала себя великолепно и сейчас взглядом искала своего спасителя. Увидев Эдварда, девушка просияла еще больше, отчего юноша невольно заулыбался в ответ, но в этот момент, как назло, в памяти всплыл неприятный разговор с Эвелин о моральном облике их общей знакомой. Отчего-то алхимика грызли сомнения по поводу своего хорошего отношения к бывшей надзирательнице, и он вдруг вновь сменился в лице, возвращаясь к своему прежнему выражению, и ответ взгляд. С лица Дины тоже сошла улыбка, сменившись непониманием и легким намеком на грусть. Девушка хотела было подойти к своему другу, как оказалась поймана под руку каким-то молодым мужчиной. — В чем дело? — Негодовала она, выдергивая свою руку. — Прошу прощения, — почтенно отозвался цыган, —, но Вас желает видеть барон. — Так значит, Вы и есть та отважная особа, о которой столь пламенно отзывался мой сын, восхищенный непревзойденной силой Вашего духа? — Говорил крепкий, средних лет мужчина, оценивающе глядя на недавно вошедшую. — Ваш сын щедр на комплименты, барон, — почтенно проговорила гостья, чуть опустив голову, —, но он переоценивает мои заслуги, — чуть смутившись, добавила девушка, бросив короткий взгляд на юношу, что в данную минуту стоял за спиной своего отца. — Как Ваше самочувствие? — Все так же сдержанно и деловито интересовался мужчина, решивший несколько сменить тему. — Мне намного лучше, спасибо. Все благодаря заботе вашего врачевателя и дочери. Я и мои друзья безмерно признательны Вам за гостеприимство и просим прощения за возможно оказанные неудобства. — Я не мог проигнорировать спасителей моей семьи. — Если это возможно, — продолжала девушка, — нам бы хотелось вас всех как-нибудь отблагодарить. Вот только я понятия не имею, чем именно. — В таком случае, — неожиданно начал мужчина, не спеша поднимаясь со своего места; признаться, Диана даже представить не могла, что данное ее предложение может быть воспринято всерьез, она сказала это только лишь, как дань вежливости и искренней признательности, но просьба барона ее удивила еще больше, — раз уж, Вы действительно желаете преподнести нам искренний подарок, — в тот момент, когда мужчина встал, в таборе воцарилась чуть ли не мертвая тишина, нарушаемая лишь треском костра, — спой нам, — впервые улыбнувшись, сделал широкий жест барон. — Н-но.., — хотела было возразить растерянная подобным выпадом со стороны старого цыгана девушка. — Или же все твои слова были лишь лукавством? — Значительно строже вопросил мужчина, в темноте глаз скрывая явную угрозу. — Я, право, не певица, — пыталась оправдаться Диана. В этот момент Раджи довольная усмехалась ничтожным положением девушки, ожидая шоу. — Так и мы здесь не заканчивали консерваторию, — смеясь одним голосом, заключил мужчина, отчего весь табор залился легким ненавязчивым смехом, после чего все, как один, начали подбадривать, да подначивать неуверенную девушку. Под давлением общественности ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Цыганских песен она не знала, поскольку воспитывалась всегда в жуткой строгости, где нещадному контролю подвергалось все, даже вкусы, потому Диана исполнила арию Эсмеральды из знаменитого мюзикла. Ее голос летел, подобно ласточе, над толпой окружавших девушку слушателей. Поначалу Дина была крайне зажата, отчего и голос немного подрагивал, и хотелось закончить песню, еще не добравшись до припева. Раджи довольно усмехалась, в предвкушении скорого провала конкурентки, а десятки глаз только сбивали с толку еще больше. Видя плачевное положение подруги, Тагар взял у двоюродного брата гитару и, интуитивно подбирая нужные аккорды, внушал исполнительнице неслабую толику уверенности. Диана поймала его теплый взгляд и наверное впервые обращенную к ней и не менее теплую улыбку, отчего значительно осмелела, словно ощущая крылья за спиной. Начало было медленным, потому девушке было особенно справиться со своим трясущимся голосом Дочь цыган… Я не помню отчизны своей. Дочь цыган… Мне дорога всего родней. Дочь цыган, дочь цыган… Я пою на любом языке. Дочь цыган, дочь цыган… Я умею читать по руке , но как только темп ускорился, к тому же и Тагар пришел на выручку, девушка значительно осмелела и даже стала двигаться в такт музыке, может и без сильных перуэтов, но не менее красиво, при этом общаясь, заигрывая с публикой по смыслу звучавших песенных слов. Дай ладонь, я тебе скажу, Кто ты родом, откуда ты И что в жизни тебе пройти Суждено. Но мою ладонь ты не тронь, Не проси погадать по ней, Мне читать по руке своей Не дано! И пусть Моя судьба Издалека Беду пророчит! И пусть, А я всегда Лечу, куда Душа захочет! Дочь цыган… Мои руки — два вольных крыла. Дочь цыган… Жаркий ветер в моей крови. Дочь цыган, дочь цыган… Моя песня всегда весела. Дочь цыган, дочь цыган… Моя песня всегда о любви, Моя песня всегда о любви…