Хрустальный алмаз в судьбе закаленной стали

***

Диана была права: они не были знакомы и недели, и тем не менее в Эдварде с каждым часом, каждой минутой проведенной с ней вместе крепчало чувство какого-то дежавю, будто они были знакомы раньше, и даже не просто знакомы. В отличие от своего брата он не мог понять, что именно в этой девушке вызывало столь большой, в сравнении с другими малознакомыми ему личностями, кредит доверия. Альфонс с первого дня заметил в Диане знакомые черты матери: нет, внешне они были совершенно не похожи, да и по характеру сходств было немного, похожесть заключалась в мелких, незначительных деталях. У Дианы был тот же задумчивый и грустный взгляд, с которым Триша смотрела в окно в ожидании мужа, мягкая улыбка с легкой толикой печали; иногда майор, рассказывая что-то, начинала говорить с характерной интонацией миссис Элрик, рассказывающей на ночь своим детям очередную сказку. Также у них была одна очень любопытная, даже немного нелепая и достаточно необычная привычка: обе, чувствуя замешательство, с правой стороны убирали волосы за ухо каким-то особым, не похожим на другие, образом, но через несколько секунд тут же возвращали прядь обратно, вспоминая, что с убранными за уши волосами им не идет. И таких, характерных для Триши, тонкостей ее личности в Диане было много, но Эдвард, не уделявший никогда внимания столь мелким деталям, не видел схожести между девушкой и собственной матерью, но, очевидно, как-то отдаленно все же ощущал. Альфонс не говорил ему о своих наблюдениях, так как догадывался о возможной реакции брата на свои слова, но это пока и не требовалось. Диана совершенно не умела притворяться, — был убежден Эдвард —, но делала это постоянно, что несомненно раздражало Элрика-старшего по неизвестным ему причинам. Он всем сердцем хотел и очень старался сохранить с девушкой приятельские отношения: поскольку был убежден в ее причастности к философскому камню, так как считал ее способности в алхимии, мягко говоря, «необычными» —, но ему этого никак не удавалось. Молодому человеку все время казалось, будто его водят за нос, принимая за полного идиота, что, в свою очередь, не оставляло незатронутой гордость нашего гения. По проведению с девушкой лишь одного дня было предельно ясно, что данная особа безуспешно старается вжиться в роль, примеряя маски чуждых ей по духу особ. Лишь на короткий период времени подобной игрой она может пустить пыль в глаза недругов, исполняя очередное тайное поручение, но в жизни это выглядит жалко. Эдварду удалось несколько раз застать короткое моменты проявления ее истинной личности, что показалась ему крайне приятной. Эдвард не понимал, почему ему так не дает покоя неискренность со стороны его сопровождающего. А быть может дело вовсе не в ней, и он питает неприязнь к Хайд по иным причинам? В таком случае откуда это пресловутое чувство долга за нее? Из-за того, что она кажется ему знакомой? Вопросов к самому себе у юноши было предостаточно, и для начала он решил избавить себя от заключенной в девушке причины его вечного раздражения. — Любопытно, — протянула девушка улыбаясь столь неприятной для Эдварда наигранной улыбкой, — что же ты хочешь мне предложить? — хитро сощурившись, продолжила она продолжая играть на сцене выдуманного ею театра, после чего перевела красноречивый взгляд на Хавока. — Понял, не дурак, — отозвался в свою очередь юноша. — Пойду, покурю в тамбуре, — пряча в карман пачку сигарет, сказал он, после чего покинул купе. После того, как лишние уши покинули помещение, старший Элрик продолжил, не решаясь смотреть в глаза собеседнице: — Я не могу обещать, что мы с братом будем слушаться тебя, — на этих словах Диана вопросительно выгнула бровь; начало было весьма интригующим как и для нее, так и для Альфонса, —, но даю слово, — уверенно отчеканил юноша, после чего поднял взор к глазам девушки, — всегда ставить тебя в известность, касательно наших намерений, и, если и прыгать на амбразуру, то с твоим участием. На этих словах он замолк, ожидая ответа. Подобного поворота со стороны Эда не ожидал никто из присутствующих, включая его самого. Ведь прошлым днем, став причиной чуть ли не предсмертного состояния майора, он перед этим, если можно так выразиться, не слабо с ней повздорил, а сегодня то ли в качестве извинения за свое вчерашнее поведение, то ли из-за чего еще делает ей столь заманчивое предложение. Невооружённым глазом было заметно его легкое волнение, вызванная понятным смущением той ситуацией, в которой оказалась Диана по его вине. Девушке же в свою очередь было предельно очевидно, что за данным предложением скрывается некий подвох. Выдержав мучительную для старшего Элрика паузу, она без намека на иронию выдала следующее: — Боюсь представить, что в таком случае придется делать мне, — задумчиво и как-то сурово протянула девушка, сохраняя ледяную манеру разговора. — Ничего сверхъестественного, уверяю! — тут же ожил Эдвард, вспомнив, что так и не уточнил условий со стороны его сопровождающего. Однако насчет «сверхъестественного» он явно просчитался. Привычка — штука серьезная и так просто избавиться от нее не получиться, а от вредной и подавно. — Исключено, — сказала, как отрезала девушка, сдерживая в себе зачатки распаляющейся ярости. — Но почему? — искренне не понимал Эдвард. 《А ведь и правда, почему? — Сама задавалась вопросом девушка. — Винсент мертв, с этим ничего не поделаешь, но это не повод замыкаться от окружающего мира. Мустанг говорил тоже самое. Быть может, мне и вправду стоит попробовать избавиться от этой псевдо-защиты? 》 Элрик решился на небольшой эксперимент, целью которого определил выяснение причин столь небезразличного его отношения к Диане. Альфонс был прав, говоря, что его брат быстро привязался к девушке, жаль только, что сам старший Элрик не замечал в себе этого или же не желал признавать. — Ну хотя бы потому, что я не могу обещать безукоризненного выполнения своей части договора, — с сомнением протянула девушка, не найдя достойных причин для отказа, хоть и осознавала необходимость в данном действе со своей стороны. — В таком случае, — нерешительность со стороны своей оппонентки придавала Эдварду уверенности, — могу тебя заверить, что с нашей стороны, — на этих словах со стороны Альфонса послышалось характерное покашливание, — ну ладно, с моей стороны! — Несколько раздосадовано поправился юноша, — будет также непросто сдержать обещание. Диана перевела взгляд за спину Стальному, вглядываясь тем самым в шлем его младшего брата, Ал в этот момент закивал, подтверждая правдивость слов старшего Элрика: — Это и в самом деле будет равноценно, — прокомментировал юноша, зная пылкий нрав и нежелание следовать правилам своего брата. — Что ж, — протянула девушка, выдержав перед ответом драматичную паузу, — давай попробуем, — в нерешительности произнесла она, пожимая плечами.

***

По прибытию в Централ Диану определили в больницу: будучи не вполне сознательном состоянии, она излечила себя, забыв о нервных тканях, что послужило причиной полной недееспособности стопы. Однако в данном госучреждении она не задержалась на долго, «чудом» быстро восстановившись после сложнейшей операции. Конечно, девушка не стала бы так легкомысленно компрометировать себя обладанием неких алхимических способностей в лечебной сфере, не будь на то веских причин. Совершенно случайно подслушав разговор каких-то офицеров, Диана узнала о возможном нахождении в столице юноши, с которым ей довелось познакомиться в поезде. Быстро сообразив, что если рядовые солдаты в курсе об этом, а Элрики и подавно, она рискнула предположить о возможных действиях братьев, обладавших на данный момент столь неприятной для нее информацией. К счастью, Мустанга по самые уши завалили работой, да так, что они до сих пор так не смогли выступить перед ним с докладом. Полковник был даже не в курсе травмы девушки, нет, он конечно знал, что с ней что-то случилось и что она на данный момент находится в лазарете, но не думал, что это очень серьезно, не зная точных причин. Помня о прошлом их разговоре, когда мужчина посмел уличить разведчицу в халатности, Диана не хотела повторять данный опыт, потому ей было необходимо как можно скорее встретиться с братьями. Уходя, девушка попросила своего лечащего врача — ее старого друга, питавшего в прошлом, а может даже и сейчас некие чувства — замять историю с операцией и по возможности заменить ее на что-то безобидное, вроде тяжелого растяжения. Мужчина в свою очередь сказал, что сделает все возможное. Итак, Диана выскочила из больницы, разминувшись при этом с Элриками, шедшими ее навестить, и направилась к своему непосредственному начальнику. Бесцеремонно ворвавшись в его кабинет и вызывая тем самым справедливое недовольство мужчины, она намеревалась выяснить местонахождение ее подопечных, но спрашивала об это не прямым текстом: — И чем же заняты сейчас Элрики? — выслушав всю тираду, касательно ее непристойного поведения, как ни в чем не бывало осведомилась девушка. — Насколько мне известно, они намеревались наведаться к тебе, — странным тоном протянул мужчина. — И давно они от Вас вышли? — Диану начинало грызть чувство беспокойства, а учитывая факт нахождения в городе того парня, их вполне можно было счесть обоснованными. — Несколько минут назад, — спокойно выдал Рой, после чего, не сказав ни слова, девушка выпорхнула из кабинета. — Что значит выписали? — недоумевал Эдвард на слова медсестры. — Она только после операции. — Простите, — мягко улыбаясь проговорила девушка, держа в руках постельное белье Дианы, —, но это не в моей компетенции. Подробности вы можете узнать у ее лечащего врача. — И где же он? — из-за спины брата бросил юноша. — По коридору направо, — сказала сестра, показывая направление, после чего попрощалась и ушла в противоположную сторону. За углом братьев встретила лишь одна дверь. В кабинете никого не было. — Ну и где он? — с ноткой недовольства выдал блондин, проходя на середину. Сразу после его слов раздался тихий, но четкий дверной хлопок, Элрики тут же обернулись на звук и, увидев вошедшего, тут же приняли боевую стойку. — Может, я вам буду полезен? — иронично заключил вошедший, поворачивая за спиной ключ. — Ты, — с легкой толикой удивления и злобы выдал Эдвард. Он и Альфонс сразу узнали в нем того парня с поезда, только сейчас юноша представал перед ними в белом халате. — Хотя я рассчитывал узнать здесь тоже, что и вы, — признался юноша. — Но поскольку Хайд так или иначе будет искать вас, ведь так повел хозяин, — не скрывая своего пренебрежительного отношения к военным и сравнивая вышеупомянутых с собаками, сарказтично говорил он, — я думал подождать ее вместе с вами, — притворно улыбаясь заключил Джек. — Да ты оптимист, — усмехнулся подросток с диким блеском в золотистых глазах. На его слова вошедший только пожал плечами, как бы говоря: «какой есть». Эдвард атаковал. Благодаря несвойственному больнице шуму, Диана почти сразу обнаружила Элриков. У входа в кабинет столпился некий медперсонал, а лечащий врач девушки, обладавший вторым ключом, никак не мог открыть дверь. — Должно быть, она запечатана алхимией, — выдал предположение мужчина, определив по голосам присутствовавших за той стороной двери. — Вряд ли, — уверенно высказала Диана, неожиданно возникшая за спиной старого друга. Когда он обернулся на ее голос она холодно спросила: — Вы уже доложили в штаб? Майор была на голову ниже своего спасителя. То был мужчина худощавый, темноволосый с глубоким, может даже несколько монотонным голосом. Они были знакомы с детства, учились в одной школе, занимались алхимией. Томас подавал большие надежды, он мог стать превосходным алхимиком, но его больше привлекала хирургия. Уроки алхимии всегда проходили дома у Дианы, ее отец, никогда не принимавший учеников, согласился на обучение Томаса, но мальчика интересовала не наука. Диана не любила его и избегала, по неизвестным Тому причинам, а когда отец предпочел ей в ученики его, то и вовсе перестала смотреть в сторону мальчика. Но однажды ей все-таки удалось обратить на себя внимание ее отца, не без помощи Тома конечно, и они стали учиться вместе и даже успели подружиться. Сейчас, после трехлетней разлуки, Томас влюблялся в нее снова. За это время он многого добился на поприще хирургии, несмотря на свой в сравнении юный возраст. Он сам вызвался ее курировать, а позже был назначен и на операцию. Мужчине был известен секрет Дианы, девушка освоила и усовершенствовала плоды работы своего отца, как и все алхимики лелеявшего мечту о вечной жизни. Она научилась владеть собственным телом, задействуя не десять, как все обычные люди, процентов своего мозга, а около шестидесяти, что способствовало не только к невероятной регенерации, но и к контролю жестов и мимики (последние же навыки были крайне необходимы в ее шпионской деятельности). — Д-да, — несколько отрешенно ответил Том, отвлекшись на короткое любование девушкой, — они скоро будут здесь. — Замок скорее поврежден, чем сломан, — серьезно продолжая она, не поддаваясь панике. — Позволишь? — Дина бросила короткий взгляд на старого друга, после чего тот, догадавшись, пропустил ее к двери. Проверив свою догадку, Хайд просила всех расступиться. Но только она успела договорить фразу, как на этаже показались военные. Они выбили дверь, но преступник успел выпрыгнуть в окно. За широкими спинами мужчин маленькой Диане было не разглядеть происходящего в кабинете, но как только она услышала, что юноша скрылся, она пулей помчалась к выходу. Нетрудно было догадаться, что Эдвард последует за беглецом. Заметив их в переулке, Диана побежала им наперерез, покуда знала эти дворы как свои пять пальцев. Джеку только удалось оторваться, когда в следующий миг перед ним выросла фигура его цели. — Какая встреча! — воскликнул брюнет, снизу смотря на девушку, стоящую на одной из крыш близлежащего дома. — Добыча сама идет ко мне в руки, — на этих словах девушка спрыгнула вниз так, что между ними было метров пять. Диана знала полковника, должно быть с того момента, как она покинула его кабинет, ей приставили подмогу, посему, сделав на данное предположение свою ставку, она рискнула сыграть роль приманки, представ перед своим преследователем безоружной. На первый взгляд это казалось сумасшествием, но на деле представлялось холодным расчетом. Пока Диана, притворившись импульсивной дурочкой, способной забыть собственное оружие, заговаривала своему преследователю зубы, пытаясь выяснить его мотивы, военные незаметно преграждали все пути отступления. Эдварда же остановил Хьюз, руководивший данной операцией, и вкратце разъяснил ему происходящее. Джек был успешно взят под стражу, негласный план действий Дианы и Роя завершился успешно. Решением Хьюза, а по факту его настоятельной просьбой, Эдвард и его телохранитель были доставлены в лазарет по понятным причинам.

***

Повреждения Эдварда не были серьезными, юноша обошелся легкими ссадинами и слегка повредил левую руку. Состояние Дины было несколько серьезней; девушка не планировала ввязываться в бой, предпочтя отвлечь своего преследователя разговором, дабы выудить из него нужную информацию, но очевидно, что Джек являлся рядовым исполнителем и не был посвящен во все тонкости своего дела. Его поведение сейчас казалось девушке более чем странным: Джек пришел в больницу, с целью ее захвата или же убийства (значения не имеет), не сумев предвидеть столь предсказуемых последствий, а именно захвата властями, ведь лазарет, в котором лежала наша героиня, был не обычной гражданской больничкой, а собственностью военных. Скорее всего это был не приказ сверху, а его личная инициатива. Сейчас все четверо находились в одиночной палате, часом ранее отведенной Диане. Томас осматривал поврежденную ногу своей пациентки, на которую не давно была сделана операция по сшиванию нерва. — Так больно? — периодически спрашивал мужчина, надавливая на определенные участки. Невооруженным глазом было видно неравнодушное отношение доктора к своей пациентке, и отчего-то подобное проявление внимания по отношению к ней Эдварда раздражало. Юноша с неодобрительным видом наблюдал за этим осмотром, скрестив на груди руки и пытаясь сдержаться от острых комментариев, крутившихся у него на языке. — Нет, — глухо отозвалась Диана, опустив голову. Против своей воли она сидела на кровати, вытянув ноги, и надеялась на скорое завершение этого ненужного, по ее мнению, осмотра. В отличие от своего старого друга девушка не давала Элрику повода для злости, держась весьма холодно по отношению к давнему приятелю. — А так? — на этих словах Томас резко повернул стопу в сторону, данное действо сопровождалось приглушенным хрустом. — Не больно, говорю же, — вскипела Диана. — Я в полном порядке, выпусти меня! — Я отпущу тебя только когда закончу осмотр, — непривычно строго, не требующим отлагательств тоном заключил доктор. Девушка более не стала капризничать, но сейчас надула губки как пятилетний ребенок. — А так? — оттягивая носки к Диане спросил было Том, как его вопрос сопроводился характерным вскриком. — Ай! — возмущенно выдала девушка, от неожиданности не сумев подавить в себе выкрика. — Ну вот, теперь я убедился, что все в порядке, — мягко улыбаясь проговорил мужчина. — Чтоб убедиться в этом ему потребовалось ее покалечить? — язвительно заметил Эдвард, бурча себе под нос. Брат слышал его комментарий, но не решился что-либо на него отвечать, заместо этого подав со своей стороны тихий смешок, вызванный наблюдением необычным поведением старшего Элрика. — Что ж, раз все в порядке, нам нужно идти, — говорил Эдвард, вставая со своего места; было вполне очевидно, что он хотел как можно скорее покинуть это помещение. — Верно, Дина? Девушка ясно услышала в голосе своего знакомого напряжение и даже легкие нотки недоверия, адресованного очевидно Томасу. — Да, конечно, — негодовала она от поведения юноши, — нам действительно нужно к Мустангу, — с извиняющейся улыбкой обратилась она к другу, солгав. Братья направились к выходу, в то время как Диана застегивала застежку на своей босоножке. Когда Альфонс вышел, Эдвард остановился в дверях, оборачиваясь в ожидании к девушке, и как только Хайд хотела подняться со своего места, ей на руку легла тяжелая ладонь Томаса: — Задержись на секунду, — умоляюще протянул он почти неслышно. Девушка опустилась обратно, взглядом давая понять Элрику, чтобы они подождали ее снаружи.

***

Не в привычке Эдварда было судить о людях так сразу, толком не узнав, но отчего-то этот тип — Томас — не внушал ему никакого доверия. Особенно он стал неприятен Элрику, когда он увидел доктора вместе с Дианой. Как назло они смотрелись очень гармонично. Оба стройные, черноволосые, с ровной светлой кожей, аристократическими чертами лица идеально дополняли друг друга, словно две половинки одного целого. Юноша ясно видел, что взгляд, с каким этот доктор смотрел на свою пациентку, явно не вписывался в указанные рамки, более того этот взгляд также не был похож и на дружественный, что несомненно задевало нашего гения. При виде их пары у старшего Элрика непроизвольно сжимались кулаки, а нарастающее раздражение периодически сменялось не то досадой, не то обидой. Чисто интуитивно ему начинало казаться, будто бы это Томас может нанести Диане вред, и Эдварду хотелось оградить ее от этих неприятных последствий. «И о чем это ему нужно поговорить?!» — негодовал он, отчего-то возмущенный таким поворотом. Тут еще и брат добавил масла в огонь: — Кажется, между ними что-то есть, — протянул задумчиво Альфонс, разрывая тишину ожидания. — У него был такой взволнованный вид, когда мы вернулись, должно быть госпожа Диана много значит для доктора Томаса. Как думаешь, Эд? — увлеченный в своих рассуждениях юноша не замечал состояния брата. - Эд? — повторил он, обращая на этот взгляд непосредственно к собеседнику. Эдвард казался задумчивым и бродил у палаты взад и вперед. — Что? — несколько раздраженно бросил он, остановившись. — Ну знакомы они, мне какое до этого дело? — отмахивался юноша, стараясь не смотреть на брата. — А ты чего нервный такой? — спрашивал Ал с ненавязчивыми нотками подозрения в голосе. — Чего-чего, — повторял он, судорожно пытаясь придумать на ходу оправдание. — Она обещала нам помочь с поисками, так? А чем быстрее мы начнем, тем будет лучше, — стараясь придать своему голосу больше уверенности, заключил Эдвард, хотя и сам до конца не верил в праведность своего оправдания. А действительно, чего он собственно нервничает-то? Ну подумаешь Томас! Ну что он может ей сделать? Он ведь ее друг. А если и не друг, то зачем ему это? Да и потом, в любом случае, это ее проблемы! При чем тут Эдвард? И все же парня грызло беспокойство. В конце концов на девушку охотится какой-то псих, мало ли, никогда не знаешь, кому ты можешь доверять.