Маленький вишневый лепесток

Лежу в темноте. По потолку бегают тени, навевающее некоторое беспокойство. Гуми не пришла домой, и потому, даже несмотря на то, что время далеко за полночь и у меня завтра финальное прослушивание, я не могу уснуть.Черт возьми, о чем она думает?! У нее с собой почти нет денег. Телефон выдает лишь унылое «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Где она? С кем она? От последней мысли по коже пробегает мороз. Спальня, окутанная полумраком, расплывается перед глазами, и я понимаю, что плачу. Красные опухшие глаза могут вызвать много вопросов завтра, поэтому я иду в ванную, умываюсь и выпиваю пару таблеток снотворного.

***

Мозг, затуманенный лекарствами, трансформирует мои кошмары в нечто более странное и по-своему жуткое. Я стою на залитой светом сцене. В полумраке зала шуршит и рокочет чудовище, и я тщетно пытаюсь рассмотреть его. Свет прожекторов резко устремляется к зрителям, оставляя сцену и меня в темноте, и я вижу, что все зал полон. На каждом кресле сидит, застыв в причудливой позе как кукла, у которой кончился завод, Гуми. Луч света скользит по полю ярко-зеленых волос, блестит в широко распахнутых глазах. Тысячи Гуми одновременно с механическим щелчком садятся ровно и устремляют свой взгляд на сцену. Начинает играть музыка, но я от ужаса не могу вымолвить и слова. Все зрители — куклы. Я вижу шарнирные механизмы вместо суставов, краем уха улавливаю в шуме музыки размеренный гул моторов внутри каждой Гуми. Неожиданно куклы резко открывают рот, и хором неествественными механическими голосами начинают тянуть слова песни: А я же знала, что в глубинах сердца моего Разлуки выбор будет для меня сложней всего. И я не могу забыть те чувства, что имели место быть Так почему сначала не сказала я тебе? * У одной из кукол-Гуми, сидящей в первом ряду, неожиданно отваливается челюсть. Следом в другом конце зала гремит взрыв, и обезображенное тело еще одного механического зрителя сползает на пол. На моих глазах в зале начинается вакханалия, все больше Гуми выходит из строя. Хор голосов звучит все менее уверенно, заглушаемый воем ломающихся механизмов. От шума я закрываю глаза и зажимаю уши руками, в душе желая уже наконец-то проснуться. Беспорядочные вибрации и обрывки шума, которые я слышу сквозь ладони, прижатые к ушам, становятся снова размеренными и ритмичными. Я открываю глаза. Тысячи изуродованных, безглазых, сгоревших Гуми опять устремили свои взгляды в сцене. Все куклы, не прекращая, скандируют одну и ту же фразу: — ЛИШЬ ДРУЗЬЯ! ЛИШЬ ДРУЗЬЯ! ЛИШЬ ДРУЗЬЯ!

***

Открываю глаза и пытаюсь понять, что же вырвало меня из кошмаров. Краем уха слышу размеренную вибрацию на прикроватном столике. Мобильник. Часы на стене показывают четыре часа ночи. Может, звонит Гуми? Конечно же, это она! Не может зайти домой, а в дверь уже устала звонить! Хватаю телефон. Нет, не она. Камуи Гакупо. А ему-то что надо? Беру трубку. Гакупо явно пьян, но то, что он говорит, бодрит не хуже кофе: — А теперь поясни мне, Лука… Что ты такого умудрилась натворить, что мне пришлось несколько часов пить с твоей подружкой, прежде чем уступить ей свою кровать?