Давно люблю тебя, мой брат

Глава 1. (прошу простить за ошибки, не бечено) Огромный загородный дом. В нём должна жить большая и дружная семья, но увы. Давно уже нет там веселья и счастливых улыбок. Каждый замкнулся в себе и старается жить своей жизнью. Семья Маришов, те, кому принадлежал этот замечательный особняк, давно не дружная семья. Да и можно ли их назвать семьёй? Отец — вице-президент крупной торговой компании, Олег Михайлович, сорок девять лет. Мать — известная актриса, Светлана Павловна, сорок три года. Старшая дочь, Нинель, учится на адвоката, двадцать два года. Сын, Данил, учится в школе, восемнадцать лет. И младший сын — Андрей, шестнадцать лет лет, школьник. Богатая семья, имеющая всё, не зная трудностей и безденежья. Но нет в ней счастья. Мать с отцом трудоголики, на детей давно не имеют времени, но также не дают потерять голову от денег и свободы действий. Они заняты своей работой, воспитывают её и растят. А дети? А что дети? Они уже взрослые и сами могут о себе заботиться. У каждого из них есть своя жизнь, свои секреты и желания. Олег Михайлович, отец семейства, уже давно мечтает уехать на неделю на острова со своей любовницей Анжелой двадцатичетырех лет и просто отдохнуть. Светлана Павловна, мать, мечтает получить Оскар за роль. Стать всемирно известной, сделать подтяжку лица. И чтобы от поклонников не было отбоя. Молодые жгучие красавцы, и все мечтали только о ней. Нинель же мечтает получить хорошую работу и стать лучшим адвокатом. А также о муже, который будет носить её на руках. Нормальные мечты. Только нужно постараться добиться своего. Ничего не недосягаемого, но нужно не завышать оценку себе. Данил мечтает о своей рок группе, об отдельном жилье и о человеке, которого любит. А вот Андрей мечтает о своём брате, Даниле. Да, это странно, но он не может по-другому. Его любовь к Данилу проявилась не как к брату в его десять лет. Больше четырёх лет он подавлял даже мысли о нём, но сдался. Сдался своим чувствам. Ему ужасно тяжело скрывать всё, но иного выхода нет. В нашем мире не уважают геев, а тем более тех, кто любит своего брата. Андрей замкнулся в себе, но для всех он так и остаётся весёлым и общительным парнем. О чувствах к брату знает его лучшая подруга Катя, она просто поняла по тому, как он смотрел на Даню. Она не отвернулась, не стала говорить, что это не правильно, она просто поддержала морально, и продолжает это делать. Только с ней он искренний и настоящий. Только с ней можно открыть душу и плакать, снять все маски и быть собой. Он знает, что его любовь глупа, неправильная и навсегда односторонняя. Но как заставить сердце молчать? Как заставить себя не смотреть на него, не думать о нём? Однажды он даже решил покончить с собой: напился снотворного, заперся в ванной и перерезал себе вены. Его спас тогда Данил. Долго кричал и ругался, считая, что он это сделал из-за девушки. Андрей его не стал переубеждать. Зачем? Пусть считает, как хочет. Тогда Даня и потребовал обещания, что никогда в жизни, пока жив Данил, он ничего себе преднамеренно не сделает. Он пообещал. Находясь почти вплотную к своему любимому человеку. Он тогда мог хоть с окна пообещать прыгнуть. Его разум был затуманен и плыл. Но обещание запомнил. Помнил, как испугался за него брат, и не хотелось больше его огорчать. С того времени прошёл год, но в его жизни ничего не изменилось. До одного случая… POV Андрея. Громкий стук вырывает меня из прекрасного сна. Разлепив испугано и непонимающе глаза, я секунд пять пялился в потолок. — Вставай, мелкий засранец. Повернув голову, я увидел сестру в дверном проёме. Кто бы сомневался, что эта гадюка придёт меня будить. — Свали отсюда, — сонно сказал я и собрался уже отвернуться и дальше спать. — Если через пять секунд не подымешь свой зад, я сигану на тебя с разбега. О-о да! Это её любимый способ меня поднять, но, сука, болючий-то способ. В ней веса почти столько же, как и во мне. Ну, ладно, не столько же, но всё же когда на тебя прыгает пятьдесят два кг, это жестоко. Ей удалось найти аргумент к моей ранней пробудке. — Нахер ты меня вообще будишь? — Каникулы кончились, дуй учиться. А то булки расслабил. Встаёшь? — Встаю. Нинель, ты мудила. — Пошёл в задницу, мелкий. Шевели поршнями, время в обрез. Тебя Даня подвезёт. Меня удивила новость, что Даня соизволил снизойти до такого ничтожества, как я, и подвезти в школу. Нехотя и под угрозы встал и почапал в ванную. Быстренько справился со всеми утренними процедурами, спустился вниз. На кухне меня ждал готовый завтрак, приготовленный нашей домработницей. За столом сидел Даня, уткнувшись в планшет. — Привет. — Угу. У нас с ним в последнее время часто такое общение. Молча съел завтрак и пошёл наверх одеваться. Настроение как обычно нулевое, а ещё придётся весь день изображать жизнерадостного человека. Не пойму себя, зачем тянуть своё жалкое существование? Ради Дани? Да ему ведь всё равно. Пообещал? Да похуй. Мысли крутятся в голове, а я всё так же стою и тупо пялюсь в открытый шкаф. В дверь постучали и вошёл Данил. — Ты чё, ещё не оделся? Пиздец, ты мудак. Сам тогда доберёшься. Его слова резанули по сердцу. За что он так со мной? Он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Постояв ещё пару минут, глядя в закрытую дверь, я понял — надоело. Всё надоело. Надел первые попавшиеся вещи и, не глядя в зеркало, пошёл вниз. Спустился в гараж, взял скутер и поехал на учёбу. На крыльце меня ждала Катя, как всегда загадочная. Она гот, и очень этим гордится. Да, мы с ней странная пара: я неформал, она девушка-гот. Многие не могут понять, что нас связывает. Нас связывает всё, мы как сиамские близнецы чувствуем друг друга. Она любит своего соседа по лестничной площадке, а он женат. У нас много общего. Как только она увидела меня, сразу нахмурила брови. Поставив скутер на стоянку, я пошёл к ней. — Рассказывай, что произошло? — Я же говорю, что мы чувствуем друг друга. — Всё нормально. Катя не сильно зарядила мне локтем в рёбра. В школьном коридоре на нас никто не обращал внимания. Таких, как мы, полно, и даже есть и уникальней индивидуумы. Но не суть. — Ай. Ты чего это? — Харе пиздеть. Жду правду. — Та норм… — Она занесла локоть для следующего удара. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сказал? Что что-то произошло? Так, по сути, ничего такого не случилось, всё как обычно и это уже надоело. — В каком смысле? — Да в прямом. Вот нахуя жить, если жизнь не в кайф? Если хочется каждый раз удавиться? Надоели унижения, оскорбления. Не хочу. Достало всё. — Ты мне эти мысли брось. Если попытаешься что-то с собой сделать, спасу тебя и прибью сама. Понял? — Кать, я так больше не могу. Её глаза удивлённо расширились. Она поняла, что мне сейчас реально плохо. Я не надел на лицо фальшивую улыбку, не изливаю шутками, а стою и плачу. Плачу, как сопливая девчонка. Стою в школьном коридоре и реву. Но мне насрать на всех. — Андрюх, ты чего? Да что случилось-то? Не пугай меня. — Очень тяжело любить человека, который не то, что тебя как парня не видит, даже как брата не замечает, а если и заметил, наговорил гадостей и ушёл по своим делам. Это больно. Я задыхаюсь. Не хочу больше этой рвущей меня на части любви. Мы стояли возле окна напротив кабинета. Катя меня обняла. — Милый, я тебя очень понимаю. Знаешь, как мне больно видеть моего соседа Пашу? Его жена как будто знает, что я люблю его, её лицо назло мне светится счастьем. А ведь они часто ссорятся, постоянно кричат. Но что я могу сделать? Мне шестнадцать, ему двадцать пять. Сердцу не прикажешь. Но мне хочется жить, хотя бы для того, чтобы, когда мы с ним случайно сталкиваемся, он просто здоровался и спрашивал, как у меня дела. Я готова бороться хотя бы ради этих слов. — А ради чего должен жить я? Ради слов «Угу» на приветствие? Или, может, ради этих «Ты мудак»? Я уже сам не знаю, чего хочу. Может, стоит попытаться забыть? — Каким образом? Ты уже пробовал. — Найду себе парня. Её глаза расширились от удивления. — Ты это серьёзно? — Не знаю. Но это хоть что-то. — Согласна. Прозвенел звонок, и мы лениво пошли в класс. Проходя по ряду, я почувствовал, что на меня кто-то пялится. Повернув голову, встретился с оценивающим взглядом своего одноклассника Вовы. Сел за парту с Катей. — Чего это Вова так пялится на меня? — Ты видел, чё напяливал на себя, когда собирался? Я удивлённо перевёл взгляд на свою одежду. И, о боги. Я не глядя напялил на себя рваные джинсы с очень заниженной талией, белую, почти прозрачную футболку, а сверху натянул кожанку. Я стукнулся головой о парту. — Пиздец. — Ты чё? Выглядишь секси. — Иди в жопу. Вот же попадалово. — Ты хотел найти парня? Ты его найдёшь. — Но, бля. Не прям же сегодня. Я не готов, я ещё ничего не решил. — Поздно. — Катя, Андрей, а ну заткнулись, — учитель наорал на нас за болтовню на уроке. Весь урок Вова бросал на меня косые взгляды, благо, что сидел я на последней парте. Но и это напрягало. Прозвенел звонок, решил скрыться от его взгляда, быстрым шагом начал идти по проходу между партами, но как только я начал проходить его парту, меня ущипнули за задницу. Резко остановился и обернулся. С наглой и пошлой мордой на меня смотрел Вова. Бля, вот только этого мне и не хватало. Не говоря ни слова, пошёл дальше. В коридоре меня догнала Катя. — Нифига се, стоило только прийти в школу в других шмотках, как уже все клеиться начали. Может, и на себе проверить? — Ага, и готовь задницу для щипков, — скептически ей ответил. Вот она накаркала на счёт всех. Все как взбесились. То девчонки прилипают познакомиться, то парни. А несколько раз вообще облапали. Я уже боялся сам ходить, везде таскал с собой Катю. Несколько раз сталкивался с братом в коридоре, но он меня не замечал. Последний урок тянулся дольше всех. А я мечтал побыстрей уйти домой. — Андрюх, ну, хватит пялиться на время каждые две минуты. — Бля, чего же так долго тянется время? Я щас засмотрю свой телефон до дыр. — Да хватит уже. Прозвенел долгожданный звонок с урока. Но сегодня явно не мой день. — Маришов, задержись, — сказала учительница. — Андрюх, я жду тебя на крыльце, — утешительно хлопнув меня по плечу, сказала Катя. Дождался, когда класс опустеет, подошёл к учительнице. — Нужно уговорить твоего брата выступить на концерте в честь нового года. — А я тут при чём? Да и до нового года ещё два месяца. — Понимаешь, мы с руководством уже пытались его убедить, но он в никакую. Вот и прошу тебя. — Да он в жизни не послушает меня, даже еще и огрести могу. — Андрюш, ты хоть попробуй. За это я поставлю тебе автомат по своему предмету. — Да ну? — Хорошо, и уговорю Анну Семёновну по математике. — Я попробую. Перспектива получить автомат по математике и истории — это просто супер. Но вот как уговорить упёртого барана на концерт? Даже не так. Как вообще попробовать поговорить с братом нормально? Погрузившись в размышления, я брёл по школе к выходу, не обращая на окружающих внимания, и тут же пожалел об этом. Меня резким движением впечатали спиной в стену, выбивая воздух из лёгких. Парень из старшеклассников держал меня так, чтобы я не мог вырваться, и чересчур пошло улыбался. — Попался. Весь день как неуловимый прятался. — Отъебись от меня. — Не хорошо грубить старшим. И почему это я раньше тебя не замечал? Конфетка прям. — Да пошёл ты. Я пытался вырываться, но хватка была железной. Он схватил второй рукой меня за голову и впился в мои губы жёстким поцелуем. Но он продлился всего пару секунд, и парень тут же улетел в другую сторону, а передо мной стоял злой, с брезгливым взглядом Данил. — Дань… Я попытался оправдаться, но он молча отвернулся и подошёл к тому парню. — Ещё раз увижу, что трогаешь моего брата, поломаю все кости. Понял? — Да пошёл ты. Данил пнул его по рёбрам с ноги. — Я предупредил. А ты… — Данил повернулся ко мне. — Свалил отсюда, быстро. Меня всего трясло. На негнущихся ногах вышел на улицу, ко мне тут же подбежала встревоженная Катя. — Малыш, что случилось? — Потом. Я не стал ей что-то сейчас объяснять, потом и так узнает. Молча пошёл на стоянку. Завёл скутер и, не прощаясь с подругой, уехал домой. Добрался до дома быстро, поставил скутер в гараж и чуть ли не побежал в свою комнату. По пути столкнулся с Нинель. Она ошарашено на меня посмотрела, но впервые в жизни промолчала. Видно, вид мой был не супер. Заскочил к себе и запер дверь, и вот теперь я глубоко выдохнул, и вся моя паника вырвалась наружу. Он теперь точно меня ненавидит. У меня перед глазами так и стоит его выражение лица: полон ненависти, гнева и отвращения. Снял с трудом с себя вещи, натянул шорты и завалился на кровать. Голова шла кругом. Почему сегодня такой ебанутый день? Что такого изменилось во мне, когда я надел не такие вещи, как раньше? Да, бля, я что, сучка течная? Да, бля. Вытащил из-под головы подушку и ударил её с кулака, она отлетела в другой конец комнаты. В дверь начал кто-то ломиться, но через пять секунд стало понятно кто. — А ну, мелкий мудак, открывай. — Пошёл нахер. — Ты, часом, не ахуел там? Открывай давай. — С хрена ли? — Сука, если сейчас не откроешь, выбью её нахер. Перспектива выбитой двери меня не прельщала, поднялся с кровати и пошёл открывать. Как только замок щёлкнул, дверь тут же распахнулась, и в комнату влетел Данил, заталкивая меня до самой кровати. — Ну, рассказывай, мелкий гомик. Давно ты жопу подставляешь? Его слова, как удар под дых. У меня даже не нашлось, что ему ответить. Я просто стоял и ошарашено смотрел на него. — Что ты пялишься на меня? Я тебе вопрос задал, отвечай. Данил схватил меня жёстко за плечи и встряхнул. — Я жду. — Отпусти меня. Почему я вообще должен тебе что-то объяснять? — внутри меня замер огромный ком боли и не давал сейчас вырваться всем тем эмоциям, что давили изнутри. — Так всё-таки ты гомик. Не ожидал. Хотя, глядя на такого здыхаля, как ты, только и подумаешь, что гомик. Он плюнул на пол, и вышел из комнаты. Медленно осев на пол, я бесшумно заплакал. Но истерика набирала обороты, всхлипы начали вырываться. Вскочив на ноги, я побежал вниз. В гостиной подскочил к бару, вытащил бутылку виски и отхлебнул большой глоток, тут же закашлялся, горло обожгло, глаза заслезились. В гостиную вбежал всё так же злой Данил. — Ты что творишь, мелкий уёбок? — Да пошёл ты… Кулак в живот был нежданчиком, меня согнуло от резкой боли. — Ты вообще охуел. Мало того, что пидор, так ещё и алкаш. Вали спать. — Пошёл ты… отвали от меня. Раз я пидор… так не подходи ко мне. Я опять глотнул виски, на этот раз более удачно. Но её тут же выхватил из рук Даня. — Вали спать, бегом. — Пошёл нахуй. Второй удар был в челюсть, с губы тут же потекла кровь. Данил, как только увидел на моём лице кровь, тут же изменился в лице. — Мелкий, ты это… иди к себе, давай. Ну и… приложи лёд к лицу. Он стал смотреть на меня как-то затравленно и виновато. Не говоря ему ни слова, пошёл к себе. Вытер лицо первой попавшейся футболкой и лёг на кровать. Почему он так? Почему он меня ненавидит? Что я ему сделал? Слишком много всего за один день. Конец POV Андрея. POV Данила. Утро началось под нытьё сестры. — Бля, Дань, ну, подвези мелкого ты в школу. — Он что, маленький? У него скутер есть, пусть и едет им. — Ну Да-а-ань. — Не гунди, хорошо, отвезу я этого задохлика. На самом деле я не считаю Андрея задохликом. Он очень классный малый. Только почему-то замкнулся в себе. Причина, по которой я так себя с ним веду, очень странная и до жути не правильная. Я люблю своего брата. Нет, не как брата, а именно как парня. Сначала я это отрицал. Узнать в пятнадцать лет, что у тебя стоит на собственного брата — жуть просто, к тому же, ему было тринадцать. Потом я просто старался не думать о нём, но это не получалось, так как он постоянно был перед глазами. А потом я решил, что буду его отталкивать от себя всеми способами, чтобы он и близко ко мне не подходил. Но он замкнулся в себе, хотя пытался всем показать, что всё в порядке, но я это видел. Много лет я строил стену от своей любви, но всё рухнуло, когда я увидел, как его в школьном коридоре прижал к стене мой одноклассник Женя и пошло домогался его. Тогда я потерял над собой контроль. Прогнав Андрея, я ещё раз объяснил Жене, что не стоит даже смотреть в сторону моего брата. И сразу поехал домой — выяснять, что происходит. Сегодня он впервые оделся в школу… как бы это сказать… сексуально, что ли. И откуда у него такие вещи? Ни разу его в них не видел. Наверное, я слишком отгородился от него и перестал что-либо вообще замечать. Злой и взбешённый приехал домой. Зашёл в холл, из кухни вышла Нинель, хотела что-то сказать, но я так на неё глянул, что она тут же передумала, бурча, пошла обратно в кухню. За несколько прыжков я влетел по лестнице на второй этаж и направился к комнате Андрея. Дёрнул за ручку, но дверь оказалась запертой. Теперь мной овладела злость ещё сильней. Я начал тарабанить в двери и орать, угрожая выбить двери к ёбеням. Но он открыл двери, стоя только в одних шортах. Я запхнул его в комнату, сдерживая себя, чтобы не ударить его за то, что он, сука, такой сексуальный. Начал нести какую-то чушь, почти не соображая, а потом, плюнув на пол, ушёл к себе. Какой же я идиот. Рядом с ним я не могу нормально мыслить. Ходя по комнате, готов был рвать на себе волосы. Послышался какой-то шум внизу. Спустился туда и увидел очаровательную картину — этот мелкий гад стоит и пытается пить виски прямо с бутылки, кашляя от крепости алкоголя. Я взбесился опять. — Ты что творишь, мелкий уёбок? — Да пошёл ты… Я не дал ему договорить и со всего маху ударил кулаком в живот. От удара его согнуло пополам. — Ты вообще охуел. Мало того, что пидор, так ещё и алкаш. Вали спать, — ну вот, опять меня понесло. Зачем я говорю ему эти ужасные слова? — Пошёл ты… отвали от меня. Раз я пидор… так не подходи ко мне, — не ожидал, что он так отреагирует. Он опять глотнул виски, на этот раз более нормально, но я тут же выхватил бутылку. Не хватало, чтобы он ещё и напился. — Вали спать, бегом, — он сейчас такой красивый, злой, в одних только шортах. Так хочется до него дотронуться. Но нельзя. Нельзя давать себе выпускать чувства на поверхность. — Пошёл нахуй. Я подавлял в себе сейчас бурю эмоций и чувств, но когда он меня послал, разум затуманился, и я не сдержался, ударил его в челюсть. Но как только увидел кровь на губах, вся пелена тут же спала, я осознал, что перегнул палку. Даже не так, я сделал больно дорогому мне человеку. Сейчас я себя ненавидел ещё сильней. Так хотелось обнять его и просить прощения, слизать капельку крови на его губах. Но это не правильно всё. — Мелкий, ты это… иди к себе давай. Ну и… приложи лёд к лицу. Он ошарашено посмотрел на меня и ушёл к себе. Всё так же с бутылкой виски в руках, подошёл к креслу и просто в него упал. Отпив с бутылки пару глотков, понял, что так больше не может продолжаться. Нужно съезжать отсюда. Нужно купить квартиру и перестать себя мучить. Когда бутылка опустела на половину, пришла Нинель. — Дань, что у вас произошло с Андрюшей? Он домой явился с таким лицом, как будто он сбил кого-то, а потом этот кто-то гнался за ним. Я его впервые в жизни видела таким. Что произошло? — Не важно. — Ты что, охренел совсем? Я слышала, что ты на него наезжал. В чём причина? — Отвали. Не твоё дело. Чего доебалась? Вали у него спрашивай. — Он не скажет. — Вот и ко мне нехер цепляться. Это наши дела, не лезь. Она фыркнула и, больше не задавая вопросов, ушла. Вот как ей объяснить, что я приревновал Андрея к однокласснику? Что злюсь я вовсе не на него, а на себя, и то, что Андрей страдает от меня, только моя вина. Проклиная себя и ругая, я незаметно допил оставшееся в бутылке. Попытался подняться с кресла, ноги ватные, всё перед глазами поплыло, и я рухнул на пол, отключаясь. Конец POV Данила. Глава 2. POV Андрея. Сон меня сморил, но посреди ночи я проснулся от сушняка в горле. Челюсть болела. Дома было тихо, все уже давно спали. Тихонько спустился вниз, но, проходя мимо гостиной, увидел включённый свет. Заглянув туда, я увидел лежащего на полу Данила. Не раздумывая ни секунды, подбежал к нему. Он был без сознания, от него пёрло алкоголем. Вот же придурок. Чего так нажрался? А, ну да, его брат — ПИДОР. Чему тут радоваться, нужно залить алкоголем омерзение и забыть, что этот человек — родственник. Как у него всё просто определилось. Но всё же решил эту пьяную тушу дотащить до его кровати. С огромным трудом дотащил его до комнаты, несколько раз упав вместе с ним, уложил в кровать. Сходил в ванную, намочил полотенце и вернулся, Даня так и лежал в той же позе. Присел на край кровати, обтёр лицо мокрым полотенцем. Люблю же этого гада, пусть он и ненавидит меня, но я всё равно не смогу задушить в себе эти чувства. Не смогу вырвать своё сердце и выкинуть в мусорное ведро. Он нужен мне. Нужен для того, чтобы было ради чего дышать. Даня зашевелился и схватил мою руку. Я ожидал, что он меня ударит, но он не проснулся, а наоборот потянул меня на себя, и мне пришлось прилечь рядом. Прижал к себе и дальше продолжил спать. Сердце, казалось, выпрыгнет сейчас из груди. Было безумно хорошо рядом с ним, но в то же время страшно, страшно его реакции на происходящее. Я лежал, прижатый к его телу, и боялся вздохнуть лишний раз, тело затекло от неудобной позы. Не знаю, сколько прошло времени, я начал уже засыпать, Данил зашевелился и потёрся носом о мою шею. Бля, я начал возбуждаться так некстати, его рука слегка ослабила хватку, и я попытался выползти, повернулся на бок, но он меня тут же прижал спиной к его груди. Мне в зад упёрся его стояк, от этого моё возбуждение начало набирать обороты, непроизвольно поёрзал. Данил шумно выдохнул мне в затылок. — Ещё раз пошевелишься — трахну. Я перестал не то, что шевелиться, забыл, как дышать. Стало страшно. Не от его угрозы, а от того, что он сейчас поймёт, кому это сказал, его реакции на меня. Да вообще я боюсь, что вот теперь он точно от меня отвернётся, а может, и убьёт. Но он больше ничего не говорил и не проявлял признаков пробуждения, и сон меня сморил. Сквозь сон я услышал: — Вот же блядство. Пиздец. Эй, мелкий. Брат потряс меня слегка за плечо. Я открыл глаза и столкнулся с его взглядом. — М-м-м? — Ты как тут оказался? Ну, это… в моей комнате? — Притащил тебя, пьянь. — А это… в кровати моей? — Ты меня придавил случайно. А что я должен был ему сказать? Что он меня затащил к себе? Так я и не упирался. Пусть думает, что это случайность. — А-а-а, понятно. Ты это… извини за вчерашнее. — Угу. — Странный он сегодня, неужели забыл, как я ему противен, что я ПИДОР? Я поднялся с его кровати и пошёл в свою комнату, боясь обернуться. Как только зашёл в свою комнату, тут же закрыл двери. Я. Спал. С ним. В одной. Постели. А-а-а. Это просто супер. Бля, да я самый счастливый человек на планете. Нет, я, наверное, решил испробовать свою бессмертность. А-ха-ха. Боже, на что я рассчитываю? Да он, наверное, не до конца отрезвел, вот и не убил меня. Ничего, зато я запомню этот миг на всю жизнь. В дверь за спиной постучали. — Андрюш, в школу пора. За дверью стояла Нинель, и это было ужасно удивительно. Никаких ударов ногой в дверь, криков. Это вообще, наверное, мне снится, хотя не хочу, чтобы это было сном. Открыл двери, она стоит и мило мне улыбается. Шокировано смотрю на неё. — Хорошо. Она угукнула и пошла вниз. А я как придурок так и стоял, смотря ей в след. Но потом вовремя вспомнил, что нужно привести себя в порядок и чесать в школу. Через двадцать минут я уже сидел в кухне, свеж, бодр и в чистой одежде. На этот раз тоже оделся не формально. Узкие джинсы, футболка с черепами и шузы ярко-синего цвета. За столом, напротив меня, сидел Данил, пил кофе, но старался на меня не смотреть. Проглотив яичницу, не чувствуя вкуса, я выскочил из-за стола и уже дошёл до дверного проёма, как меня окликнул Данил. — Подожди, со мной поедешь. Его слова меня удивили. Нет, ШОКИРОВАЛИ. А как же моя ПИДОРСКАЯ смерть за проведённую ночь в одной кровати? Где оскорбления и хамство? Да и сам, САМ предложил меня подвезти, да ещё и таким тоном, как будто нашкодил. Раньше он всегда отмазывался от меня, а сейчас… я так и стоял с ошарашенным лицом, тупо на него пялясь. Он прошёл мимо меня на выход и, уже подходя к входной двери, сказал: — Отомри. Хватит играть столбик. Я резко вышел из ступора и пошёл следом за ним. В машину сел молча, хотя самого аж распирало от вопросов. Что изменилось сегодня? Ещё вчера хотел меня побить, поливал грязью, а сегодня весь такой странный, замкнутый и молчаливый. А как же любимые слова в мою сторону «мелкий мудила»? Вчера что, мир перевернулся и стал другим? Сначала школа, теперь брат. В напряжённом молчании мы добрались до школы. Я выскочил из машины, как ошпаренный, и побежал к подруге, которая как обычно ждала меня у входа. Катя удивлённо на меня смотрела, не понимая, что случилось со мной, а я, не говоря ни слова, потащил её в здание школы. Но долго тащить она себя не позволила, и уже возле раздевалки затормозила меня. — Так, а ну давай рассказывай всё по порядку, и начинай со вчерашнего дня. Тяжело выдохнув, рассказал вкратце всё. Катя сначала ошарашено смотрела на меня, после со злостью, а дальше её лицо приобрело хитрое выражение. — Я просто не понимаю, почему всё так резко поменялось? Это как-то странно и не может привести ни к чему хорошему. — Так, с чего сразу скептицизм? Может, он что-то решил для себя? — Что, например? Как лучше унизить меня? Или, может, вообще уничтожить морально? — Андрюш, я прошу тебя, не нужно себя накручивать и преувеличивать, давай просто подождём. — Чего? — Не знаю. Но там хотя бы будет уже понятно, что замыслил Данил. Смысл в её словах был. Просто я ужасно боюсь. Боюсь того, что моими чувствами могут играть. Я боюсь боли, той боли, что вырвет душу изнутри. Звонок раздался неожиданно для меня, и мы поспешили на урок.