Лед и Пламень

POV Грелль       Темнота волнами отступала, позволяя сквозь ресницы осмотреть помещение, где я вольготно расположился. Комнатка была небольшой, каменная кладка мелькала там и тут. Привычного освещения не наблюдалось, лишь трепетный огонь свечей позволял выхватить взором небольшие кусочки, отчего некоторые углы все еще находились во власти тьмы.       Однако. Меня, оказывается, лишили свободы передвижения! На руках красовались наручники на длинной цепочке, что позволяла держать руки не у кованой отделки кровати, а спустить их ниже и даже расставить чуть в сторону. Да и внутренняя сторона наручников была обита тканью, дабы избежать натертостей и ранок. А, хотя нет, меня и плащика лишили, и парадно-выходной блузы тоже. Вот лежу я весь такой оголенный по пояс и красивый, скучаю.       Тихий шелест шагов привлек мое внимание. Навстречу свету трепещущихся огоньков свечей вышел Уильям, как всегда в безупречном наряде и с убранными волосами, но лишь глаза выдавали его. Страсть и ревность, страх и желание, лед и пламень... - Гре-е-елль, - непривычно растягивая гласные, произнес Спирс, подходя к кровати и опираясь на столбики.       Нервно сглотнув, я подтянулся на руках, стараясь сесть на мягком матраце. Отвести взгляд от глаз Уильяма не смог. Издеваетесь, мне там такое обещали, что у меня мурашки табуном от затылка к копчику мигрировали. - Гре-е-елль, - вновь протянул шинигами, незаметно перемещаясь вперед и усаживая у меня в ногах. Темный костюм и такие же темные шелковые перчатки на руках. - Ты заигрался, Гре-е-елль. Звучит банально, но ты заслуживаешь наказания, а иначе какое из меня начальство.       Наказать?! Что, правда? Блин, руки закреплены, а то бы их поднял в знак согласия, молчать буду принципиально.       Уильям перебрался на мои ноги, плотнее прижимая их к матрацу. Пальцы, облаченные в черный шелк, заскользили по моей обнаженной коже: от шее и до ремня брюк. Нельзя смотреть в его затягивающие в омут глаза, нельзя позволить раскрыть себя, но ведь так хочется. Однако упрямо отвожу взгляд и поворачиваю голову, на что слышу лишь горькое хмыканье. И кому из нас обиднее больше.       Пальцы стали смелее, когда-то еле трепетное касание превратилось в четкие линии, что кружились и плавно перемещались то вверх, то вниз. Обжигающее дыхание около ключиц резко контрастировало с прохладной тканью пиджака. Пришлось закусить губу, чтобы слабовольный стон не соскочил с уст. Еще чуть-чуть, и вот уже влажный язык коснулся шеи немногим ниже мочки уха. Дернувшись от обуявших ощущений, почувствовал бьющуюся вену на виске Уилла. Ненадолго. Спустя минуту тот стал спускаться ниже, кончиком языка иногда прикасаясь к моей коже или же слегка обветренными губами лаская выпирающие косточки ключиц.       У темных ореолов порядком затвердевших сосков, Спирс на секунду остановился, но мысленно что-то решив, продолжил, языком обводя горошины. Когда ему надоела такая простая забава, он принялся то покусывать, то посасывать соски, изредка терзая нежную кожу пальцами закованными в шелк. Звон ударяющихся друг о друга звеньев цепочки, связывающей наручи, нарушал мелодию из потрескивания огоньков и рваного дыхания.       Казалось, что вечность продолжалась эта сладостная пытка, но в миг и она оборвалась. Уильям отстранился, обдувая влажную кожу остывающим на лету воздухом, вырывающегося из ходящей ходуном груди шинигами. Ладони все продолжали беспорядочно блуждать по моему телу, надавливая на какие-то только Спирсу ведомые точки.       Я метался словно в бреду. Хотелось прижаться сильнее, продолжить контакт чужих губ и собственной кожи. Хотелось стонать, выгнувшись дугой на кровати. Хотелось кричать в голос, отзываясь на ласковые касания. Но я упрямо кусал губы, мотая головой из стороны в сторону так, что алые пряди волос стали мешать и лезть в глаза.       Уиллу, наверное, было тоже обидно. Я не отталкивал его, презрительно кривя губы, но и не отвечал со всем огнем и всей той страстью, что закипала в груди. Ну и кто из нас ледышка? Тот, кто скрывается под ничего не значащими масками и взращивающий на глубине души обжигающие чувства, или тот, кто заставляет себя беспечно улыбаться и морозить что-то очень важное внутри себя? Вот такой вот парадокс у льда и пламени.       Ой-ой-ой, вот и смерть моя пришла. Ну как смерть и как пришла? Сполз Уильям вниз и стал потихонечку снимать с меня брюки. Медленно-медленно. Чуть ли не собственными зубами. А что дальше будет, если я уже сейчас в полуобморочном состоянии?       А ничего не будет. Угу. Моя вставшее по стойке смирно достоинство пронаблюдали, опалили горячим дыханием и силком заставили раздвинуть ноги в стороны. Садист. Шелковые перчатки ощущались и на внутренней стороне бедра, и на подходах к паху, и меж ягодиц. Но ощущались едва-едва, словно и не было вовсе этих прикосновений. И этот чертов шелк. Как же мне хотелось разорвать перчатки в клочья, чтобы не было больше этой мнимой преграды. И это меньшее, чего мне хотелось на данный момент, жаль только руки прикованы.       Мое мысленное желание все же осуществилось. Уильям, подобравшись ближе, рукою ухватился за мой подбородок, заставляя подчиниться грубой силе и посмотреть ему в глаза. Ой, зря. Только посмотрев в его очи, где черный зрачок пульсировал в такт сердцебиения, я чуть не умер. Он же, словно не замечая моего состояния, поднес свою руку к моему рту, позволяя зубами поочередно стянуть ставшие ненавистными перчатки. Одну за другой.       Когда шелк отлетел в сторону, невесомо опадая на пол, Спирс вновь исчез из поля зрения, и сразу же его теплые ладони оказались на внутренней стороне бедер. Медленно спускаясь вниз, Уилл принялся массировать сжатое колечко мышц, вязкой мазью охлаждая разгоряченное тело. Мимолетное проникновение его пальцев или все же мираж? Я не знал. Мне многое казалось и во многое хотелось верить. Например, что Уильям полностью обнажился и его тело касалось моего, что он неразборчиво шепчет всякую чепуху и лишь обрывки слов долетают до моего слуха, что он ласково целует кожу ног и пытается растянуть меня по возможности мягко. До ужаса хотелось разузнать правду, но было страшно распахнуть до боли зажмуренные глаза.       Остаться в спасительной темноте не получилось, ибо к уже порядком разработанному входу прислонилась пульсирующая головка члена Спирса. Секунда на размышление - и вот уже он наполовину во мне. От сладостных ощущений, приправленных легкой болью, я выгнулся дугой, заходясь в беззвучном крике.       От ноток боли избавиться не получилось, она то и дело напоминала о себе, но властные руки Уилла на бедрах, его тихие слова на ухо, разобрать которые не получается из-за собственных громких стонов, и отвлекающие поцелуи и укусы на теле заставляли отстраниться от дискомфорта.       А потом стало как-то все равно. Что-то там Спирс нахимичил, когда он перестал сдерживаться, со всей силой и страстью проникая в меня на всю длину, по телу проходила дрожь, и взрыв огней стоял перед глазами. Я метался, стонал, руками пытаясь дотянуться до наконец не скрытого под одеждой идеального тела шинигами, что, запрокинув голову, рвано дышал и кричал мое имя.       Последние минут запомнились смутно. Кажется, горячая ладонь все же коснулась моего достоинства, то лаская, то массируя его и позволяя забиться в экстазе от накрывшего лавиной оргазма. - Уил..., - крикнул, надрывая связки, которые все же не выдержали, отчего последние звуки походили на хриплый шепот, - ...льям.       Его имя все же сорвалось с моих губ. Не смог, не выдержал, позволил чувствам взять вверх, хотя это уже ничего не меняет. Так даже лучше. Однако сознание, не выдержав переизбытка эмоций и ощущение, затребовало прошение о капитуляции и благополучно отключилось.       Когда очнулся, оказалось, что руки больше не сковывали наручники, и вообще меня укрыли теплым одеялом и перенесли в более уютное место. Уилл находился по близости: лежал на краю кровати и бездумным взглядом смотрел в потолок. Подумал я и решил, что одному ему лежать скучно, поэтому подполз к нему и уместил свою макушку ему на плечо, отчего он вздрогнул и тихо спросил, застыв каменным изваянием, ожидая моего ответа. POV Уильям - Почему я? Почему мое имя?       Сердце предательски сжалось. Грелль прокричал мое имя единожды, когда достиг пика наслаждение. Это вообще были единственные его слова за все время, исключая стоны. И узнать почему случилось именно так, для меня действительно важно. - Почему мое, а не Михаэлиса?       И это тоже загадка. Грелль не противился моим ласкам, а лишь сдерживал свои чувства и эмоции. Хотя та Игла Смерти, полученная от графа, явно намекала на все еще продолжающиеся попытки привязать дворецкого к себе. - Почему? - хмыкнуло это аловолосое чудо. - Да потому, Уилл, что я замучился тебя провоцировать. И Иглу эту дурацкую умыкнул и закрепил на Себастьянчике, чтобы вывести тебя из себя. Кстати, программа в ней ни чем не отличается от ее собратьев. Одно лишь ослабление ментальной защиты сознания. - То есть? - То и есть. Действие точь-в-точь что и у оставшихся Игл. Человек, по идее Ияра, должен стать более мягким и податливым, а сознание его потихоньку освобождается от собственных мыслей и заполняется мыслями контролирующего его шинигами. А я, честно-честно, ничего никому не внушал. Я вообще Себастьянчика с момента установки Иглы не видел, все ждал, когда кое-кто особо "умный" меня схватит в охапку и отлюбит по полной программе. Ура, чудо произошло! - Так значит, да? - я нехорошо прищурился. - Тогда мне стоит взять отпуск за все прошедшие года, а то устал я что-то, совсем внимания на близких не обращаю. - Это что, предложение руки и сердца? - Грелль мгновенно вскочил, но поумерил свой пыл, поморщившись от боли в пятой точке. - Нет, это предложение кровати и долгих интересных дней на ее поверхности. - Ну ладно, это тоже сгодится.       Грелль вновь устроился на моем плече и принялся что-то мурлыкать себя под нос. Забавный случай, я любил и не замечал его любви ко мне, а он делал все, чтобы открыть мне глаза. Все же полезно иногда ловить этого проказника и приковывать к кровати, многое можно узнать для себя. Во-первых, очень возбуждающе действуют на меня стоны Грелля. Во-вторых, он прекрасный любовник. В итоге, мне просто необходимо устраивать отдых время от времени, иначе вообще перестану все замечать. Вот и устрою я себе каникулы, совмещу, так сказать, приятное с полезным. - Да, приятное? - шепотом поинтересовался у Грелля.       Но тот не ответил, тихо посапывая на моем плече.