Часть 1
6 мая 2015 г., 18:10
— ...А потом этот пацан в насквозь промокшей форме говорит мне, типа: "Чувак, моя рубашка вся в твоем сливочном пиве", а я ему и отвечаю: "Это пиво не мое".
Сначала слышится громкий, противный смех, а затем из-за угла выруливает Пит с огромной ухмылкой на лице в сопровождении своей шайки. Патрик сидит на скамейке, что находится дальше по коридору, и борется с соблазном закатить глаза. Он, не поднимая взгляда от книги, вздыхает и перелистывает страницу.
Каждый день, ровно в час тридцать, Пит, как штык, показывается из-за угла со своими слизеринскими прихвостнями, только чтобы пройти мимо Патрика.
Ежедневно, в час тридцать, он со своими тупыми недо-анекдотами (Патрик называет их Питекдоты, что не скрывает) и не менее тупыми приятелями, со своей этой спадающей на глаза челкой и долбанутой улыбкой не дает Патрику насладиться послеобеденным временем перед Заклинаниями и повторением материала. И ладно если бы это был кто-то другой, Патрик бы даже заморачиваться не стал. Но это Пит Вентц — козел и придурок. Которого Патрик ненавидит. Всем сердцем.
— Дайте-ка мне секунду, парни.
Патрик замирает, слыша этот голос и то, что кучка недоумков остановилась совсем рядом. Глаза его не отрываются от книги, и он старается вести себя непринужденно; пульс стучит где-то в горле. Он снова перелистывает страницу. Заклинания — безумно увлекательная вещь.
— Ну и что тут у нас, Патрик?
Патрик громко сглатывает. Если он примет позицию игнора, может, это закончится быстро.
— Эй, алло.
Патрик делает глубокий вдох, скользит взглядом от книги вверх и видит пару сбитых конверсов, (наплевательские на школьные правила) выцветшие черные джинсы (он будто и не читал требование о ношении единой формы, думает Патрик) и, наконец, лицо Пита с широкой ухмылкой и приподнятыми бровями.
— Это книга, Питер. Слышал когда-нибудь о такой штуке?
Патрик отмечает, как появившаяся вспышка веселья на лице Пита быстро исчезает, сменяясь на кислую, хмурую мину. Возмущенный, Пит откидывает челку с глаз.
— Ну извини меня, я просто удивился, что ты в обеденное время сидишь тут один и читаешь учебник, когда можешь чем-то другим заняться, — он посылает ухмылку одному из своих приятелей позади и продолжает: — Если, конечно, у тебя нет друзей, и поэтому тебе кроме этого ничего другого не остается.
После слов Пита из кучки слышатся гогот и смех, Патрик медленно приподнимает брови, сам пытаясь не засмеяться.
— Ничего так. Оригинальненько.
Пит пожимает плечами, ухмыляется и отбивает:
— У меня хотя бы друзья есть.
За чем следует очередной взрыв смеха. Эту фразу даже сносной назвать нельзя, думает Патрик. А эту безмозглую кучку зевак нельзя назвать друзьями, размышляет Патрик. Пит, ты такой тупица, мысленно припечатывает Патрик.
— Ты такой тупица, — уже вслух произносит Патрик.
— Это ты тупица, — огрызается Пит, после чего оборачивается, что внезапно, и отсылает своих друзей, буркнув "я вас догоню".
Он приближается на шаг, в глазах его проблеск, которому Патрик не может дать определения, и почти сквозь зубы цедит:
— Думаешь, ты такой крутой, да, Патрик Стамп?
Патрик замечает, что прихвостни Пита отдаляются, оставляя их позади себя. И кажется, будто Патрик и Пит совсем одни в этом коридоре, во всем замке, Мерлин, да в целом мире. Патрик сидит на краешке скамейки, впиваясь пальцами в обложку книги, и не отрывает глаз от Пита, который вмиг оказывается совсем рядом. Из-за оглушительно стучащего сердца Патрик едва ли в состоянии слышать что-то еще. Он не произносит ни слова.
— А ты ведь, на самом деле, — бормочет Пит, — супер крутой, — и теперь он не сдерживает улыбки, из-за чего Патрик ничего не может с собой поделать и широко улыбается в ответ. — Мерлин, "у меня хотя бы друзья есть"? Что это вообще было?
— Без понятия, — хихикает Патрик. — Но было забавно наблюдать за твоими потугами. Неплохая попытка.
— Захлопнись, — Пит бесцеремонно скидывает сумку Патрика на каменный пол и садится рядом. — Ты сам не лучше.
— Ну, мне не дали хороший материал, с которым можно было бы поработать… — издевку Патрика прерывает на полуслове Пит теплым касанием губ, и Патрик чувствует, как растворяется в этом поцелуе. Учебник падает на пол с глухим стуком, руки ложатся Питу на талию.
Каждый день, ровно в час тридцать, Патрик задумывается, не станет ли сегодняшний день тем днем, когда дружки Пита решат вернуться и застанут своего главаря, целующимся с тупицей-гриффиндорцем, с которым тот (ну явно) не желает иметь ничего общего.
— Знаешь, когда-нибудь тебе придется им рассказать, — произносит сквозь улыбку запыхавшийся Патрик, когда покрасневший Пит отстраняется.
Пит ухмыляется.
— Знаю, — лукаво отвечает он, — но так ведь намного интереснее.
И на это Патрику абсолютно нечем возразить.
