***
Рен методично изводил его до белого каления самыми изощренными ласками, но каждый раз останавливался у самого пика, не доводя до него. И так до бесконечности. У ДжейА болело все тело, запястья, стянутые веревками, горели, низ живота ломило, а в глазах плавали цветные круги. Рен только что поставил его на колени, связав руки за спиной. Он пощелкал языком и погладил задницу ДжейА, горячую от недавней порки. Плетка стегала не сильно, не сдирая кожу и не причиняя дикой боли, которая могла бы отвлечь от главного. Руки блондина были прохладными. ДжейА замер, мечтая, чтобы это продлилось подольше, но с Реном такие штучки не проходили — он чутко улавливал, когда жертва начинала расслабляться, и тут же наносил коварный «удар». Сейчас он хихикнул и внезапно загнал в уже порядком саднивший анус ДжейА сразу три пальца. ДжейА вскрикнул и застонал. Ему безумно хотелось, чтобы его просто нормально оттрахали, пусть грубо и на сухую, но не дразнили несколько часов подряд точечными прикосновениями. А Рен издевался не на шутку. Член ДжейА, стянутый особым кольцом, стоял и только что не вибрировал от того, что Рен не давал эрекции пройти. Это было поистине мучительно. Рен обошел его и присел перед его лицом, насмешливо заглядывая в глаза. Затем приподнял за подбородок и нежно поцеловал. Это была еще одна его любимая уловка — он прекрасно видел, как его губы манят ДжейА, и дарил их прикосновение так же скупо, как тюремщик дает издевательски-крохотный глоток воды умирающему от жажды заключенному. Блондин отстранился и снова посмотрел в измученные глаза ДжейА. Тот не выдержал: — Чего ты хочешь? Чем все это должно закончиться? Рен поднял его с колен и позволил прислониться к драпировкам на стене: — Хочу, чтобы ты вымолил у Арго разрешение быть моим. Знаю, он тебя отпустит. Я желаю заполучить тебя! Ты слишком красив для него. Все прекрасное в этом Мире должно принадлежать мне, ибо я — самое Его уникальное создание. Мы должны держаться вместе, разве нет? Неужели ты считаешь Арго более привлекательным, нежели я? ДжейА понял, что хитрить или врать ему и себе бесполезно: — Ты прекрасен… Я не смог бы сравниться с тобой, да и никто не смог бы. Ты — мечта, несбыточная, недосягаемая. И я люблю тебя… Еще, быть может, со времен прошлой жизни, хотя и не понимал этого тогда. Рен задумчиво улыбнулся: — Да, Арго рассказывал мне о чем-то таком… Но я ничего не помню. И мне это не нужно, моя настоящая жизнь здесь, — он провел пальчиком по щеке ДжейА. — Так ты влюблен в меня?.. Ах, бедняга Арго! Его сердце будет разбито. ДжейА отчаянно помотал головой: — Нет! Я не уйду от него. Не брошу, не оставлю. Ты — мечта, но он… Он — реальность, он всё для меня! Рен вспыхнул и залепил ДжейА звонкую пощечину: — Заткнись!.. Я тебя не понимаю, как ты можешь отказываться от меня?! От того, что я готов дать тебе! ДжейА обреченно посмотрел на него: — Что дать? Вот это? — он обвел глазами свою «камеру пыток». — А что дает тебе он? — любопытно спросил Рен. — Расскажи мне, чего я не понимаю? Что такого делает твой Хозяин, что раб наотрез отказывается от другого? Ты любишь разнообразный секс и удовольствия, но Арго никогда не балует своих рабов. У него всегда все коротко и ясно. Неужели ты удовлетворен таким положением дел? ДжейА слабо усмехнулся: — Значит, я единственный, кого он по-настоящему ценит. Ты даже представить не можешь, как мне хорошо с ним. Я счастлив. И не променяю это на твои пытки. Рен снова ударил его и гневно фыркнул: — Глупец Арго! Я так и думал, что он позволил себе влюбиться в тебя. Вот почему такие поблажки! Блондин плюхнулся в кресло напротив и удобно развалился в нем. Он давно снял с себя всю одежду. Несмотря на боль и горечь, ДжейА невольно залюбовался им: грациозный и гибкий, с жемчужной кожей, такой свежей и сияющей; надутые розовые губки его ничуть не портили; бриллиантовые пряди рассыпались, обрамляя нежное лицо как драгоценность, и создавая вокруг головы светлый ореол. Он весь был словно произведение искусства. Если не знать, какая темная душа скрывалась в этом совершенном теле. «Мой Ангел… Как же я люблю тебя! И как ненавижу» Рен повернул голову в сторону ДжейА и жестом велел подойти. ДжейА подчинился, хотя ноги подгибались от слабости. Блондин плавно встал и обнял его за талию: — Послушай. Все эти пытки… Я ведь могу и не делать так. Могу быть куда более традиционным. Подарю тебе всего себя и позволю любить, как ты хочешь. Я просто желаю, чтобы ты принадлежал мне. Не веришь? ДжейА молча покачал головой. Пощечина. Еще одна. И еще. Прохладные губы, сладкие, как вишни. Дразнящие пальчики, играющие с сосками и легкий поцелуй в шею. И опять пощечина — одна, другая… Снова нежнейший поцелуй, от которого голова кругом. Горячий язычок, страстно облизывающий головку члена, и мягкие ладони на бедрах… И так бесконечно. ДжейА мечтал только об одном — потерять сознание и больше не приходить в себя. Рен развязал ему руки, взял за волосы и оттянул, потребовав: — На колени! Скажи, что любишь меня! — Я люблю тебя… — Умоляй меня! — Молю тебя, отпусти… Ехидный смех. Рен притянул его голову и разрешил: — Поцелуй его. ДжейА потянулся к наполовину стоящему члену Рена и жадно вобрал его в рот. Со сладостным стоном он целовал, облизывал и посасывал, стараясь не упустить ни одного ощущения. До этого Рен позволял ему лишь слегка дотрагиваться до себя, зная, как это сводит ДжейА с ума. Пальцы Рена запутались в прядях волос ДжейА, дыхание участилось и он хрипло сказал: — Сделай это. А потом возьми мое тело… Не веря своим ушам, ДжейА судорожно вцепился в бедра Рена, словно боясь, что из его рук сейчас вырвут, отберут это сокровище. Он с упоением продолжал ласкать, чувствуя скорую развязку. И вот долгожданный миг наступил — рот ДжейА наполнился семенем, горячим, солоноватым; ДжейА старался не потерять даже каплю драгоценной влаги. По телу Рена прошла судорога, он стоял, закрыв глаза и вцепившись в волосы ДжейА, теребя красную челку, но не издал ни звука. По его щеке медленно ползла одинокая хрустальная слезинка. ДжейА задохнулся от этой прекрасной картины и крепко прижал к себе любимого, уткнувшись ему в живот. Сколько-то времени они простояли так, затем Рен отстранился: — В какой позе ты хочешь? Желаешь быть сверху? — ровным тоном. ДжейА молча кивнул, не в силах сказать хоть что-нибудь. Рен спокойно подошел к застеленному лежаку и улегся на живот, задумчиво поглядывая на ДжейА: — Возьми… Самое неожиданное и невероятное счастье — обладать желанным телом. ДжейА исступленно ласкал каждый сантиметр этой жемчужной кожи, прижимаясь губами и втягивая ноздрями сладкий аромат духов, целовал упругие губы, ловя дыхание, и не мог насытиться. Он вспомнил все, чему научился у Арона, и применял сейчас. И Рен дрогнул. В руках этого сильного, страстного и нежного парня, ледяной Принц наконец немного оттаял. Он с удивлением ловил необычные ощущения, позволяя себе окунуться в омут чувств и эмоций. Это было так ново и так необычно. «А это неплохо — любить и быть любимым…» — мелькнула мысль. Когда ДжейА резко вошел в него, Рен не протестовал. Он лишь невероятно широко раскрыл глаза и сомкнул тонкие руки на его спине. Постепенно блондин погрузился в настоящий водоворот страсти, но теперь уже ДжейА сладко мучил его, не давая скорой разрядки и продлевая наслаждение. И снова не встретил протеста. ДжейА взглянул в лицо своего Ангела и увидел сомкнутые веки и блаженную улыбку. Он не выдержал и почти закричал: — Я люблю тебя, безумно люблю!.. Рен на мгновение раскрыл глаза и тут же снова медленно опустил ресницы; из его приоткрытых губ вырвался радостный вздох. ДжейА больше не мог сдерживаться — он и так слишком долго терпел. Несколько толчков, и он излился в Рена. Вскользнув из него, он припал губами к его члену и в пару движений заставил того кончить. На сей раз Рен тихо вскрикнул и застонал. ДжейА хрипло засмеялся — он добился своего, добился! Спустя годы той жизни и этой, унижение и боль, но смог! Он все смеялся и смеялся, не в силах остановиться. Вскоре смех перешел в рыдания, началась истерика. ДжейА сжимал Рена в объятиях и отчаянно плакал. Он не знал, сколько продолжался этот поток слез. Не помнил и не понимал ничего, лишь чувствовал руки, крепко, но нежно обнимающие его. Руки Рена. Очнулся ДжейА все в той же позе. Тело затекло. ДжейА перепугано отпрянул, осознав, что все это время пролежал на Рене, сдавливая в медвежьей хватке. Рен тихонько охнул и пошевелился: — Ты тяжелый. ДжейА во все глаза смотрел на него. Заметив на его теле багровые полосы от своих рук, он горестно застонал: — Больно?.. Рен скептически оглядел себя, насколько это было возможно, и фыркнул: — Терпимо. Я бы все равно не смог расцепить твои руки, даже если бы захотел — ты слишком силен. А в таком состоянии — вдвойне. — Прости… Рен отмахнулся и, кое-как встав, начал одеваться. — Я уйду первым, встретимся позже. ДжейА перехватил его, уже готового к выходу: — Поцелуй меня. Рен слегка усмехнулся: — А ты наглый…раб. Он попытался вывернуться, но ДжейА крепко встряхнул его: — Поцелуй меня! — Что ты себе позволяешь? — возмутился блондин. Однако он больше не пытался вырваться и просто надул губы. ДжейА прижал его к стене: — Поцелуй. Меня. Немедленно. Рен закатил глаза, но внезапно подчинился. Он приник к губам ДжейА и завладел ими. Долго и сладко целовал своего внезапного любовника, затем оторвался и спросил: — Ну, теперь-то я могу идти?.. Ладно, ладно, это же не в последний раз! ДжейА недоверчиво прищурился: — Значит, я могу рассчитывать на повтор? — Можешь, — выдохнул Рен и, выскользнув из его рук, исчез за драпировками.Часть 13
6 мая 2015 г., 19:56
Слуга привел ДжейА в комнату с темными, плотными драпировками, вперемешку с веревками и странными приспособлениями.
Парень знал все эти штуки, но никогда не использовал их и не позволял применять на себе во времена проституции. Значит, вот что любит Рен.
Рен уже был здесь. Он слащаво улыбнулся, подходя к ДжейА, и мгновенно впился в его губы, слегка покусывая и посасывая их.
Какое-то время они страстно целовались, затем Рен ловко стащил с ДжейА тунику:
— Снимай штаны. Медленно.
ДжейА подчинился и снял брюки. Под ними не было ничего.
Рен восхищенно обошел вокруг него, дотрагиваясь прохладными пальцами:
— Ты совершенен… Я буду особенно долго мучить тебя.
Он привязал ДжейА за руки и велел расставить ноги. ДжейА закрыл глаза и покорился судьбе.
За последующие несколько часов он убедился, что Арон сказал правду — сладкая боль…