Чувственность

      Косточка. Обыкновенная косточка, скрытая тонким слоем кожи, освещенная желтыми лучами уличного фонаря. Саске клянется всеми известными богами, что однажды эта косточка сведет его с ума.       Дневная жара спала, и в вечерней прохладе отчетливо чувствовался щекочущий по возбужденным нервам аромат апельсинов, которые они ели еще несколько минут назад. Сок тогда потек по пальцам нии-сана и Саске обхватил влажный мизинец губами - впервые в жизни он прикасался к Итачи вот так, ртом, - проведя по нему языком. И почти сразу, испугавшись возможной реакции, выпустил из плена. Строгий взгляд Итачи говорил о том, что подобная выходка была недопустима.       Сейчас же брат сидел в одних штанах спиной к нему и позволял провести привычный ритуал приготовления ко сну. Еще утром Итачи помогал ему надеть обувь, как будто случайно проводя кончиками пальцев по стопе, заставляя пальцы поджиматься от щекочущих ощущений. Еще днем в кафе Итачи спокойно держал ладонь на его ноге, изредка поглаживая внутреннюю сторону бедра, пока Какаши делал вид, что ничего не замечает. Еще пару часов назад Итачи придерживал его за талию, пока жители деревни провожали их презрительными взглядами. Кажется, бродит слух, что они наедине инцестом занимаются. Просто смешно.       Брат почти не двигался. Он просто позволял прикасаться – хоть немного утолить чужой голод по его коже перед тем, как они улягутся на одну кровать, сжимая друг друга в объятиях. Саске обводит косточку пальцами, поднимается дальше по лодыжке, но не дотягивается до колен, скользит по скрытым жесткой тканью бедрам. Переносит руки на поясницу, спускается ниже к поясу штанов, проводит почти неощутимо вдоль него, поднимается раскрытыми ладонями вверх по спине и зарывается пальцами в волосы, массируя затылок. Чуть надавливая проводит по шее, спускаясь к груди, на короткое мгновение прижимается, обнимая. Кожа брата теплая, пахнет так, что внутри все скручивается от непонятного желания, когда больше всего хочется вжать изящное тело в себя и соединиться до последней клеточки.       В такие вечера ему хочется поглотить Итачи, присвоить, растворить в себе. Или позволить сделать это ему.       Итачи вздрагивает от прикосновений, выгибается назад, когда руки спускаются ниже на живот, втягивает его, когда пальцы Саске ласкающими движениями обводят вокруг пупка.       -Пора спать, - напоминает он, когда Саске, увлекшись, пытается опуститься еще ниже.       Итачи мягко отводит его руки от низа живота, и он послушно берет деревянный гребень, начиная расчесывать волосы брата.       Возможно, он попробует зайти дальше в следующий раз.