Loser

***

Он ушел. Ушел на совсем из дома, и я не понимал почему мне так и не дали с ним увидеться. Брат он или еще кто, мне было все равно, я просто хотел убедиться, что это не он, я уверен, даже если внешне их невозможно различить, я бы все равно почувствовал кто передо мной… Но и Бобби больше не приходил. Будто бы за него попрощался кто-то другой, будто он сказал им что-то, чего я не должен знать. Я считал дни. Не могу сказать точно до чего, но я надеялся, что когда-нибудь мне будет это не за чем, и все вернется. Он вернется. Через две недели после ухода Чживона, у Джи случился приступ. Я сначала не осознал, что происходит, когда во время разговора он резко сел на пол и, спустя какое-то время, стал слезно просить кого-то «Не забирать его, не обижать». Я попытался поднять его с пола, но он, оттолкнув меня, забился в угол, разбив вазу, ещё больше паникуя. Его речь становилась все менее связной, и я не мог вспомнить, говорили ли мне раньше про то, что с ним возможно случится подобное. Когда Топ вернулся с улицы, он увидел этот несчастный комочек, сильно надорвавший свой голос и тут же бросился к нему. - Тихо мой хороший, тихо, я здесь, тихо… - Не забирайте его, прошу, они его… Это они виноваты….Прошу вас… Чжиен хрипел и рвался из объятий Бингу, совершенно его не замечая. Я думал о том, что определенно слышал что-то вроде « Все творческие люди…. Все….» И это точно говорил ему сам Джи. Чжиен плакал, пока совершенно не выбился из сил, перестав вырываться, но все также повторяя свои просьбы, а потом заснул, прошептав: - Оставьте Сынхена, это они виноваты… Топ взял его на руки и, не сказав ни слова, отнес в комнату. Я остался совершенно один. Прокручивая в голове тысячи раз ту фразу. Все то, что происходило с дорогими мне людьми, просто выбивало из колеи, но больше огорчало то, что я не могу никак помочь, никому не могу помочь и от ощущения собственной бесполезности хотелось кричать. Но кричать я не мог, чтобы не беспокоить Бингу с Джи, но кажется, что это было мне просто необходимо, чтобы вспомнить свое прошлое, из которого явно, по каким-то неопределенным обстоятельствам, были вырезаны важные куски моей жизни. Я сел на диванчик в прихожей и проявил слабость, позволив себе думать о том, что все слишком плохо и дальше будет только хуже. А вообще жизнь, интереснейшая вещь. Когда-то у меня не было никого, и я думал, что так и проживу всю свою жизнь, не доверяя никому и видя во всех только злобу и ненависть, я вспомнил их первое появление передо мной: совершенно непонятные люди, в непонятной одежде, да еще и, только подумать, так нагло похитившие меня. Только спустя время я понял, что улыбаюсь. И правда, каждый из нас, вспоминая какие-то нелепые случаи со своей семьей, улыбается. И я помню их, помню так отчетливо что готов поспорить, что через многие годы так же ярко представлю их образы. Но почему на этих людей обрушилось столько всего? Они заслужили лучшей жизни! Почему он ничего не сказал? Почему все случилось так внезапно? В голове то и дело всплывал образ Бобби, но совершенно иной, отличимый от того, каким я его знал: Вот он смотрит на меня и спрашивает: "Ханбин-а, скажи, я что-то делаю не так?" - но что же он мог делать не так, если все что было, было просто замечательно… Что же не так? Из-за того, что я погрузился в собственные раздумья, не сразу заметил стук в дверь. И поэтому не сразу открываю ее, даже не представляя кто именно мог прийти. А на пороге стоит он. Он вернулся. - Ханбин, прости. Он стоял какой-то совершенно другой, и я сначала посмотрел на него с опаской, не понимая, почему так стали трястись руки. Я хотел обнять его, хотел больше не отпускать и в то же время, я вспомнил о своем предположении что точно отличил бы своего Бобби от кого угодно… Это был его взгляд, я посмотрел на него еще раз и двинулся вперед. Он обнял меня. Не было никакой разницы между этим и другими его объятьями, и мне стало стыдно за мое сомнение. - Где ты был, Бобби, где? - Я хотел со всем разобраться и остаться навсегда. - И как? Получилось? - Нет, не получилось. И никогда не получится. Но все же, убивать часть своей души очень тяжело. - И что это значит? - Я не останусь навсегда, когда-нибудь меня убьют. - Не говори так, зачем кому-то это делать? - Чтобы жить, понимаешь? Я почувствовал, как его голос дрогнул. И он сильнее прижался ко мне, прошептав: - Он касался тебя, он сделал это с тобой, а я… а я не смог защитить тебя. Я совершенно не понимал, о чем он говорит. - Бобби, о чем ты? - Я все знаю, но я не виню тебя. - О чем знаешь? - Что Чживон сделал с тобой. - Как он что-то мог сделать со мной, если я даже не видел его не разу. - Что? Он посмотрел на меня и медленно помотал головой. - Нет, Ханбин, нет… - Что происходит? Объясни мне! - Скажи мне, что ты знаешь о нем? - Только то, что он твой брат. - Брат? - Ну да. Брат, с которым меня усердно не хотели знакомить эти двое. - Ханбин, ты его знаешь. - Откуда же? - Тебя нужно показать врачу. Он отпустил меня и направился в сторону комнаты Чжиена и Топа. Я схватил его за руку. - Туда нельзя, с Джи сегодня что-то произошло, поэтому не нужно их беспокоить, тем более я здоров. Он остановился и перехватив мою руку потянул за собой. - Давай не тратить время! Я чувствовал себя самым настоящим идиотом. Все знали что-то, что я почему-то с легкостью забыл. Я так отчаянно скучал по его губам, что не стал заострять внимание на сказанном, и только потом, когда он заснул, я стал прокручивать у себя в голове весь разговор. «Я не останусь навсегда, когда-нибудь меня убьют» «Не говори так, зачем кому-то это делать?» «Чтобы жить, понимаешь?» Убивать, чтобы жить. И я понял, что это самая настоящая война. Война между Бобби и Чживоном? Поэтому все постоянно спрашивают меня о нем. Пробелы в моей памяти потихоньку стали восполняться. «Он касался тебя» Я вспомнил эту боль в руках, и собственное сбитое дыхание. «Ты хотя бы осознаешь то, что он не пришел даже тогда, когда ты так отчаянно звал его?» Я звал его. Я ждал, а он почему-то не пришел, и поэтому я не хотел жить. Все это виделось мне так отчетливо, что мне перестало хватать воздуха и я прикоснулся к его лицу, и поцеловав, не смог поверить, что завтра это может оказаться совсем не он.