Муж из пророчества

Генхор Самое высокое здание в Генхоре – резиденция королевской наместницы. С балкона центральной башни этого дворца открывался прекрасный вид на весь город. Сначала перед взором представали шедевры зодчества – виллы местной знати. Далее, в окружении административных зданий, располагались городская площадь, а через улицу от нее – рыночная. Глядя на них, вспоминались Малое и Большое Небесные Светила. Так же, как от Дневных Светил зависела жизнь всех существ, от этих площадей зависела жизнь всех горожан. Множество артерий-улочек расходились в разные стороны, связывая сердце города с домами мастеровых и кристалловедов, мастерскими, цехами, ангарами и хранилищами. Множество серых, невысоких зданий складывались в причудливую мозаику. Генхор, в отличие от Великого Зеннона, столицы государства Зеннон, был промышленным центром и не имел на своей территории прекрасных дворцов. Карнецио никогда не бывал в столице и не видел этого великолепия, ему только оставалось наслаждаться видом родного города. Когда ему было плохо, а плохо было очень часто, он забирался на самую высокую башню материнского дворца и любовался городом. В подобные моменты Карнецио представлял себя сыном какой-нибудь Богини, а не наместницы, будто бы он находится на небесах и с высоты наблюдает за жизнью маленьких человечков. И в этих мечтах нет боли, нет унижений и страха, нет безысходности. Наместница Генхора, матрона София Лазанна, после рождения своей наследницы утратила способность к деторождению. Ей ничего не оставалось делать, как воспользоваться услугами женщин-сосудов, суррогатных матерей. За определенную плату, отдавая временно на ложе женщине-сосуду одного из своих мужей в качестве донора, она через десять месяцев получала своего законного ребенка. Так в семье Софии появилось еще две дочери и сын, а затем родился Карнецио. Но отец мальчика, не видя от жены ничего, кроме жестокости и вечных побоев, влюбился в женщину-сосуд и после рождения сына сбежал с ней. Подобного позора влиятельная матрона простить не могла. Она разыскала беглецов и жестоко казнила, а всю злобу от пережитого унижения перенесла на сына. Другие мужья, дабы укрепить позиции своих детей, поддержали травлю Карнецио. Во дворце собственной матери мальчик рос изгоем и отщепенцем, не видя ни любви, ни ласки вот уже шестнадцать лет. Только в своем убежище, на балконе высокой башни, он чувствовал себя человеком, а не ничтожеством. Две недели тому назад матрона София призвала к себе младшего сына: - Возрадуйся, никчемное создание, – холодно произнесла матрона, величественно восседая в резном кресле и свысока глядя на склоненную в низком поклоне фигурку сына. – Пришло время и тебе послужить во благо семьи. Через две недели королева Ксандра выберет себе нового мужа, и этим избранником станешь ты. Готовься в путь, завтра выезжаешь. И горе тебе, если выбор королевы падет на кого-то другого. Ты меня понял? - Да, госпожа, понял. Что еще мог ответить ей мальчик? Но отправиться в путь Карнецио было не суждено. Утром следующего дня, спускаясь по лестнице из своих покоев, он поскользнулся и скатился вниз. Итогом этого падения стал перелом ноги. Гнев матери был ужасен! Подобно страшному Демону она влетела в комнату, куда перенесли Карнецио, и набросилась на сына. Под руку попался хлыст для управления лангов – именно его пустила в ход матрона. Она била долго, не обращая внимания, куда наносит удары, не соизмеряя свою силу с хрупкостью тела мальчика. Сначала Карнецио пытался вымолить прощение у матери, потом мольбы перешли в крик, а после, сорвав горло, мог только хрипеть. Сброшенный с кровати, он попытался свернуться в маленький комочек, прикрыть голову и лицо руками. Но это плохо защищало от разъяренной женщины. Выместив свой гнев, матрона покинула его, приказав слугам привести «это тело» в порядок. В результате Карнецио получил сотрясение, перелом руки и двух ребер. То, что хлыст для лангов имеет плоскую форму, а его одежда сшита из простой грубой шерсти, отчасти спасло тело, не превратив кожу в кровавые лоскуты. Спустя две недели, пусть и с трудом, но он уже мог передвигаться при помощи специальных деревянных приспособлений. Теперь утрами Карнецио пробирался на свой балкон, прячась от чужих глаз. Каждый день в нем крепла уверенность в том, что на лестнице было разлито масло или что-то подобное, причем разлито это было неслучайно. Поделиться своими опасениями было не с кем, чувство страха, ненужности и полной незащищенности глубоко засели в душе мальчика. Северо-западная граница Зеннона, оазис Мучаемый голодом, Кристиан пропустил момент приближения воительниц. Совсем неожиданно перед ним выросла огромная фигура. Попытавшись отпрянуть назад, он столкнулся со второй воительницей, и его плечи тут же попали в стальной захват ее рук. Страх сковал мальчика, сил оказать сопротивление у него уже совсем не осталось, и он, направляемый своими конвоирами, пошел к центру лагеря. Его подвели к высокой, статной, черноволосой воительнице. Пытаясь рассмотреть женщину, Крис поднял глаза на ее лицо и столкнулся с взглядом, полным брезгливости и презрения. Вскоре вокруг них собрался весь лагерь. Женщины рассматривали его, переговариваясь на незнакомом языке. В этот момент Кристиан почувствовал себя маленькой букашкой под микроскопом. Однажды ему встретился рассказ фэнтези, повествующий о парне-пападенце в другой мир. Главный герой погиб в реальном мире и очнулся в ином, получил новое прекрасное тело, обладал сверхспособностями, знал местный язык и оказался пропавшим принцем, возращения которого ждали долгие годы. В итоге все были счастливы. Но с ним все совсем не так. Во-первых, он не погиб в реальном мире и духовно переместился сюда, а был перемещен сюда физически. Во-вторых, тело осталось прежним: не очень высокий, щупленький, волосы светло-пепельные, голубоглазый. В-третьих, не появилось никаких способностей, и он совершенно не понимал языка. В-четвертых, и это, пожалуй, было самым главным, - ему здесь совсем не рады. Кристиан кожей чувствовал волны негатива, исходившие от женщин, окруживших его. В то время как Кристиан предавался своим нерадостным размышлениям, ошалело вертя головой вокруг, королева все больше закипала. Мало того, что перед ней стоял грязный мальчишка-пустынник, так он даже не удосужился ответить ни на один вопрос. - Ваше Величество, может быть, он глухонемой? – предположила Аманда. - Или от пережитого шока не может адекватно воспринимать происходящее, - предложила свою гипотезу советница королевы, матрона Лидия. В этот момент мальчик заговорил. Вернее, он произнес только несколько слов на непонятном языке. - Видите, Ваше Величество, - советница поспешила успокоить королеву. – Как известно, к пустынникам относятся совершенно дикие племена, которые не приняли волю Богинь. У каждого племени есть свой собственный язык, и никто из них не говорит на языке Богинь. - Допустим, что он каким-то образом потерялся в Пустоши, набрел на этот оазис, а встретив моих воительниц, испугался и растерялся. Но у моего будущего мужа не может не быть имени! - Тогда нареките его сами. - Отныне этому мальчику даруется имя Агнецио, да будет так с согласия Великой Матери, прародительницы Богинь, - устало произнесла королева. – Пора отправляться к Буйному утесу. Рамана, пусть одна из твоих воительниц возьмет его к себе в седло. На этом судьба Кристиана была решена, и Великие Богини не даровали ему ни капли своей милости. Буйный утес Из-за гнева Богинь на земле образовалось множество каньонов и ущелий. Огромный горный пласт, словно шпиль покосившейся башни, грациозно возвышался над ущельем, на дне которого бежала бурная быстрая река. Наверное, поэтому данный утес и называли Буйным. В сотне метров от подножья утеса образовался стихийный лагерь, состоящий из нескольких десятков шатров разных цветов и мастей. Уже несколько часов лагерь гудел как растревоженный улей. Рассвет давно наступил. Вслед за Малым светилом на небо поднялось Большое Небесное светило, а королева так и не появилась. Собравшиеся люди нервничали, громко разговаривали, а некоторые начинали уже переругиваться. Громкий крик дозорной: «Движется отряд на лангах!» - заставил в мгновение ока смолкнуть все разговоры. Люди замерли в ожидании. Отряд, возглавляемый королевой, чуть сбавив скорость передвижения, останавливаться не стал, а направился сразу к шатру принцессы Сабрины. Только матрона Лидия Минлиида остановилась возле столпившегося народа и громко произнесла: - Я, Лидия Минлиида, вторая советница королевы уполномочена объявить волю королевы Зеннона, Ксандры. Сегодня на рассвете Их королевское Величество встретила юношу, который и станет ее мужем. Бракосочетание состоится сегодня после двойного зенита Небесных светил. К этому времени лагерь должны покинуть все те, кто не имеет никакого отношения к ритуалу. Такова воля королевы! После этих слов Лидия отправилась вслед за отрядом, а толпа взорвалась гомоном. Люди начали говорить одновременно, не слушая друг друга. Все были возмущены из-за обманутых ожиданий. Никому из них даже в голову не приходило, что королева никого не приглашала никому ничего не обещала, да и вообще здесь никого не должно было быть – тайна пророчества неразглашаема. Тем временем Ксандра, влетев в шатер, тут же приказала призвать жриц и дочь. В их ожидании она нервно мерила шагами пространство шатра, а ее спутницы уже расселись на разложенных подушках, даже не пытаясь прервать метания королевы. Возле входа воительницы удерживали мальчика, окутанного темными покрывалами. В шатер чинно вошли три жрицы и Сабрина в сопровождении наставницы. Строго соблюдая этикет, Старшая жрица выступила вперед, поклонившись, начала свою речь: - Приветствуем Вас, Ваше Величество. Да продлятся Ваши дни вечно по воле Богинь и во благо народа Зеннона. Так же в соответствии с этикетом Сабрина поприветствовала свою мать, хотя юркой и непоседливой девочке соблюдение этикета давалось с большим трудом. После того как все заняли свои места, Ксандра рассказала о событиях вчерашнего и сегодняшнего дней. - Ваше Величество, - задумчиво произнесла Старшая жрица, - все произошедшее соответствует пророчеству. Вы выполнили условие, покинув дворец в указанный день и отправившись в нужном направлении. В пророчестве ничего не говорилось о том, что Вы встретите мужа непосредственно у Буйного утеса, условие рассвета третьего дня соблюдены… - О, да Вы просто не видели ЭТОГО избранника! - перебила Ксандра. – А ну покажите его уважаемым жрицам! Воительницы, сорвав с Кристиана покрывала, вытолкнули его на середину шатра. Не удержавшись на ногах, он упал навзничь. Трехдневный голод, укачивающая скачка на лангах, душное покрывало забрали у мальчика все силы, и он не смог подняться, а помогать никто не спешил. Так он и стоял коленопреклоненный. - Простите, Ваше Величество, но такова воля Богинь, и изменить ее никто не в силе. Жрицы заберут его и подготовят к ритуалу. - Да, еще – мальчик невменяем. Словесную часть ритуала за него проведет матрона Аманда Гваара. Церемония пройдет сразу после двойного зенита, затем инициация брака, а после Вы отправитесь назад в монастырь, забрав его с собой. - Как пожелаете, Ваше Величество. Только позвольте отбыть с рассветом, а не в ночь. Мы опасаемся пустынников. - Отправляйтесь когда хотите. После инициации я не желаю его видеть НИКОГДА. В течение двух часов лагерь опустел больше чем на две трети. Зная жесткий нрав королевы, матроны, пытаясь уберечь себя и свои семьи от ее немилости, спешно исполняли приказ. Для Криса эти два часа прошли, словно во сне. Его искупали, одели в просторную рубаху и бриджи, на ноги натянули сандалии. Вся одежда была слишком велика и висела на нем, как на пугале. Он пытался просить поесть и попить, но его не понимали. Правда, попить все же дали приторно-сладкий отвар. Когда вошли в другой шатер, Криса поразило количество присутствующих женщин-громадин. Его вывели в центр шатра, за спиной остановилась воительница и крепко взяла за плечи. Рядом расположился его персональный черноволосый ужас в женском обличии, а чуть впереди – старуха в балахоне. В полной тишине начался ритуал. Кристиан никак не мог уловить его смысл. После долгих речей женщин старуха взяла в руки чашу, пошептала над ней и, всыпав порошок, поднесла к губам мальчика. Он неуверенно сделал глоток, и чашу отдали черноволосой ведьме. Затем ведьма подошла к Крису вплотную. Он попытался отшатнуться, но удерживающие за плечи руки не позволили этого сделать, и ведьма защелкнула на его руках браслеты. Одобрительный гул голосов возвестил о завершении обряда. Крис надеялся, что для него все уже закончилось и его оставят в покое или хотя бы накормят, но он глубоко ошибался. Войдя в свой шатер, Ксандре не сразу удалось обнаружить мужа. Он сидел на полу у противоположной от входа стене шатра, подтянув к груди ноги и положив голову на колени. Мальчик смотрел волчонком на вошедшую женщину. - Агнецио, подойди ко мне, – но мальчишка даже не шелохнулся. – Встань и подойди! На этот раз свой приказ она сопроводила соответствующим жестом. Мальчик поднялся, сделал неуверенный шаг вперед и замер на месте. Терпение королевы подходило к концу. - Подойди ко мне!!! – рявкнула она, но мальчишка даже не пошевелился, и тогда Ксандру прорвало. Она вмиг подлетела к мальчишке и наотмашь ударила его по лицу. От удара он вскрикнул и упал на пол. Воительница схватила его огромной ручищей за волосы и потащила к походному ложу. Крис взвыл от боли, вцепился в ее руки и попытался оторвать их от своих волос. Но все его попытки были тщетны. Их весовые категории были несоизмеримы, и своими действиями он еще больше раззадорил взбешенную женщину. Ударив еще раз и разбив его лицо в кровь, Ксандра швырнула мальчишку на ложе. Разорвав одним движением его рубаху, ошметками этой ткани она связала его вытянутые над головой руки и закрепила у изголовья ложа. - Если не хочешь по-хорошему, тогда все будет именно так, - зло прошипела королева ему в лицо. – Но инициацию я проведу! Зажав голову мужа, Ксандра одной рукой заставила открыть рот, а другой поднесла кубок к его губам. Вливая настой, дающий мужскую силу, не обращала внимания, что он не успевает глотать жидкость, захлебываясь. Пока наступало действие настоя, королева не спеша разделась и полностью обнаженной подошла к ложу. Быстрым движением сорвав с мужа бриджи, убедилась, что к соитию он уже готов. Оседлав бедра мальчика, она медленно начала движения. Через минуту все было кончено. Молча встав, королева в последний раз взглянула на мужа. Мальчик лежал неподвижно, не издавая ни звука, тяжело дыша. Из-под прикрытых век медленно текли слезы. - О Великие Богини, за что мне все это? – быстро одевшись, королева, не оглядываясь, покинула шатер.