Подземелье и колодки

Сэр Борис гордо шествовал через подземелья. Он до сих пор не мог нарадовался дарованной ему честью. Только вчерашним вечером его посвятили в рыцари. После церемонии он мало что помнил, поскольку выпил лишнего, но судя по сегодняшним слухам, что-то произошло. Кто-то безобразничал на дворцовых стенах, спускался по веревкам, скидывал вещи с окон. Было множество предположений, ничем не связанных между собой, но в двух вещах сэр Борис был совершенно уверен: история о троне, свисающем со стен замка не могла быть правдой, и принц Артур никоим образом не имел отношения к произошедшему хаосу. Даже если сегодня наследник находился в подземельях. С прошлой ночи. Сэр Борис собирался завернуть за угол, когда кто-то вдруг заговорил. Рыцарь остановился. — Завтра тебя посадят в колодки, — голос был насмешливым и, кажется, довольно знакомым. — И что? — этот голос сэр Борис признал сразу — принц Артур. — Тебя тоже. — Я не разбалованный наследный принц Камелота, — ответил первый голос. — Мне не привыкать. Сэр Борис опешил. Кто смел подобным образом разговаривать с принцем? — Я много раз бывал в колодках, — резко признал Пендрагон. — Когда же? Что-то я не припомню, хотя служу тебе уже четыре года. — Я просто перестал давать поводы отцу сажать меня в колодки. Наступил краткий момент тишины. — Заткнись, Мерлин. Я ничего тебе больше не расскажу. — Я вообще молчал. У рыцаря отвисла челюсть от такого неуважения. Он никогда раньше не слышал, чтобы кто-то заходил так далеко в общении с будущим королем. Узнав имя, он окончательно удостоверился в том, что это его слуга, и надеялся, что мальчишка в какой-то момент образумится и будет использовать правильный уважительный тон, вместо этого он вынужден был наблюдать за тем, как грубость обостряется с каждой фразой. Возможно, глуповатый слуга считал, что его поведение ему простится, потому что они с принцем сидят в одной темнице. — Кроме того, — продолжал Мерлин, — это твоя вина. — Вовсе нет, — исправил его принц, — твоя. Слуга возмущенно вздохнул от негодования: — Моя вина? Я всего лишь невинная жертва твоего плана. — В моем плане все было тщательно продуманно, — спокойно заявил Артур. — Именно твоя неспособность следовать ему втянула нас в этот бардак. — Хочу заметить, что не меня поймали с поличным. — Как ты в таком случае объяснишь свой провал? — с вызовом сказал принц. — Они знали, что у тебя был сообщник. А я был настолько глуп, чтобы следовать твоему плану. — Ты все же это сделал! — торжественно воскликнул Артур. — Что сделал? — Ты признал, что ты идиот, — с огромным удовлетворением подытожил он. — Первым признался ты. Тогда в тронном зале. Ты практически упивался этим. — Это была игра, и ты первый начал петь. — Сам ты начал. И пел куда громче. А как ты смешно хихикал… — Я не хихикал, — перебил Артур, но Мерлин его проигнорировал. — А как ты спускался по стенам замка из собственноручно сделанной веревки. Принц фыркнул: — По крайней мере, я не обнимался с каждым. — Я многих не обнимал, — оборонялся слуга. — Да, не успел. На тебя вообще никто не обращал внимания, пока ты не попытался обнять моего отца. Борис услышал, как Мерлин поперхнулся воздухом. — О нет… я был бы уже мертв, если бы это сделал. «Почему он не мертв?», — пронеслось в голове рыцаря. — Тебе повезло, что ты жив, — сказал принц. — Насколько я помню, в тот момент тебе было все равно, ты даже пытался обнимать рыцарей, которые уводили тебя из тронного зала. — Нет, — застонал Мерлин, — это не могло быть правдой. Ты говоришь это специально, чтобы я чувствовал себя еще хуже. Через некоторое время Артур спросил: — Ты сомневаешься в моих словах? — Нет, — поспешно ответил глупый слуга, — я сомневаюсь в твоей памяти, — сэр Борис шумно выдохнул. Слуга и его господин затихли. Рыцарь вдруг понял, что он подошел слишком близко и стал откровенно подслушивать. Это было неправильно, поступок недостойный рыцаря (а также принца, короля, великого волшебника, великой жрицы — кто у нас не любитель?). Однако только он сделал шаг прочь, как услышал голос Мерлина. — А ты баловался с платьем Гвен. Некоторым показалось это позорным. Эффект наступил незамедлительно. — Я должен с ней встретиться, — пролепетал наследный принц. — Артур, — попытался успокоить его Мерлин. — Я должен пойти и извиниться перед ней. — Артур, успокойся. — Она заслуживает извинений, — продолжал младший Пендрагон. — И всего, что только пожелает. Она же считает… — Артур! — слуга засмеялся. — Все не так плохо. Ты просто размахивал подолом ее платья и слегка дергал его за рукав. — О. — Ну, еще она вчера вечером отказалась тебя целовать, — дразнил Мерлин. — Почему? — встрепенулся принц. — Она сказала, что подождет, пока ты протрезвеешь. — Ах. А если бы нас не поймали из-за тебя, я уже получил бы этот поцелуй. Сэру Борису показалось, что он услышал возмущенное ворчание. — Из-за меня, да? И это говорит человек, который ржал как конь на обратном пути, когда мы стащили одежду твоего отца. — Я не ржал. Это был твой изысканный смех, Мерлин, ты просто не помнишь. — Конечно, во всем виноват я. Давай на меня все шишки. — Это было даже не смешно. Это в чью светлую голову прокралась мысль… — В твою, — категорично прервал его Мерлин. Сэр Борис больше не удивлялся дерзости слуги, он просто недоумевал от того, что принц так спокойно на нее реагировал. — Я так не думаю. Идея была слишком глупой, в твоем стиле. — Это была твоя идея, — настаивал Мерлин, прежде чем слегка понизить голос, — и я хочу знать, каким образом ты втянул меня в эту заваруху. — Хорошо, это я придумал, — наконец, сдался Артур. — Но ты не смог удержать свой энтузиазм. Сэр Борис нахмурился. Это было не возможно. Принц разговаривал с простолюдином, со слугой, словно со старым знакомым. — Ох! — голос Мерлина прервал размышления рыцаря. — Я не могу поверить, что ты нашел эту идею блестящей: связать королевское белье и сделать из него веревку, по которой можно спуститься вниз? — Мерлин, как часто ты мне лжешь? — Никогда, сир. — Сэр Борис был ошеломлен, как такому хаму удалось вложить уважение в свой ответ. — Ой! — пискнул Мерлин, после громкого хлопка, похожего на подзатыльник. — Это за что? — За то, что ты полный идиот! — легкомысленно отрезал принц. — Потому что я слушаю тебя, — колкая дерзость снова промелькнула в тоне слуги. — Ты знаешь, что я попадаю в колодки каждый раз, когда следую твоим приказам? — Нет, это не так. — Да ну? — Борис заметил, что Мерлин, по всей видимости, только набирал обороты не собираясь отступать. — Помнишь, когда ты развлекался с Софией? — Еще одно слово в этом роде, и ты будешь жить в колодках, — угрожал Артур. — А в первый раз, когда мы встретились… — Насколько я помню, это ты тогда пытался меня ударить. Я не виноват. «Что он сделал?!» — Ты меня вынудил. Ты практически приказал мне сделать это, — Борис услышал вздох. — И теперь мы имеем то, что имеем. — Но в том, что случилось сейчас, — зарычал Артур, — виноват ты. — Скажи мне, а кто настаивал поддержать Гвейна, выпить с ним, сыграть в какую-то сомнительную игру, позабавиться над другими рыцарями, заставить их нас ловить, потому что ему было скучно? — Не похоже, что я втянул тебя в это силой, — пожал плечами принц. Наступила тяжелая пауза, прежде чем наследник заговорил снова: — Кстати, а где Гвейн? — Кажется, он не попался, — чуть неуверенно ответил Мерлин. — Конечно, нет, он, наверняка, просто вырубился где-то. Еще одна непродолжительная пауза. — Это Гвейн виноват в том, что мы попались! — неожиданно воскликнул Артур, и сэр Борис отшатнулся от внезапности, голос принца повышался с каждым словом. — Он не мог оторваться от бутылки, чтобы помочь нам скрыться. — Он как бы вырубился, — объяснил Мерлин — Это вина Гвейна, — не слушая его, заявил принц. — Да, — согласился Мерлин. Вдруг наследник расхохотался: — Я удивлен, что мой отец не ищет какого-то мифического колдуна. — Какого еще колдуна? — в ужасе прошептал Мерлин. — Не будь такой девчонкой. Никакого колдуна нет, — Артур сказал это так, словно для него это было совершенно очевидно. — Просто пошел слух, что один из горожан видел старичка с белой бородой, который удержал падающий с окна трон с помощью магии, но это же бред, наверняка ему это приснилось, ведь трон до сих пор стоит на своем месте. Именно в тот момент сэр Борис понял, что подслушивал слишком долго, вместо того, чтобы выполнять свою задачу: патрулировать подземелья. Он встряхнулся и зашагал вперед, делая вид, словно и не останавливался. Принц Артур и его слуга появились в поле его зрения. Они находились напротив друг друга: Артур стоял в углу, а Мерлин сидел у задней стены. — Ах, — вздохнул Артур, — я уже начал беспокоиться, что все рыцари покинули свои посты. На Камелот напали? — Нет, Ваше Высочество, — почтительно ответил сэр Борис, старясь звучать спокойно. — Сигнальный колокол… — Сигнальный колокол может и не звонить, — пренебрежительно перебил его наследник, прежде чем вернуться к своему первоначальному вопросу. — Значит, ты уверен, что Камелот в безопасности? — Да, сир, — ответил сэр Борис, его лицо побледнело. — Отлично! — взволнованно воскликнул Артур, чем напугал рыцаря. — В таком случае я хочу, чтобы ты привел сюда сэра Гвейна. — Сир, — осторожно начал Борис, — король велел нам игнорировать ваши приказы. Артур угрожающе улыбнулся. — Ладно, — он отправил многозначный взгляд своему слуге. — Мерлин. — Что? Нет! — запаниковал тот, словно понял принца с полуслова. Борис же пребывал в полном неведении, наблюдая за тем, как Мерлин и Артур общаются между собой одними лишь взглядами и жестами. — Ладно! — всплеснул руками слуга. — Сэр… — он умолк. — Борис, — подсказал Артур. — Борис, — повторил Мерлин. — Арестуйте Гвейна за… — Артур предупреждающе взглянул на него, — за то, что мы из-за него сидим здесь. — Я должен продолжить патруль, — оскорбленным тоном отказался Борис. Он не собирался выполнять приказы слуги. * В тот же вечер в таверне «Восходящее солнце» сэр Борис выпивал с небольшой группой рыцарей. — Вы никогда не поверите тому, что сделал слуга принца Артура! — объявил Борис. Другие рыцари склонились и затаили дыхание в ожидании. — Этот мальчишка осмелился дерзить своему господину, — заявил рыцарь с чувством удовлетворения. Тем не менее через мгновение раздался коллективный стон, окружающих его рыцарей: — И что? Сэр Борис впал в замешательство. Он был смущен. Это не могло быть в порядке вещей. — Я забыл, — хмыкнул Леон, — ты новичок.