Почему?

      Отворив дверь и впустив тем самым немного света в мрачное помещение с высоким потолком, он обнаружил ее в той же самой позе, что и всегда: покорно сидящую на полу в тусклом лунном свете, который проникал в комнату через окно. Больше не было истерик, криков, всхлипов. Лишь взгляд, устремленный куда-то вдаль, туда, где бесконечная белая пустыня соединялась с темным небом. Казалось, она вообще никогда не двигается, как будто она просто предмет интерьера этой комнаты, не меняющий своего местоположения: безжизненный, безвольный, безликий. - Почему ты постоянно смотришь в окно? Она вздрогнула от неожиданно эхом раздавшегося в звенящей тишине голоса своего тюремщика. Бледная кожа, растрепанные рыжие волосы, растерянный взгляд, натянутая улыбка. - Луна. Она сегодня очень красивая, - тихо произнесла девушка. Она осознавала, что он прекрасно понял, что она солгала. Но устраивать спектакль - нет, это слишком. Силы закончились. Осточертели сменяющие друг друга надзиратели, то и дело наведывающиеся к ней, Айзен, эти стены. Окно - единственное что напоминало о том, что там за ним есть мир. Нормальный мир, реальный, к которому она привыкла, который любила. - Ты попала сюда по собственной воле, встала на нашу сторону. Ты сделала свой выбор, Женщина. Но все равно продолжаешь каждый день смотреть в это окно. Ожидаешь увидеть на горизонте своих соратников, спешащих к тебе на помощь. Тот рыжий синигами и его друзья...почему ты так уверена, что они придут за тобой?       А ведь и правда, откуда ей знать, что они придут? Что Тацке, которая даже понятия не имеет о существовании Хуэко Мундо, и о том, где сейчас она, Рукия и Ренджи, которые вообще являются частью другого мира, Садо и Исида, которых с натяжкой можно было назвать хотя бы приятелями, Куросаки, так и не знающий, по-видимому даже не догадывающийся о ее чувствах, не бросят ее здесь? - Ты хоть знаешь, как долго ты здесь находишься? - резко, холодно, не дожидаясь ответа, добавил арранкар. На мгновение снова воцарилось молчание. Сколько же? Неделю, месяц, или еще дольше? Она попыталась прикинуть, но тщетно. - Нет, здесь же все время темно, - опустив глаза в пол и прижав руку к груди выдавила из себя Орихиме. - То есть ты понятия не имеешь, сколько времени провела тут, ровно как и не имеешь представления о том, где сейчас твои друзья, помнят ли они о тебе или давно забыли, но все равно ждешь, что они придут и спасут тебя? Это так глупо. Ты ведь даже не знаешь, живы ли они.       Что-то больно кольнуло под самой грудью. Как смеет он лишать ее единственного, что осталось, единственного, что помогало держаться и не сойти с ума? В медленно поднятом на арракнара взгляде что-то изменилось. Нет, она не позволит...Неожиданно для себя самой Орихиме наконец твердо осознала, почему была уверена в том, что ее просто не могут бросить здесь, они обязательно придут за ней. - У нас это называется надежда, - голос, обретший уверенность, твердый и спокойный. - Надежда? Объясни мне, я хочу понять, что это такое. Почему люди так полны ее? - Улькиорра не поменялся в лице, хотя и был озадачен. Он пристально уставился на пленницу, дожидаясь объяснения.       Как объяснить то, что нельзя увидеть, но можно лишь ощутить? Она же не может вывернуть наизнанку свою душу и показать ему горящий в ней уголек, согревающий ее все это время: "Смотри, вот же он, неужели ты не видишь?!". Как объяснить, что самое ценное, то, что придает сил в тяжелые моменты, вовсе нематериально. Нелогично, но если не верить в то, что все будет хорошо, как дальше жить?       Орихиме улыбнулась, теперь уже по-настоящему, благодаря сомнениям, посеянным Улькиоррой, она теперь ясно и совершенно четко знала ответ. Уголек надежды в ее душе теперь полыхал пожаром. Пусть он и не поймет ее, плевать. - Надежда, это последнее, что умирает в человеке©...