Кузнец своего счастья.

Сквозь пелену сна я чувствую тихое копошение рядом и с неохотой открываю глаза, чтобы осмотреться. Но что можно разглядеть в полной темноте? Сейчас уже наверное середина ночи; на пляже стих гул, не слышно заведенных машин, звуков музыки и смеха отдыхающих. Лишь шум волн, накатывающих на берег... - Давыдов, - шепотом позвал я, пытаясь нащупать свой телефон рядом со спальником. Но сосед не ответил, поэтому пришлось добавить. - Прекрати ворочаться, ты мне спать мешаешь. Рядом вновь началось шевеление и я замер, услышав незнакомый голос: - Никита? - Неуверенно произнес он. Сердце в груди начало отбивать чечетку и на меня обрушилась волна адреналина, заставляя дышать чаще. Какой ещё Никита? Почему мне ответил совершенно чужой голос, а не знакомый Давыдов? Я, не долго собираясь с силами, выскочил из спальника и, в полной темноте, принялся искать заветный замочек, который открыл бы палатку. - А ну стой... Незнакомец позади начал выбираться из спальника, который, кстати, был отдельным. И если я не смог найти свой телефон, он сделал это без труда, обрушив на меня ослепляющий свет от экрана. Насколько сильно мне захотелось исчезнуть, не передать словами. Я был в чужой палатке, рядом с чужим альфой, но почему? Не мог ведь я так сильно упиться одной банкой пива! Незнакомец не заставил себя ждать и резко схватил меня за запястье, разворачивая и заваливая на измятый спальник: - Ты кто? Где мой Никита, черт подери! - А где мой Давыдов!? - С не меньшим возмущением выпалил я, жалобно смотря на столь же непонимающего альфу. - Твой Давыдов наверное там, где и должен быть - в вашей палатке! А эта палатка моя, какого черта ты здесь делаешь? - Клянусь, не знаю! Но если я здесь... смею предположить, что твой Никита сейчас на моём месте. - Мой голос предательски задрожал и я почувствовал, что вот-вот окажусь на грани обморока. - Снова этот гаденыш решил гульнуть... ну я ему устрою! - Зарычал незнакомец. - Быстро показывай где вы остановились! Никита оказался тем самым зеленоглазым чудом, с привлекательной фигуркой и волосами до задницы. За эти длинные волосы его и волокли из нашей с Давыдовым палатки. Омега визжал, брыкался, но вины своей не признавал даже при том, что был пойман на горячем. Меня лишь радовало наличие на нём трусов, что означало - секса ещё не было. - Так и знал... - Разочарованно вздохнул Давыдов, когда мы остались вдвоём. Я же, пытаясь сдержать гнев, еле заставил себя забраться в жаркую палатку, где только что происходило то, о чем даже думать не хотелось! Горячий общий спальник заставил меня поморщиться и испытать море противоречивых чувств: злость, растерянность, непонимание и обида. - Что ты знал, Давыдов? В воздухе всё еще витал запах чужого омеги - нежный и тонкий аромат цветов, с которым мои жалкие мандарины никогда не сравнятся. - Что это не ты мне минет делал... - Всё с той же интонацией ответил сосед. - Неужели!? Болван! И тебя ничуть не смутило, что это не я? - О как... - Я не о том! Тебе не показалось странным, что я сейчас не в палатке? Может быть меня уже по рукам где-нибудь пускают пьяные студенты, а ты тут... - Я зарычал от вновь накатившей злости, которая затмила все другие чувства. - Ненавижу тебя! Не удивлюсь, если это ты меня подкинул в чужую палатку. Чертова кукушка! - Сам ты кукушка, Тём. И прекрати орать, мы не в закрытой комнате, а в палатке, через которую твои вопли на полпляжа слышно. - Голос Давыдова звучал немного устало и в темноте послышалось шуршание. - И ты со спокойной совестью ложишься спать? А если этот мордоворот сейчас, разобравшись со своим гулёной, придет к нам, что бы тебе зубы пересчитать? - Не придёт. Если бы он верил, что это я соблазнил чужого парня, тогда да, сразу бы врезал мне. Но у них, по видимому, это не в первый раз, а значит для омеги не в новинку оказываться в чужой постели. Так что не злись и ложись спать. - Я злюсь не из-за того, что тебе тут приятности делали, а из-за того, что этот зверь меня там чуть было не придушил, когда понял, что я не Никита! - Так вот как его зовут, - усмехнулся Давыдов, кутаясь в спальник. - Извини, я серьезно не знаю, как ты там оказался. - Как-то не искренне ты извиняешься... - А ты заслужил всю эту фигню, Тём. Меньше врать будешь. Наверное, скажи ты этому омеге, что мы просто друзья, он бы деликатно попросил тебя побыть в стороне, а не повёл бы пьяного в свою палатку. - Ты откуда так много знаешь!? - Видел, как вы болтали на берегу... а потом ты уснул на лежаке и он помогал тебе подняться. Я в то время заболтался и не обратил внимание на дальнейшее развитие событий. - Давыдов, ты просто жучара! Сам же минуту назад сказал, что понятия не имеешь, как я оказался в чужой палатке! Со стороны альфы послышался очередной тяжелый вздох. Я явно надоел ему своей болтовней и возмущениями, но что мне оставалось? Давыдову было настолько плевать, что меня всего потряхивало от обиды. А вдруг, действительно, случилось бы что-то плохое? Как можно оставаться настолько спокойным, если друг пропал? - Тём, ну я серьезно не заметил, что в спальнике спит кто-то другой, я же не щупал тебя и не лапал, чтобы понять разницу. Пришел и тихо лег на свой край. - А запах? - После пары банок пива я не особо чувствителен к таким мелочам. Но вот когда "ты" начал ёрзать, устраиваясь у моих ног - это показалось мне странным. Да что я оправдываюсь... я думал, что ты мне минет решил сделать, о чем можно было думать в такой ситуации? Я лежал и наслаждался! - Мы друзья, Давыдов, с чего бы я вдруг начал такое вытворять? Нужно было "меня" оттолкнуть... - Ну да, каждый день мне мой оме... - Давыдов подавился своими же словами, после чего начал кашлять. - Не каждый день мне минет делают, чтобы от него отказываться. - Ты точно это пытался сказать? - Недоверчиво уточнил я, но, видимо, мне послышалось. - Точно. А теперь заткнись и ложись уже спать. Всё обошлось, все живы. Или ты бесишься от зависти, потому что тоже хочешь, что бы тебе отсосали? - Идиота кусок... ничего я не хочу, спи! Спать мне уже не хотелось, а злость на Давыдова не утихала. Казалось, если останусь рядом с ним, то мои руки непременно потянутся к его шее, чтобы придушить. Дабы не совершить грех, я тихо выбрался из палатки, достал из машины плед и отправился поближе к морю, чтобы успокоиться под шум волн, но и это мне не удалось. В нескольких метрах от меня отчаянно всхлипывал тот самый длинноволосый изменник, которого в своих мыслях я прозвал кукушкой, подозревая теперь, что именно он подкинул меня в чужую палатку. - Не реви, мешаешь! - Рявкнул я на него погромче, чтобы он мог меня расслышать сквозь собственные завывания. - Хочу реветь и буду! - Неожиданно дерзко отозвался парень, показав мне язык, который я увидел только благодаря свету от экрана телефона, что был в его руках. - Сам виноват что не умеешь хранить верность. А теперь строишь из себя расстроенного... раньше надо было думать! - Не смей меня осуждать, вонючка! Ты ничего не знаешь. Я открыл рот от возмущения. Вот как, а вонючкой меня точно ещё не называли. Уйти от Давыдова теперь казалось мне не самой лучшей идеей, ведь если я придушу Никиту, будет гораздо сложнее потом справиться с совестью. Тем временем омега поднялся с песка и направился в мою сторону, да с таким видом, словно собирается надрать мне задницу, однако это было не так. Подойдя ко мне, парень сел рядом, продолжая всхлипывать и обнимать себя за плечи, явно намекая, что мне нужно поделиться с ним уголком пледа. Но вредность и обида за "вонючку" накрыла меня с головой: - Решил добить меня своим хныканьем в ближнем бою? - Мне плохо, не видишь что ли? Нет, чтобы помочь, так он издевается... Никита растер по щекам слезы и уткнулся лицом в ладони, продолжая вздрагивать при каждом вздохе. И тут моё сердце начало оттаивать... почему-то у меня не получалось оставаться безэмоциональной скалой, когда рядом кто-то горько плакал. Я развернул сложенный вдвое плед и накинул половину на плечи омеги. Он зашмыгал носом, а потом взглянул на меня с благодарностью: - Спасибо. - Ну и чего ревёшь? Тебя альфа ударил? - Нет, хуже... - Никита придвинулся ближе, к моему теплому боку. - Он мне изменяет! - Хочу заметить, ты и сам недалеко ушел. - Я хотел отомстить. - И какой это был раз? Омега поник, опустив голову: - Четвертый. Да это всё он, постоянно вижу его флиртующим с кем-нибудь, вечно от него пахнет чужими омегами, а как-то я нашел в бардачке его машины кружевные трусики! - А с поличным ты его брал? Или были только косвенные улики? - Только улики... Я обнял беднягу за плечи и состряпал сочувствующее лицо, хотя, на самом деле, мне хотелось рассмеяться. Не от того, что я злой и непонимающий, просто глупо было с его стороны бежать в чужую койку от одних только подозрений. На его месте я бы расставил дома камеры, чтобы уличить любовника в измене, ну или поговорил бы с ним, пытаясь выведать правду. - Может быть трусы он купил для тебя, а запахи на работе подцепил? Что до флирта, так это, скорее всего, ревность в тебе заговорила. - Думаешь? Никита оказался на редкость доверчивым и ведомым. Стоило мне посеять в его голове мысль о том, что альфа не изменял ему, омега тут же принял это и вновь возрадовался жизни, собираясь извиниться перед своим парнем. Но тут в моей голове поселилась другая мысль - а что если этой доверчивостью альфа пользуется в своих целях? Что может быть проще, чем изменить, а потом поцеловать и сказать, что он ничего не делал? Глупый, наивный омега поверит, и порочный круг измен продолжится... Но ведь Никита уже не первый раз изменил своему парню, в качестве мести, и почему-то они всё ещё не расстались. Может быть, альфа просто прощает его, и мирится с беспросветной глупостью? И зачем я копаюсь в чужих отношениях? Мне бы свои создать, хоть какие-нибудь! Омега протянул ко мне свою холодную ладошку, влажную от слез: - Меня Никита зовут, можно просто Никки или Ник... - Артём или Тёма, как угодно. - Ты извини меня, ладно? Ну, что я так поступил. Ты пока пьяненький был, я тебя в свою палатку отвел. Сергей уже час как спал нетрезвый. Я думал, что никто не заметит, а потом я вернусь, разбужу тебя и отведу обратно. - Так вот как всё было... - Да. Ты только на своего парня не злись, я под спальником был, он и не узнал меня, даже Тёмой называл. Я улыбнулся, представив в каком шоке был Давыдов в тот момент: - А что-нибудь ещё говорил? - Радовался, что это наконец-то произошло... ты ему что, совсем не даешь? - Да не парень он мне. Я просто обиделся, что Давыдов меня бросил и ушел купаться со своими поклонниками, вот и соврал. - Ревность, она такая... - Ехидно подметил омега, толкая меня в бок. - Это не ревность. Какая может быть ревность к Давыдову? Я ведь не влюблен в него. Продолжая повторять себе эти слова снова и снова, я вернулся в палатку, где тихо сопел альфа. Он свернулся калачиком, подмяв под себя половину спальника, и мне пришлось постараться, чтобы отвоевать для себя хотя бы кусочек.