Дьявол душит "гада"

Дьявол носит "Прада" Дьявол водит "Лада" Дьявол душит "гада" Саус Парк – тихий, мирный, ничем не примечательный горный городок, каких в Колорадо много. На первый взгляд кажется, что здесь живут совершенно обычные люди, такие же, как и мы с вами. Но все отнюдь не так, потому что у жителей этого города есть одна маленькая особенность – они очень любят думать, причем так, что населенный пункт может впоследствии исчезнуть с лица Земли. Здесь не бывает такого, чтобы малюсенькая идея заглохла за ненадобностью. Она развивается до тех пор, пока не случится какая-нибудь катастрофа. Поэтому Саус Парк в такие моменты можно сравнить только с раковой опухолью, требующей немедленного удаления. Но дело в том, что это злокачественная опухоль, то есть сколько бы мир не пытался стереть ее с лица Земли, она снова через какое-то время будет представлять большую опасность для всего земного шара. Итак, у матушки Земли онкологическое заболевание. Венера и Марс ей искренне сочувствуют, поддерживают в трудные минуты и стараются вести себя так, как если бы у их подруги совсем не было никакого заболевания. Она держится достойно. Она снова решает сделать операцию, чтобы избавиться от своего мучителя – жителей маленького тихого городка. Обитателям Саус Парка непостижима такая поговорка, как «Думать вредно – мысли заведутся». Касается это всех жителей от мала до велика, от крутых до лузеров, от неформалов до трансвеститов. Касается это и группы подростков, собравшихся для обсуждения одного очень важного вопроса в подвале дома Эрика Картмана. Опять же, обыкновенные тинейджеры семнадцати-восемнадцати лет думают о чем-то, что соответствует их возрасту: спорт, музыка, учеба, концерты, видеоигры, наркота, секс и другие его ответвления в соответствии с физиологическими потребностями и так далее. Однако юноши не собирались обсуждать ничего из вышеперечисленного. Их заботило нечто другое. Точнее даже будет сказать не нечто, а некто. Но лучше начать все по порядку, с самого начала. *** Одним весенним утром банда, состоящая из четырех человек, решила подшутить над Баттерсом. Это уже были не те безобидные приматывания тела скотчем к скамейке, и не простое привязывание школьника к флагштоку. Ребятам уже давно не девять, и планы у них стали намного жестче. К примеру, когда проходили уроки физкультуры, они посыпали всю одежду Пипа красным перцем, после чего жертва долго носилась по коридорам, пытаясь избавиться от жгучей боли во всем теле, подсыпали в чай слабительное, окунали головой в унитаз и делали тому подобные обидные и неприятные вещи. Так было всегда, пока однажды, месяц назад, их внимание не привлек кое-кто другой. Развлекаясь с Пипом, ребята не заметили, что с Баттерсом произошли сильные изменения. Он стал красив, и эту красоту хотелось уничтожить. У парней она вызывала только отвращение, чего нельзя было сказать о женской составляющей класса. Девушки стали кружиться вокруг новоиспеченного красавца, словно бабочки вокруг цветка. Они просто обожали его общество, и это бесило мужскую часть класса еще больше. В списке самых симпатичных парней он с одиннадцатого места переместился сначала на пятое, обогнав Твика, Кевина, Джимми и других парней, а потом и вовсе стал первым. Вот так вот за какой-то месяц неудачник взял верх над всеми, превратившись в супер-мега-сексапильного метросексуала. Причина сей метаморфозы была неизвестной, но факт оставался фактом. Баттерс записался на кружок вокала, сочинял девушкам стихи и песни, рисовал пейзажи, ходил на бальные танцы. Стоило ему сделать пару движений, как тут же к нему со всех сторон слеталась прекрасная половина человечества. Мужская гордость – штука сложная и опасная, особенно когда на нее посягает неудачник с большой буквы. Так вот, одним прекрасным утром, когда солнце только-только начало восходить, а уроки в школе уже шли полным ходом, на одной из перемен четверка схватила метросексуала под руки, уволокла в туалет и измазала его лицо зеленкой. В качестве завершающего штриха Кенни написал маркером ему на лбу жирными буквами слово «член». У Стотча короткие волосы, и хоть как-нибудь прикрыть столь ужасную надпись было нечем. Он отбивался как мог, дрыгая всем телом, пытаясь высвободить руки из цепкого захвата Стэна и Картмана. Кайл тем временем стоял на стреме. Он не особо любил такие издевательства, предпочитая оставаться в стороне, однако, если их и ловили за хулиганство, то отчитывали всех четверых. Кенни, закончив работу зеленкой, блаженно потер руки, глядя на свое детище, и велел выпихнуть неудачника из туалета, мол, пусть все полюбуются. Баттерс, услышав такое, начал извиваться в руках своих мучителей еще сильнее, умоляя о пощаде, и даже пустил слезу. Увы и ах, у Стэна с Картманом на тот момент отсутствовали милосердие и сочувствие. Они ни за что не хотели упустить возможности поглумиться над своим одноклассником. Кайл открыл входную дверь, через которую спустя секунду пролетел Баттерс, и тут же закрыл, не дав жертве спрятаться от взгляда сотни глаз не особо дружелюбных учеников. Прильнув ухом к дверной щели, они услышали, как по коридору прокатилась волна истерического смеха. Ребятам удалось защитить свою мужскую гордость, поэтому они, словно триумфаторы, каждый выпячивая грудь колесом, вышли в коридор приветствовать публику. Но вот никто не ожидал, что зеленый метросексуал набросится на одного из героев, Кенни, и начнет что есть мочи его колошматить. Борьба между двумя блондинами завязалась нешуточная: Кенни, собравшись с мыслями, двинул противнику кулаком в живот, а затем вытолкнул несчастного через главный вход на улицу. Тот по инерции пролетел над землей несколько сантиметров и плюхнулся в слякоть на бок, прикрывая жизненно важные органы. Кенни на этом не остановился, он одним рывком поднял Баттерса за воротник белой рубашки и тут же нанес удар по лбу, где, собственно, находилась непристойная надпись. Жертва зеленки, в свою очередь, придя в себя после такого сильного удара, со всей силы наступила своему противнику на ногу, так, что тот заорал от боли. Воспользовавшись моментом, Баттерс выпихнул Кенни на дорогу. В этот момент мимо на полной скорости пролетала иномарка. Машина даже и не подумала затормозить (наверняка за рулем был очередной старпер), поэтому через несколько секунд ребята, собравшиеся посмотреть на эпическую драку, услышали приглушенный стук о металл. Кенни поднялся в воздух, хаотично болтая руками и ногами, как тряпичная кукла, а затем с грохотом упал наземь, оставив вокруг себя ярко-алый ореол. - Господи! Баттерс убил Кенни! - Сволочь! - Да ладно вам, - махнул рукой стоящий рядом Крейг, на лице которого читалось полное безразличие ко всему происходящему, - завтра он снова пойдет в школу, как будто бы ничего и не было. - Человек умер! О боже! Мне теперь будут кошмары сниться! – завопил Твик, рвя на себе волосы. - Для того чтобы тебе снились кошмары, тебе надо спать, а не пить этот драный кофе по ночам, - все так же безразлично оповестил Крейг своего друга. - Бесполезно! Мне даже снотворное не помогало! - Да потому, что только у такого барана, как ты, хватило ума запивать снотворное кофе. И только у такого барана, как ты, хватило мозгов за один присест проглотить все таблетки, запивая этим же гребаным кофе, - пояснил Крейг в том же тоне. - Крейг, ну твою ж мать, когда ты стал таким многословным? – съежился Картман – монотонный голос Крейга раздражал его. - Смотрите! Кенни встает! – выкрикнул Клайд, указывая пальцем на тело. Кенни медленно отпечатал себя от земли. Встав во весь рост, пострадавший в ДТП начал с интересом изучать кисти рук, предплечья и живот, торчащий из-под расстегнутой парки. Затем он стал ощупывать лицо, острое и худое. После юноша принялся рассматривать свою окровавленную челку, спавшую на глаза. И только когда закончил осмотр, широко улыбнулся с ужасом пялящимся на него ребятам. От его улыбки у всех присутствующих засосало под ложечкой, ибо это была не улыбка Кенни. В ней отсутствовала похоть и извращение, которые были так свойственны юноше. Она источала нежность и добро. - О Господи! Зомби! Он меня убьет! Сожрет мозги! Выпьет всю кровь! – выкрикнул Твик, падая на колени, и начал монотонным голосом чеканить следующее: - Господи Иисусе Христе, воспомяни боль и горечь, от которых Сердце Твоё умирало на кресте… - Да заткнись ты уже, - прервал Крейг молитву, двинув по уху Твику раскрытой ладонью. Тот от испуга прыгнул на руки к рядом стоящему Токену. - Эм…Кенни? – осторожно окликнул Стэн своего друга, но тот не обратил на него никакого внимания, разглядывая свое отражение в образовавшейся луже, которая когда-то была снегом. - Кенни, мать твою, скажи что-нибудь! – взбесился Картман. - Пацаны, может у него контузия или что-то типа того? - Хм…- многозначительно промычала толпа собравшихся зевак, подходя ближе к пострадавшему. Кенни продолжал любоваться собою в отражении, как будто пытался найти на своем лице карту сокровищ. Чем больше он изучал черты лица, тем шире становилась его улыбка. - Кенни… может, врача вызвать? – не на шутку обеспокоился Кайл, держа наготове сотовый и с ужасом наблюдая за странным поведением своего друга. - Нет! Я не Кенни! Я белый голубоглазый мальчик! – пролепетал нежным высоким голосом тот, оторвавшись, наконец, от своего отражения. - Уииии! Я снова ребенок! - Майкл Джексон?! – в один голос удивились ребята. - О нет-нет, какого черта? Что на сей раз тебе нужно?! – Стэн схватился пальцами за переносицу. - Я хочу играть! Давайте залезем на дерево! – предложил Майкл голосом, полным восторга от своего нового тела, и лунной походкой подтанцевал к ближайшему дереву. - Нет, мистер Джексон! У вас же, наверное, сломаны почти все кости! – попытался остановить его Кайл, схватив его за рукав окровавленной оранжевой парки. - Нет! – Майкл рывком освободился от захвата и принялся исполнять танец из клипа «Триллер», разбрызгивая кровь и напевая припев: - Я снова мальчи-и-ик! Я воскрес! И пусть сломаны все кости, вам меня не остановить, Ведь я же белы-ы-ый! Я – ваш друг. Так давайте играть вместе, веселиться и любить! Хи! Хи! О-о-о-о-о! - Мистер Джексон, остановитесь! Скажите, что вам нужно, и мы это сделаем, только, прошу, покиньте тело! Верните нам Кенни! – умолял Кайл, пытаясь остановить зомбический танец неКенни. - Нет! Я не покину это тело, пока меня не полюбят! Меня никто никогда не любил по-настоящему! Я хочу, чтобы меня полюбил мальчик! Пусть это будет кто-нибудь из вас! – начал капризничать поп-король, топая ногами как маленький ребенок. Ребята переглянулись между собой и, не сговариваясь, бросили Баттерса к ногам поп-звезды. - Ты виноват в случившемся, ты и расхлебывай, - прокомментировал Картман. - Нет! – снова топнул ногой Майкл, - я не хочу никого насильно заставлять любить меня! Я хочу, чтоб это было искренне! У Баттерса отлегло от сердца, и он с облегчением пополз назад, а вот остальные ребята, наоборот, начали усердно думать, как им быть. Ведь единственным способом вернуть Кенни было выполнить желание короля поп-музыки. *** Вопрос «что делать?» стал для одноклассников главным на этой неделе. Чем дольше они оттягивали исполнение желания поп-звезды, тем им же становилось хуже, так как за неделю тот изучил поведение каждого из ребят. Дело дошло до того, что Майкл Джексон каждому придумал свое имя. Например, Картмана он называл Пончиком, Твика – Солнышком, Кевина – Тихоней, а Кайла – Рыжим одуванчиком. Ничто Кайла так не бесило в жизни, как его новое прозвище. Он терпел и мужественно натягивал на лицо улыбку, чтобы королю поп-музыки всегда казалось, будто бы ему все рады. Он не реагировал на комплименты в адрес своих волос, которые выглядели примерно таким образом: «Одуванчик! Твои волосы созданы для того, чтобы их наматывали на палец! Они такие забавные! Уииии! Они похожи на миллиарды маленьких пружинок! А можно, я подергаю кудряшки?» - умилялся Майкл в теле Кенни. «Конечно!» - отвечал Кайл, матеря про себя и поп-короля, и умершего Кенни. Токена он доставал с европластикой. Майкл жалел, как он сам выражался, бедного черного мальчика, и старался сделать его счастливым путем оплачивания дорогостоящей операции. Но меньше всего в этой ситуации повезло Стэну: Джексон почти всегда ночевал в доме Маршей, расположившись со Стэном в одной кровати. «Уииии! Теперь мы можем забраться под одеяло и рассказывать страшилки!», - радостно хлопал он в ладоши, забираясь под одеяло. В ответ на такие заявления Стэн отворачивался на другой бок и притворялся спящим. Его бесило, что даже ночью ему не дают покоя: днем матушка пилила на тему того, что что-то не так с лаками для волос и ногтей. Кроме того, она возмущалась сменой правительства в Канаде. Где-то месяц назад члены старого состава правительства внезапно, как по команде, стали увольняться одним за другим с лозунгом «Дорогу молодым!». Генерал-губернатор тоже покинул свой пост с таким обращением. На их место пришли молодые люди, полные сил и энтузиазма. Откуда появились сии люди – непонятно, но канадцы божились и клялись, что голосовали совершенно не за них… или они вообще не голосовали… Иными словами, в правительстве творилось черти что, и такое поведение со стороны верхов не могло не вызвать возмущения у американцев. Шерон Марш часто обсуждала эту тему с миссис Брофловски по телефону, а потом все, что она ранее высказывала матери Кайла, выливала на бедного Стэна. Юноше в такие моменты хотелось повеситься. А теперь еще и ночью ему не было покоя, ибо король поп-музыки в три часа ночи, прыгая на кровати или же рассказывая страшилки, не давал Стэну и глаз сомкнуть. Можно было предположить, что родители думали про своего сына, когда практически каждую ночь они слышали у себя за стенкой равномерный скрип пружин матраса. Обычно после пребывания Кенни в гостях в доме Маршей Стэн получал под дых от сестры и выговор от родителей. Лучше всех на тот момент было Баттерсу, который днями сидел дома наказанный за зеленое лицо. После того как в тело Кенни вселился король поп-музыки, девушки окончательно решили не разговаривать с мужской половиной класса. Они каждый день видели, как Кенни лез обниматься к ребятам, просил ходить с ним за ручку и так далее. Даже с Баттерсом, который до недавнего времени был их всеобщим идеалом, девушки решили ограничить свое общение. Дело приняло критический характер, когда Майкл сшил себе костюмы из дорогих тканей, выкинув оранжевую парку в ближайшее помойное ведро. Теперь неКенни носил белые перчатки, шляпу, белую рубашку, заправленную в брюки, которые ему были по щиколотку, и красную галстук-бабочку. Это был самый безобидный костюм из гардероба певца. На вопрос ребят «Откуда деньги?» Майкл отвечал, широко улыбаясь, что у него есть золотая кредитная карточка на фамилию Джефферсон. Самым опасным же нарядом был костюм Питера Пена. Со словами: «Смотрите! Я умею летать!» Майкл пытался спрыгнуть с крыши или с обрыва, но смышленые ребята всегда ловили его. Одноклассники, честно говоря, подумывали над тем, чтобы дать Джексону умереть, мол, вдруг Кенни тогда сможет вернуться в свое тело? Рисковать не стали. Кто знает, к каким еще последствиям могла привести очередная смерть неКенни. Иногда Джексон приходил в школу в таких костюмах, чем вводил учителей в полный ступор, и ребятам приходилось объяснять, мол, у их друга сейчас тяжелый период в жизни и все такое. В общем, опасное поведение Майкла было призывом к срочным действиям. Картман решил собрать всех пацанов за стол переговоров в подвале своего дома. Кроме собственно стола с несколькими стульями, в данном помещении практически ничего не было: ни мебели, ни хозяйственной утвари, ни домашних заготовок. Только на одной из четырех стен висели некоторые инструменты типа плоскогубцев, лопаты, молотка, а в углу валялся любимый инвентарь Лиэн Картман: плетка, кляп и скомканный старый матрас. Подвал был достаточно хорошо освещен, чтобы в нем можно было проводить дискуссии и конспектировать нужную информацию. Сегодня был именно тот день, когда писать надо было много, так как разработка плана – вещь, требующая усидчивости и детальной проработки. Уж кто-кто, а Картман позаботился о том, чтобы ничто не отвлекало от работы, оставив в подвале только самое необходимое. Итак, ребята, жаждущие вернуть Кенни в его тело, ибо Майкл Джексон всех достал, явились в назначенный срок. В процессе жарких дискуссий на тему конкретных действий, способствующих воскрешению их одноклассника, Пип и Дэмиен выступали в роли молчаливых участников, не имеющих права выражать собственное мнение. Британец нисколько не обиделся, а второму и подавно было плевать, что происходит за пределами Седьмого круга ада. Пип был отнюдь не дураком и знал, с какой целью Картман пригласил его на данное совещание, поэтому он и попросил Дэмиена пойти с ним, чтобы избежать участи пахать за всех. А так, получается, ребята за него пашут, пытаясь прийти к общему консенсусу. В итоге ими было принято решение, что возвращение Кенни возможно лишь в том случае, если кто-то из рыцарей круглого стола захочет стать камикадзе. Задача добровольца заключалась в том, чтобы соблазнить и влюбить в себя короля поп-музыки. Человека, жаждущего быть приманкой, конечно же, не оказалось. Обычно в таких случаях козлом отпущения всегда являлся Баттерс, но вся проблема в том, что на сей раз он был наказан. Однако домашний арест отнюдь не означал, что метросексуал остался без роли в их замысле. К Кайлу пришла отличная мысль – сделать на время собрания из неудачника няньку для неКенни. - Пацаны, - воодушевленно воззвал Картман, - либо мы это делаем, либо до конца наших дней будем сюсюкаться с этим мальчишкой-переростком! Каким бы прекрасным я не был, но Джексон не посмотрит на меня, как на объект обожания, поэтому я не могу быть добровольцем. Мне остается рассчитывать только на вашу помощь! Мы же команда! - Я тоже не могу…у меня типа девушка есть, и мистер Джексон это знает, - стал в свою очередь оправдываться Стэн. - А я…эээ…еврей, а евреи не могут быть добровольцами! - Черт тебя побери, Кайл! – Картман со всей силы стукнул кулаком по столу, не ожидая, что его фраза будет использована против него же, - Пип? – с надеждой на положительный ответ окликнул он британца. - Прошу прощения, но Дэмиен не позволит… - покачал головой тот, взглядом указывая на своего спутника жизни, в зрачках которого блеснул красный огонек. - Тимми?! - Тимми! – выкрикул он свое имя, широко улыбаясь всем присутствующим. Картман потряс головой. - Нет-нет-нет! Так дело не пойдет! Все тянем соломинки! У кого будут короткие, те и пойдут соблазнять Джексона. Не дожидаясь реакции со стороны собеседников, Картман взял из стакана ровно столько соломинок, сколько людей заседало за сколоченным на скорую руку почти что круглым столом. Он долго рассматривал разноцветные трубочки для коктейля, а затем демонстративно вытащил красную. Длинная. Его примеру последовали остальные. Подвал заполнили звуки облегченных выдохов, которые спустя секунду прервались пронзительным писком Твика, беспросветным матом Крейга и обреченным стоном Клайда. Да, они вытащили короткие соломинки. Да, им придется жертвовать мужской гордостью ради удовлетворения потребностей поп-короля. Да, они одной ногой в могиле. - Неплохо! – воскликнул Эрик, потирая руки от удовольствия. - Вам осталось только придумать план совращения этого пендоса. - А что тут думать? – отмахнулся Стэн. - Я уже все придумал! Итак, слушайте. Начнем с Твика. План называется «Горячий кофе», – при произнесении названия он несколько раз дернул бровями вверх. - Итак, стоят Твик и Майкл на остановке и ждут школьный автобус. Холодно. Твик решает сделать глоток горячего кофе, но когда он открывает термос, содержимое выплескивается ему на рубашку. О, ужас! Надо быстрее ее снять! Твик начинает медленно освобождать себя из плена мокрой рубашки, но ничего не выходит! И тут он просит Майкла снять с него рубашку…а потом все пойдет своим чередом. Вот и все. - А-а-а! Я не буду этого делать! Господи, какой стресс! – нервно заявил несчастный, переходя на крик, тем самым пытаясь достучаться, что из него – плохой конспиратор. - Расслабься, чел, идея хорошая. Только ее доработать чуть надо, и все. Никто тебя за гея не примет, - попытался успокоить его Токен, – от тебя всего-то и требуется снять рубашку, больше ничего. Компания одобрительно кивнула, согласившись с каждым словом. Но они не принесли никакой пользы Твику, начавшему колотить себя кулаками по ногам, словно пятилетняя девочка, у которой отняли конфетку. Тогда Токен поставил ему условие, что если тот выполнит свою миссию, то он наградит его самым лучшим кофе, собранным с предгорий Анд. Тот сразу же затих в предвкушении награды. - Ты бы ему еще бандаж верности из самого средневековья пообещал, чтоб кальсонные гномы не смогли его украсть, - усмехнулся Крейг, пихнув локтем сидящего рядом Токена. Волна смеха прокатилась по всему помещению. Твика, однако, это уже не волновало, ибо все мысли были о кружке хорошего кофе в руках, поэтому он безразлично, даже не глядя на Крейга, показал ему средний палец. Это только еще больше позабавило публику. - Ну точь-в-точь как Крейг! А вы, случаем, не встречаетесь? – спросил Стэн с ехидной улыбкой на лице. - Из вас бы вышла отличная пара! – восторженно произнес Кайл. В ответ на все высказывания Крейг, на лице которого читалось полное безразличие ко всему происходящему, показал аж два фака. Причем сделал он это очень пафосно, как в боевиках, когда главный герой красиво и грациозно вынимает из-за пазухи два магнума. - Так! Пока вы тут га…га…галдели, я уже придумал сценарий для Крейга! – прервал Джимми всеобщее веселье. Когда в помещении воцарилась полная тишина, он продолжил: - Значит так, этот план я назвал Ж…ж…ж.. - Э…прости? – переспросил второй доброволец, с лица которого на секунду исчезла маска полного пофигизма. - Ты назвал свой план… «Жопа»?! - «Жесть»! – договорил, наконец, Джимми. - Да там ничего такого. П…п…просто покажешь мистеру Джексону при удобном случае свой ху... ху... ху… - Чего-чего?! – возмутилась толпа, явно подумавшая о чем-то непристойном. - Ху… хулиганский жест! И, соответственно, затем п… п… пошлешь его по нужному адресу. Причем т… т… тебе надо намекнуть, что у этого повеления есть второй скрытый смысл. Так ты ему дашь понять, что я… я… якобы любишь его. Это вполне в тв… тв… твоем стиле. - Пф…и всего-то? – усмехнулся Крейг, в голосе которого прозвучали нотки некого разочарования. - Да без проблем. Такер с облегчением откинулся назад на стуле, скрестив ноги и запихнув сигарету в рот. Однако Картман запретил ему дымить в подвале. Крейг, не меняясь в лице, смял сигарету и демонстративно бросил ее на пол, показав тем самым все свое недовольство. - Так…теперь Клайд, - Картман удостоил бедного третьего добровольца таким убийственным взглядом, что тому аж поплохело. - Я лично придумал для тебя план. Сейчас я тебя в него посвящу, - Картман откашлялся, сделав умный вид и начал глаголить. - Клайд, ты будешь реветь на глазах у мистера Джексона. Мы вам организуем случайную встречу, но ты в это время уже должен плакать. Постарайся придумать правдоподобную душещипательную историю про то, что явилось причиной твоих слез. Любое утешение со стороны подопытного станет величайшим шагом на пути к вызволению Кенни из ада. Этот план встретил одобрение всех собравшихся, включая и самого Клайда. Ему, правда, не нравилось, что при выполнении миссии ему придется лить слезы, но все же это лучше, чем раздеваться перед другим парнем или нестандартно предложить заняться любовью. После того, как все три плана получили одобрение со стороны участников сего заседания, ребята распределили обязанности между собой. Чем обычно занимаются не совсем уже подростки семнадцати-восемнадцати лет в разгар весны, когда на сером асфальте все еще лежит подтаявший снег, но уже чувствуется присутствие теплой любовной атмосферы? Конечно же не тем, чем на тот момент занималась мужская часть выпускного класса школы Саус Парка. Джимми начал читать выбранной троице лекции по технике соблазнения, Кевин писал дополнительные сценарии для миссии номер три, Пипа заставили мыть полы и убирать помятые сигареты за Крейгом, Кайл и Токен занялись детальной проработкой плана: Токен придумывал слова, а Кайл выбирал место и время, в которых могли бы произойти вышеуказанные сцены. Получилось так: Твик. Автобусная остановка. Утро. Крейг. Раздевалка. Перед или после урока физкультуры. Клайд. Туалет. Любая перемена после урока физкультуры Прелесть всех этих мест была в том, что за сценами соблазнения могла наблюдать вся любопытная команда. Ребята отлично постарались. Стэн и Картман рассчитали время, когда им самим нужно будет за несколько минут до начала осуществления плана явиться в указанное место и спрятаться. Они сделали все от них зависящее. Остальное возлагалось на троих добровольцев, которых, по сути, вынудили пожертвовать собой. На сегодня ребята закончили, поэтому стали медленно собираться домой. - Какого хрена Пип моет полы? – прошипел Дэмиен, приблизившись вплотную к Картману и пригрозив ему кулаком. - Ты у меня в аду за это гореть будешь! - Да расслабься, старик! Чего это ты вечно такой злой? – возмутился тот. - А как бы ты себя вел на моем месте, зная, что твой отец – Сатана, а мачеха – Саддам Хусейн?! - А…ну да… - сочувствующе произнес Эрик, покачав головой, затем обратился к остальным: - Ладно, пацаны, завтра нас ждут опасные испытания, с которыми мы просто обязаны справиться. Запомните, готовность номер один у автобусной остановки в восемь тридцать! *** Еще вчера здесь гремели боевые кличи. Люди, одержимые созданным ими гамбитом, готовили добровольцев к предстоящему самопожертвованию. Сегодня же от этой атмосферы не осталось и следа. Собравшиеся молча сидели за столом, кто прикрывая лицо от стыда, кто раздумывая над тем, что пошло не так, а кто и просто был в шоке, что все их три плана потерпели фиаско. Тройной провал, в результате которого Твик попал в больницу, Крейг чуть не в сумасшедший дом, а Клайд - к мистеру Мэки. Они сидели, понурив голову, и думали о том, какими идиотами себя выставили. Все началось с раннего утра, когда, как и договорились, в 8:30 ребята собрались на автобусной остановке. Они оповестили Твика обо всех деталях коварного плана, вручили термос с хорошим крепким кофе, а затем удалились в кусты наблюдать за происходящим. «Кустами» ребята называли ветки, торчащие из земли и покрытые небольшой корочкой серого грязного снега. Да и не важно, что подразумевалось под этим словом, главное, что конспираторов не было видно. Планы нарушались уже тем, что на улице было на удивление тепло. На ветвях деревьев появились почки, придавая коричневой коре зеленоватый оттенок. Даже казалось, что воздух был пропитан весенней сыростью, несмотря на то, что термометр упорно показывал минус десять. Обычно такая температура в Саус Парке в середине весны – обычное дело, но сегодня был особенный день. Ребятам такое солнечное утро было только на руку, Твику – нет. Его заставили пойти без куртки, оставив из теплых вещей только перчатки, шапку и шарф. Первопроходец мерз, и даже яркие лучи, пробивающиеся сквозь густые облака, не могли дать ему нужное количество тепла, чтобы согреть. - Думаешь, сработает? – засомневался Кайл, шепотом обращаясь к Стэну. - А что, если дистрофичное тело Твика его не привлечет? - Эй, оно вовсе не дистрофичное! Очень даже нака… - начал было Крейг и тут же умолк, шлепнув себя рукой по губам. Однако было уже поздно: все, что нужно было, ребята уже услышали. - Да я в раздевалке видел, чего вы так на меня уставились, козлы? – полушепотом огрызнулся он, еле заметно нахмурившись и демонстрируя одноклассникам средний палец. - Побереги его для своей морской свинки, - подмигнул Картман, давясь от смеха. - Или…для Твика, - продолжил Клайд. - Пацаны, заткнитесь! – скомандовал Джимми. - Дж…дж…Джексон идет! И вот началась эпическая сцена, в которой Твик должен был соблазнить жертву. Король поп-музыки в теле Кенни легкой походкой продвигался в сторону автобусной остановки, мыча какую-то песню. Он излучал чистую позитивную энергию, какую производят в наше время разве что дети. Увидев на остановке своего друга, неКенни уверенно зашагал ему навстречу, интенсивно маша рукой. Ребята затихли, устремив взоры на двух блондинов на одиноко стоящей автобусной остановке. Доброволец номер один ужасно нервничал. Он никогда в жизни никого не соблазнял, а тут его заставляли обратить внимание парня на свою персону. Вроде бы Джимми объяснил ему правила съема, но именно в этот ответственный момент все в голове перемешалось. От страха его начала колотить сильная дрожь. - Солнышко, - залепетал Джексон ласково, - у тебя опять волосы стоят торчком! Так ты уже больше похож на звездочку! – захлопал он в ладоши, но увидев, во что его друг одет, выпучил глаза. - Ты чего это так легко оделся?! -Это все... гномы! Они украли все трусы и теперь добрались до моей одежды! А скоро они захотят моей крови! – соврал доброволец. - Вот выпью кофе и мигом согреюсь! Все шло совсем не по сценарию. Все должно было быть не так. Ребята это прекрасно понимали, поэтому переглядывались друг с другом, как бы спрашивая, что делать. Твик вытащил термос. «Нет, нет! Еще рано! Он даже подостыть не успел!» - еле различимо произнес Токен, приложив руки ко рту. Твик открыл металлический контейнер и поднес его ко рту. Горячий напиток ошпарил ему кончик языка, что заставило парня рефлекторно дернуть рукой, выплеснув практически все содержимое себе на белую рубашку. - А-а-а! Горячо! Горячо! Горячо! Господи, спасите меня! Снимите ее с меня кто-нибудь! Горячо! Горячо! Твик в панике начал наяривать круги вокруг удивленного Майкла, пытаясь содрать с себя рубашку с пролитым очень горячим кофе, но у него ничего не получалось. Его руки так сильно тряслись, что он не мог расстегнуть пуговицы. В этот момент подсознание шепнуло ему, что надо бы и на короля поп-музыки плеснуть остатками кофе. Он поднял с асфальта термос и направился в сторону жертвы, все еще корчась от неистовой жгучей боли в груди, однако споткнулся, и все остатки вылились ему теперь уже на джинсы. Теперь все его тело пылало огнем. Твик снова предпринял отчаянные попытки снять хоть что-нибудь из одежды, но тщетно. Тогда, уже находясь в неадекватном состоянии, бедный доброволец номер один мощным рывком разорвал рубашку, выпячивая ярко-красные от кипятка торс и грудь наружу. Это было так эффектно, что ребята, заседавшие в кустах, от удивления выпучили глаза. А Крейг оказался прав на его счет, ибо тот был совсем не щуплым, каким казался на первый взгляд. Тем не менее, план провалился, так как Майкл выглядел больше напуганным, чем возбужденным или влюбленным. Зато, к общему удивлению заседавшей в кустах команды, возбудился кое-кто другой, а именно Кевин. - Кевин, твою ж мать, - вырвалось у Стэна, отползая от своего соседа и таращась глазами, полными отвращения, на появившуюся в его джинсах подозрительную выпуклость. - Я не хотел! – довольно-таки громко начал оправдываться тот, прикрывая причинное место ладонями. - Да ты лучше посмотри на Крейга! – отвлек его Кайл. - Он так вообще стал пунцовым. - Заткнись, Брофловски, мне просто жарко стало! – рявкнул тот на него во весь голос. В принципе, их перепалки не было слышно, так как все прочие звуки и выкрики затмил собой пронзающий вопль Твика. Пришелец в теле Кенни пытался поймать его, но тот бегал слишком хаотично. Кевин понял, что больше нельзя просто так сидеть и смотреть, как корчится от боли их соратник, поэтому с воплем: «Твик, я тебя спасу!» выскочил из кустов, повалил его наземь и начал одной рукой насыпать снег ему на грудь, а другой рукой высвобождать нижнюю часть тела из ошпаренных штанов. - Козел! Какого хрена ты творишь с Твиком?! – рассвирепел Крейг, чьи серые глаза, прежде наполненные лишь безразличием, буквально покрылись красной пеленой, и бросился избивать Кевина. - Нет! Не надо драться! На этой земле есть место только миру! – пытался угомонить дерущихся Джексон, скача вокруг них словно фея. - Мир правит миром! На Земле будет меньше боли, если вы перестанете драться! - Ты хоть раз остановился, чтобы взглянуть На кровь, пролитую нами ранее? Ты хоть раз остановился, чтобы взглянуть На эту плачущую Землю и рыдающие берега? А-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а! Наблюдавшим оставалось только хлопать глазами, потому что такого Крейга они видели впервые. Видимо, все чувства, что он держал в себе, наконец-то соизволили выплеснуться наружу. Кевин, держа его за ворот темно-синей куртки, пытался ответить на каждый удар противника, пока тот размахивал кулаками, рядом лежал корчащийся от боли Твик, а Джексон бегал вокруг этой троицы, напевая «Песню Земли». Хорошо, что вовремя подъехал школьный автобус. Кайл, не теряя ни минуты, выбежал из кустов и за шиворот впихнул внутрь поющего неКенни. Как только двери желтого автобуса закрылись, он принялся осматривать Твика, а остальные ребята - разнимать разъяренных бойцов. - Твою же мать! – выкрикнул он при виде места ожога, покрытого волдырями и испещренного маленькими пятнами. Нащупав в кармане куртки сотовый телефон, Кайл вызвал скорую помощь. Когда дерущихся наконец-то разняли, в воздухе повисло неловкое молчание, так как никто не знал, что делать дальше. Твика надо было срочно госпитализировать. Некоторые ребята засветились в ходе выполнения опасной миссии. К тому же, среди членов команды оказались представители нетрадиционной сексуальной ориентации. Только Картмана эти факты не волновали. Его лицо было переполнено надеждой в успешном завершении следующей миссии с участием Такера. - Джимми, ты поедешь с Твиком в больницу… или куда там его отвезут. Я уверен, что в следующий раз нам повезет больше! - закончил Эрик начальственным голосом - Ты… уверен, что хочешь продолжить? – осторожно спросил Стэн, боясь давящей атмосферы энтузиазма, источаемой Картманом. - Первый блин комом, так что у нас еще есть шанс, - произнес Токен, накрывая Твика заранее приготовленным для него пледом. - Чел, ты как? В ответ тот только простонал что-то невнятное, сильно зажмурив глаза и скривив рот. Конечно же, он себя чувствовал просто ужасно. Он представил, как выглядел со стороны в те моменты, когда пролил кофе, когда бегал вокруг Кенни, когда сорвал с себя одним движением руки рубашку, когда его оседлал Кевин. Это видели все. Такого стресса Твик не испытывал с последней атаки кальсонных гномов. Парень боялся, что все будут над ним смеяться. Однако никто не собирался смеяться над ним: команда косо поглядывала на Кевина, краснеющего от стыда. Не выдержав столь пристальных взглядов, он хотел было убежать, но Стэн вовремя поймал его за край куртки, приказав остановиться и не делать глупостей. - Ладно, еще не все потеряно. У нас есть еще две попытки, - торжественно объявил Картман, пытаясь тем самым поднять боевой дух своих солдат. В ответ на это утешение он услышал волну недовольных вздохов, но никто не высказался против. Все-таки на кону стоит провести остаток учебного года в компании с Майклом Джексоном. Твик не знал, что произошло дальше с его озабоченными тупыми планами одноклассниками, так как его забрала скорая. Всю дорогу в больницу, впрочем, как и весь остаток дня, он гнобил себя за провал и за то, что выставил себя полным кретином перед всеми. Джимми сидел рядом, стараясь приободрить Твика, рассказывая анекдоты, но у него плохо получалось, ибо тот думал о том, что в очередной раз подвел своих друзей. Теперь на него никто не будет полагаться, даже Крейг. «Он был таким злым, когда выскочил из кустов. Господи! Наверно, он на меня разозлился и хотел избить, просто перепутал с Кевином! Господи, какой стресс! Я этого не вынесу!» - поначалу тревожился покалеченный первопроходец, но немного погодя начал мыслить иначе: «Так мне и надо…» *** После окончания третьего урока ребята сломя голову ринулись в мужскую раздевалку. Им надо было срочно переодеться в спортивные костюмы, чтобы в оставшееся время подготовить Крейга к выполнению предстоящей миссии и затем самим спрятаться в душевой. Лишь только Пип никуда не торопился, так как его главной задачей было как можно дольше задержать в классе Баттерса, который не был посвящен во все таинства предстоящей миссии. Ребята боялись, что он может испортить все одним только своим присутствием. Пип действительно старался изо всех сил, маша перед лицом собеседника руками, рассказывая то о чаепитии, то о погоде, то о книгах. Одним словом – британец. Баттерса не заинтересовала ни одна из тем, поэтому он старался его всячески обойти, но тот не сдавался и снова преграждал ему путь. Чтобы жертва не стала ничего подозревать, Пип просто попросил: - Баттерс, поговори со мной, пожалуйста. - Ну… просто мы тогда опоздаем на физкультуру, а я не хочу. Если родители узнают о моем опоздании, то здорово разозлятся. - Мне… надо тебе кое-что рассказать… это личное, - британцу пришлось выкинуть козыря из рукава, чтобы хоть как-то задержать друга. Он очень не хотел этого делать, да и долго думал, стоит ли ради этого плана пошатнуть сознание блондина или нет. Все зависело от его реакции. - Ты порвал с Дэмиеном? – вопросительно посмотрел тот. - Я тебя имел в виду… *** Тем временем ребята успели переодеться, вернуть Крейга в более-менее пофигистичное состояние и спрятаться в душевой. У некогда короля пофигизма зубы все еще отбивали чечетку от злости. На кого он злился, правда, было не совсем понятно: то ли на Кенни, то ли на Кевина, то ли на Твика, то ли на Майкла Джексона, которого он поносил самыми ласковыми словами в последние секунды приготовления к миссии. Его злость сама по себе означала, что во время выполнения плана возникнут проблемы, но никто и не подозревал, что они появятся так скоро. Как только король поп-музыки вошел в помещение, Крейг сразу же показал ему средний палец: - Иди на хер, - безразлично прокомментировал Крейг свой жест. Реакция Майкла была странной: он начал с интересом разглядывать длинный костлявый палец, как если бы это был рождественский подарок, завернутый в фольгу и перевязанный красивой ленточкой. Такер не знал, что делать дальше. Вроде бы по сценарию он должен был намекать на скрытый смысл произнесенных им слов. Да только подготовленная Джимми речь была теперь неуместной, поэтому он еще раз послал его: - Что тебе не понятно? Слово «иди», «на» или «хер»? – он еле сдерживал себя, приблизив средний палец к лицу Кенни так сильно, что тому для того, чтобы сфокусироваться, пришлось скосить глаза. - М-м-м… - протянул Джексон, вяло переместив взор на Крейга. Команда, находящаяся в душевой, толпилась около приоткрытой двери, пытаясь наблюдать за развитием событий. То, что происходило по ту сторону душевой, им не нравилось. «Что за хрень?» - тихо возмутился Картман. Ребята переглянулись. В их глазах проглядывалось желание остановить запущенный процесс, ибо Майкл Джексон, как истинный ребенок, не понимал, что хотел от него доброволец номер два. - На мой, – выпалил Крейг, неожиданно для себя и для скрывавшихся в душевой заставив последних отвлечься от мысли о прекращении миссии. - Зачем?.. - спросила знаменитость, почесывая затылок и вглядываясь в глаза собеседника. - Давай лучше поиграем в мячик! - Убью! – снова взорвался Крейг, пытаясь наброситься на объект раздражения, но тут из душевой выскочили Токен и Стэн и схватив разъяренного парня за руки. - Отпустите! Бля, я тебе сейчас морду набью! Сука, убью всех!.. – его на удивление звонкий голос пронесся эхом по всем металлическим школьным шкафчикам, находящимся в раздевалке, создавая эффект объемного звука. Казалось, что стекла дребезжали от такого тембра голоса. - Крейг, вернись в прежний пофигизм! Умоляю! – простонал Токен, заломив руку Такера за спину. - Да что с тобой сегодня такое, в конце-то концов?! – заорал на Крейга Стэн, стиснув его запястье как можно сильнее. - Мистер Джексон, бегите! Спасайтесь! Но поп-звезда не собиралась никуда убегать. Джексон лунной походкой стал расхаживать вокруг дерущихся, напевая очередную песню из своего репертуара. Наблюдавшие за всем происходящим поняли, что надо как можно быстрее угомонить Крейга, пока тот не наломал еще больше дров. По сигналу Картмана они вывалились из душевой и принялись унимать Такера, накинувшись на него, словно регбисты на игрока с мячом. Крейг неистово выкрикивал матерные слова в адрес Майкла Джексона и Кенни, глубоко шумно вдыхая через три слова, пока, наконец, не устал. Только когда они почувствовали, что он полностью расслабился, отпустили его. Крейг, все еще тяжело дыша, встал с пола, отряхнулся и сел на скамейку, схватившись руками за голову. Токен, взяв Джексона за предплечье, уволок его в спортзал. Ребята серьезно подумывали над тем, что камикадзе срочно нужна психологическая помощь, ведь такой Крейг был не тем, кого они знали все школьные годы. Неужели в их шутке про любовь к Твику есть доля правды? Крейг раскрыл себя, но никого это не волновало, миссия-то провалилась. Более того, умники снова засветились при выполнении операции. В принципе, друзьям стало понятно, что пора бы сменить тактику возвращения Кенни в собственное тело. В этот раз с ними согласился даже Картман. - Все, пацаны, сворачиваем лавочку… встречаемся у меня сегодня в шесть вечера… и Пипу передайте, чтоб тоже приходил, - сказал он уставшим голосом, потирая кулаками слипающиеся глаза. - Столько трудов, а все впустую… ладно, идемте в спортзал… - Уф…нам надо срочно найти другой способ вернуть Кенни в этот мир, - покачал головой Кайл. - Я согласен с тобой, старик… Кстати… где Клайд? – спросил Стэн, ища того взглядом по всей территории раздевалки и душевой, дверь в которую была настежь открыта. Клайда нигде не было видно, и искать его у кампании не наличествовало никакого желания. Они махнули на него рукой, и все, кроме Кайла, ушли в спортзал. А он медленно побрел в туалет, чтобы наполнить инсулиновую помпу лекарственным препаратом. Однако он даже и не подозревал, что за сюрприз его ждет в уборной. *** Пока ребята пытались усмирить разъяренного Крейга, Донован незаметно выскользнул в коридор и бегом направился к ближайшему туалету. Он старался держать себя в руках, как настоящий мужчина, но это было выше его сил. Проникнув в уборную, юноша медленно сполз по стенке, выложенной пожелтевшим от времени кафелем, и начал всхлипывать. Сначала тихо, но с каждой секундой он начинал трястись все больше и больше, а его сбитое дыхание было слышно все громче и громче. «Нет, Клайд, прекрати, - приказывал он себе, - если сейчас начнешь реветь, то твои красные глаза увидят все». Но причина, по которой Донован проливал горькие слезы, не давала парню успокоиться ни на йоту. Он начал бить себя по щекам, тереть глаза, грызть костяшки пальцев, обкусывать губы, однако все было тщетно: ничто не могло отвлечь его от грустных мыслей. О чем именно они были? На первый взгляд может показаться, что мысли у него были совершенно обычные, свойственные всем парням его возраста. Он размышлял о неразделенной любви. Однако в эти мысли вкралось одно маленькое «но»: он думал о Крейге. Вот уже месяц Клайд Донован скрывал чувства к лучшему другу, а это было очень непросто. Как так получилось, он и сам-то толком не знал. Просто однажды осознал, что относится к Крейгу как-то иначе. Почему-то он заставлял его сердце колотиться быстрее. В принципе, все было хорошо: он довольно-таки много времени проводил с Крейгом, просто гуляя по улице, либо же претворяя в жизнь хулиганские планы, а то они и вовсе сидели дома, потягивая пиво из горла и пуская в потолок серые колечки сигарного дыма. Да разве имеет значение, сколько времени ты проводишь с другом, если все эти годы этот друг похож на монолит? Никаких эмоций, сочувствия и прочего бреда. Будто сия роскошь ему не позволительна. Единственным человеком, которому Крейг был более-менее открыт – это Твик. Клайд не раз замечал, как они, выходя из здания школы, о чем-то болтали. В зависимости от того, о чем был разговор, на каменном лице Такера можно было обнаружить легкую улыбку или грусть. Он видел его случайные касания, попытки сделать все, чтобы Твик пролил на себя кофе, порывы перестегнуть рубашку. Крейг всегда относился к Твику как-то иначе, чем к остальным. Это было почти не заметно, но Клайд кожей чувствовал всю теплоту их общения, никак не проявляющуюся ни в голосе, ни в мимике. Вот тот, на кого он тратит всю свою жизненную энергию и для кого ее хранит. От этого Клайду делалось худо. Он вдруг вспомнил, что, когда попал в больницу, Крейг лишь однажды пришел навестить его, но его беспокойство никак не отображалось на лице. Когда же его лучший друг узнал о том, что Твик угодил в клинику из-за передозировки снотворного, то сразу же сорвался с места и поехал к нему. Да, большую роль играет тот факт, что Твика еле откачали, и он просто чудом остался жив. Но разве Клайду было хорошо, когда ему кишку вывели на живот? Обидно. Почему Крейг не относится к нему так же, как к Твику? Он изо всех сил старался понравиться ему, даже перенял некоторые повадки Твика, но бесполезно. Старание не приносило никакого результата, лишь разочарование со стороны Клайда. Тем не менее, он знал о своем друге практически все, даже если тот ему ничего не рассказывал. Он был в курсе, почему Такер так сильно взбесился утром. Он один знал истинную причину. И эта причина – клиника, в которой лежал Твик после передозировки. Каждый день Крейг приходил в палату к своему другу и проводил там несколько часов, болтая, объясняя школьный материал, успокаивающе поглаживая руку возлюбленного. (Сего Клайд не видел, но перед его глазами вставала именно эта картина). Клайд следил за ним до самой больницы, а потом ждал, пока выйдет. Поэтому он знал, насколько Крейг был измотан и физически, и морально. Каким бы каменным не было лицо, круги под глазами никакая маска пофигизма скрыть не могла. Именно тот факт, что Твик мог оказаться очередной раз в больничной палате, взбесил Такера до такой степени, что он потерял над собой контроль. И это ударило Клайда в самое сердце. Ударило так больно, что он еле сдерживал слезы, трясясь как осиновый листок на ветру. Просто одинокий осиновый листок, который вот-вот сорвется с ветки и направится вслед за потоком ветра в неизвестность. Будет ли он лежать на асфальте, растоптанный тысячей подошв, утонет ли он в какой-нибудь грязной луже вместе с хабариками и харчей – все равно. Эта обида сдавила грудь, встала комом в горле, отняла силу, надежду и жизнь. Он знал, что ему отведена иная роль. Он пытался наладить мосты со своим другом, перекидывая на другую сторону обрыва как можно больше ниточек, образуя прочный трос. Однако такой же отдачи с другой стороны не последовало. Клайд держал лишь парочку ниток, отданных Крейгом – это, практически, ничего. Пора бы отпустить нитки, разжать руки, сжечь мосты, но сжигая их можно отравиться угарным газом. Он всегда будет на другой стороне обрыва, потому что ему отведена иная роль на этом празднике жизни. И эта роль называется «третий лишний». Роль, переполненная муками и одиночеством. Клайд был сильно опечален и даже не заметил, что вообще-то в кабинке туалета кто-то есть. И этот кто-то – Баттерс. Блондин тихонько приоткрыл дверь, неуверенно выглядывая наружу, сверкая большими голубыми глазами, затем, увидев своего одноклассника вот таким, распахнул дверь и направился к нему. - Эй, что случилось? – спросил он почти безразличным голосом. - Не твоего ума дела, Стотч! – прорычал Клайд в ответ, скривив рот от злости и поджав под себя ноги. - Я могу тебя выслушать, - продолжил тот, не окрашивая слова эмоционально. - Мне не нужно никакой помощи… особенно от тебя! Проваливай! Можешь рассказать всем, в каком состоянии меня видел, пожалуйста, но только отвали! - Тебе нужно высказаться. Можешь не говорить деталей, не называть имен. Хоть как-то, мне все равно. Я же вижу, что ты хочешь, - он медленно сел на корточки, почти вплотную приблизившись к лицу Клайда. Теперь жертва любовного треугольника могла внимательно рассмотреть его сияющее лицо с изящными чертами, все еще отливающее зеленым цветом, глубже вдохнуть аромат одеколона вперемешку с запахом кондиционера для белья, рассмотреть короткие волосы пшенично-золотистого цвета, почувствовать теплое дыхание на своих губах и внимательно всмотреться в этот тяжелый усталый взгляд. Слишком близко и слишком прекрасно. Этот завораживающий взгляд заставил его на секунду забыть обо всем, но тут же он пришел в себя. «Наверно, это какая-нибудь особая пидорская магия», - подумал Клайд, отклонив голову чуть в сторону. Он почесал кончик носа и начал высказывать своему однокласснику то, что сидело в нем три года. - Почему… почему он, а не я, - начал он с риторического вопроса, - что во мне не так? Почему она с ним? Почему ей нравятся такие странные люди, а на меня она не обращает ни малейшего внимания? - продолжил он, упоминая о Крейге в женском лице. Он говорил невнятно, без какой-либо логической связки: - Я много времени потратил на то, чтобы понравиться ей, но теперь… я запутался. Я делал все, что только мог… я даже намекал потом, но… но… она так и не увидела во мне того, кем я всегда хотел быть для нее. Она просто… просто не замечает меня! Вот… Господи, да она не знает, как трепещет мое сердце каждый раз, когда она ко мне обращается. Я устал, я сдался. Это все тщетно. Я неудачник… одинокий неудачник, который не смог когда-то набраться смелости и сказать в лоб «люблю», а теперь уже поздно… слишком поздно. - Клайд, - тихо и спокойно обратился к нему Баттерс, кладя тонкую белую руку ему на плечо, - не говори так. Ты не одинок. Ты просто не можешь быть одиноким. Человек по своей природе не может находиться вне социума, вне какого-то определенного круга. Это не просто какие-то установки, это так заложено. Оглянись, вокруг тысячи лиц, среди которых обязательно будет тот, кто любит тебя. Любовь лишает возможности видеть, поэтому ты и не видишь никого кроме… э-э-э… той девушки, вследствие чего считаешь себя одиноким. Но стоит отвлечься, как твои глаза наполнятся отражениями миллионов улыбок. Кто-то уже тебя любит. Это даже может быть тот, кого ты не знаешь, но это правда. Дай шанс этому человеку признаться тебе, и ты увидишь, что не одинок и никогда им не был. Да, это были именно те слова, которые он и не надеялся услышать. Они приятно разлились по его телу, наполняя кровеносную систему бархатом, мягким и нежным. Баттерс его понимал, как никто другой. Он почувствовал легкость на сердце, от которой закружилась голова, и больше не был в силах сдерживать себя. Больше он не чувствовал себя одиноким. - Лео… - чуть слышно сквозь всхлип прошептал Клайд и кинулся в объятия к своему однокласснику, уткнувшись носом ему в шею. Он начал рыдать как ребенок. Ему вернули надежду. Баттерс не проявил никакой реакции, словно знал, что его слова подействуют именно таким образом. Рыдания Клайда были чем-то вроде благодарности за помощь. Это было больше, чем просто «спасибо». Баттерс похлопал по плечу Клайда, трясущегося от сбитого дыхания, повторяя одни и те же слова как молитву: «Ты не одинок. Никто не одинок». Стотч действительно в это верил, особенно после того, как Пип рассказал ему нечто личное. Эта информация была худшим, что могло произойти с ним. Оказывается, в Баттерса влюблен некий человек. Этот «некто» был для него злейшим врагом. Ах, если бы «некто» только знал, что скрывается за внешней оболочкой метросексуала, то возненавидел бы Баттерса. - Никто, слышишь? Никто не одинок, - начал повторять он громче, пытаясь словами заглушить мысли, полные несправедливости и жестокости. А тем временем за этой душещипательной сценой - с того момента, как Клайд сам бросился в объятия Баттерса - наблюдал ошарашенный Кайл, который уже и забыл, зачем ему вообще понадобилось заходить в туалет. Несколько секунд он смотрел на двух обнимающихся парней, пытаясь что-то сказать, дергая челюстью, как рыба, но, в конце концов, набрал в легкие побольше воздуха и выдавил из себя: - Ух ты ж бля… Реакция была незамедлительной: несостоявшаяся парочка вмиг отлипла друг от друга, отчаянно оправдываясь, дабы что-то объяснить. Но, видимо, эти двое так и не придумали хорошую легенду, как они оказались в объятиях друг у друга. Кайл утомленно шлепнул себя по лицу открытой ладонью, сильно зажмурив глаза. Он не хотел знать, какого черта тут происходит, поэтому, кинув на Клайда и Баттерса взгляд, полный презрения, развернулся и пошел обратно в спортзал. «Потом наполню емкость лекарством» - подумал он, направляясь бравым шагом в раздевалку. По пути он встретил мистера Мэки, который двигался по направлению плача. И вот тут Кайл посочувствовал своему однокласснику, ибо ему предстоит пережить тотальную прочистку мозгов на тему того, что плакать в туалете во время урока – это плохо, «п`нятненько?». К счастью, ребята, только увидев огромную голову психолога, разбежались в разные стороны. *** Вечером того же дня ровно в шесть к Картману позвонили в дверь Стэн и Кайл, а спустя несколько минут подтянулась вся компания в полном составе. Короля поп-музыки снова оставили с Баттерсом, который был наказан за пропуск физкультуры. В общем, никто никого осуждать не стал за провалы и скрытую гомосексуальность. Все просто тихо расселись за круглым столом, стараясь не смотреть своему соседу напротив в глаза. Как уже говорилось выше, сегодня не присутствовало никакой атмосферы энтузиазма. Хотели вернуть Кенни, а наломали дров еще больше. - А вот когда вы придумывали эти дурацкие планы, хоть кто-нибудь из вас остановился, задумался, чем все это могло кончиться? – начал Крейг привычным монотонным голосом, нарушая повисшую в воздухе тишину. - Все нормальные парни там мяч футбольный гоняют, взрывают петарды, книги читают… - Заткнись, козел! - рявкнул Картман, скривив кислую мину. - Вот всегда так происходит, постоянно. Вы со мной тусуетесь только тогда, когда от меня что-то нужно. Вы сказали: «Крейг, нам нужна твоя помощь. Помогая нам, ты поможешь себе. Ты разбогатеешь, если влюбишь в себя Майкла Джексона». Потом вы заставили меня предложить ему трахнуться со мной… И вот после этого всего вы меня еще и затыкаете. Вы всегда так делаете. Всегда. Постоянно… - Да-да, мы поняли, прости, - перебил его Токен, прикрывая уши руками, лишь бы не слышать этого ровного безразличного тона, от которого так и тянуло в сон. - Наши планы провалились по двум причинам, - начал Кайл, поднимаясь со стула. - Во-первых, у нас не было никаких законов. Хорошо было бы написать целый свод правил, чтобы предостеречь себя от несчастных случаев и, конечно же, провала. - Ха! Сходи на гору Синай, вдруг тебя уже скрижали заждались? – съязвил Картман, наблюдая за реакцией Кайла. - Заткни свою грязную пасть, жиртрест! Это не смешно! – вспылил тот на радость Эрику. - Не-е-е, это смешно. Очень смешно. Вы, евреи, такие уроды, что вас даже из Египта выгнали пинком под зад, - ехидно продолжил он, блаженно развалившись на стуле. Ему в очередной раз удалось довести Кайла до белого каления. - А ты такой жирный, что если твои трусы повесить на веревку, на них можно будет смотреть кино в формате аймакс! - Стойте! – вдруг осенило Стэна. - Я понял! - Ну нет, - протянул Крейг, показывая ему средний палец. - Только не ты… - Погоди! – махнул он на него рукой. - Дай сказать. У нас ничего не вышло потому, что мы пытались соблазнить мистера Джексона, владея тем набором характеристик, которым располагал каждый из добровольцев - чтобы жертва ничего не начала подозревать. То есть, пытаясь вести себя естественно, мы только еще больше отодвинулись от намеченной цели! Нам нужен человек без характера, чтобы из него можно было кого угодно сделать! Крутого мачо, неженку, спортсмена… да кого захотим! - Это все отлично, но… где нам его найти? Это же должен быть кто-то из нас! По крайней мере, из нашего класса, - прокомментировал Картман. - Да, есть ли у нас та… та… такой молчаливый? – начал Джимми, как бы намекая на то, что надо скорее решать серьезный вопрос, грузом повисший на них. Ребята начали усердно думать. Все-таки все присутствующие здесь имели свои особенности, то есть вся мужская часть их класса, кроме Баттерса и неКенни, находилась сейчас под одной крышей. Единственным более-менее подходящим вариантом стал Кевин, однако Картман отказался делать из него очередного мученика, объяснив это тем, что тот выдаст себя, если перестанет вести себя тихо и спокойно. Недаром же король поп-музыки дал ему прозвище «Тихоня». Нужен был кто-то не из команды, кто-то левый. Готы? Нет, с чего вдруг эти упыри стали бы помогать проклятым конформистам. Тем более, они одним только своим внешним видом могли напугать его. Томас? Из-за синдрома Туретта он мог накосячить. - Я знаю такого человека! - выпалил Кайл, на лице которого читался скорее шок, нежели радость. - И-и-и-и-и?! – выпытывающе поторопили его с ответом остальные. - Ну как вам сказать… я не думаю, что это хорошая идея…Это… это Дог Пу. - Что-о-о?! – переспросила компания, сверля Кайла взглядами, полными недоумения. - Да, именно он, - повторил Кайл еще раз, членораздельно произнося каждое слово. Команда снова начала подавать признаки жизни, ибо разделилась на тех, кто был за и тех, кто был против. Лишь немногие предпочли воздержаться от спора, пытаясь вспомнить, кто такой Дог Пу. Да и если команда решится взять Дог Пу в качестве четвертого добровольца, то как они заставят его соблазнить самого Майкла Джексона? У Картмана на этот счет была одна мысль – подарить ему шампунь или дегтярное мыло. А если он согласится, то что? Его же надо сначала в физический порядок привести, а уж потом в моральный. Картман через каждые пять минут спрашивал Кайла, не нашел ли он еще кого-нибудь, подходящего подо все параметры. Никого больше не было, поэтому ребята согласились с тем, что надо уговорить Дог Пу выполнить следующую миссию. Боже, лучше бы они этого не делали…