Дьявол душит "гада"

Яркий свет, бивший прямо по глазам, не давал рассмотреть лица мужчин, сидящих в темном помещении напротив подростка. Кроме стола, разделявшего их и подозреваемого, и трех стульев, комната была абсолютно пуста. Двое мужчин средних лет непрерывно перешептывались о чем-то, явно пытаясь прийти к общему мнению. Первый хотел сразу же вколоть юноше сыворотку правды, не тратя время на выбивание из него истины; второй же, как настоящий блюститель закона, хотел сделать все как подобает: допросить без применения силы, а сыворотку правды вколоть только в крайнем случае. «Игра в “хорошего и плохого полицейского”. Хреновые из них актеры, ей-богу», - закатил глаза тинэйджер, зная, что в этих дебатах победит первый, ибо какого тогда ребят до него допрашивали минимум по десять минут, а то и больше? Ясное дело, ему вколют сыворотку правды. Юноша жутко страшился этого, так как не хотел выдавать одну маленькую тайну личного характера… да и вообще он боялся уколов. Лучше бы его застрелили прямо на месте «преступления» после пережитого им позора. Он отчетливо помнил выражения лиц полицейских, когда обнаружилось, что так называемые проститутки оказались мужского пола. Неловкость, стыд и страх, переполнявшие подростка, усилились во сто крат, когда шокированные блюстители закона, чтобы проверить, действительно ли подозреваемые личности являются парнями, начали… а, впрочем, то, что происходило в этой комнате, намного страшнее. Несчастного подозреваемого собирались допрашивать, а что может быть ужаснее? Когда полицейские кинули разодетых в пышные наряды ребят в обезьянник и сообщили о своем намерении выбить всю информацию про афроамериканца, тинэйджеры в панике начали придумывать способ выбраться из этого места. Усилило это желание то, что в следственном изоляторе помимо них сидели мужчины, подозреваемые в убийстве девушек семнадцати-восемнадцати лет, и они сверкающими глазами смотрели на прекрасных дам в бальных платьях. Надо сказать, что внешность этих мужчин вселяла страх, так что ребятам казалось, что тех справедливо задержали по подозрению в убийстве. Один из мужчин носил густую бороду, волосы его были заплетены в тонкую косичку, а в уши были вдеты булавки. Мужчина был огромного роста и среднего телосложения, поэтому одежда была ему жутко мала. Подозреваемый носил кожаную безрукавку поверх посеревшей от времени майки, так что на плече можно было разглядеть наколку в виде вампира, душащего женщину, и старые протертые джинсы, все измазанные в бензине и горючем масле. И вот если такому «шкафу» придет в голову убить кого-нибудь прямо в изоляторе временного содержания, его никто не сможет остановить. Того же нельзя было сказать про второго, который не вышел ни ростом, ни комплекцией, однако его взгляд внушал страх. Кайл придумал самый подходящий на тот момент способ вызволения одноклассников и самого себя из изолятора. Его идея была довольно-таки простой: вызвать Дэмиена, изобразив где-нибудь на стене дьявольский символ. План получил одобрение со стороны остальных, однако одно «но» не давало им его осуществить: дело в том, что все стены и даже пол были уже давно исписаны надписями разного плана и характера, поэтому рисовать пентаграмму было просто негде. Картман предложил выход из сложившейся ситуации - нарисовать сатанинскую пентаграмму у Баттерса на лбу. Ребята моментально схватили несчастного неудачника за руки и за ноги, зафиксировали положение головы, после чего Пип, вытащив красный маркер из-под резинки от трусов (он всегда хранил там маркер в случае опасности и необходимости срочной помощи), начал рисовать на своем друге страшный символ. Юношей, правда, смутил тот факт, что Клайд пытался остановить процесс разукрашивания Баттерса, но они не придали этому большого значения, решив, что от усталости им это просто показалось. Дэмиен не появился. «Попробуй еще раз!» - скомандовал Картман, поворачивая голову жертвы влево. Пип, немного поколебавшись, вновь принялся вызывать Дэмиана из ада, но снова ничего не получилось. Эрик рассвирепел и потребовал рисовать демонические знаки до тех пор, пока на Баттерсе не останется свободного места, и британец рисовал, хотя прекрасно понимал, что настоящие джентльмены не должны так поступать. К тому моменту уже допросили пятерых человек… но Дэмиен так и не появился. Вспоминая это все, юноша и не заметил, как закончились фальшивые споры двух мужчин. Из прокручивания воспоминаний пятнадцатиминутной давности его выдернула резкая боль в руке: полицейский все-таки вколол ему сыворотку правды. Второй же еще ближе придвинул лампу к лицу юноши и начал допрос: - Имя, фамилия? - Кевин Стоули, - выпалил юноша, не медля ни минуты. Он подумал, что чем быстрее будет отвечать, тем быстрее закончатся его мучения. - Возраст? - Семнадцать лет, сэр. - Где учишься? - Старшая школа Саус Парка. - На кого ты работаешь? - Я не работаю, пока что только подрабатываю промоутером в супермаркете Волл-Март. - Где еще подрабатываешь? - Больше нигде, сэр. - А если подумать? Ты подрабатываешь проституткой у богатого черного? - Нет, сэр! - Но ты знаешь этого богатого черного? - Да, сэр, - неожиданно для себя признался Кевин, думая о богатой семье Блэков. Сыворотка правды начала действовать. - А-ха! Значит, ты все-таки его знаешь! Я так и думал! Этот костюм дал тебе богатый афроамериканец, верно? - Не совсем он, - вновь признался юноша, к собственному удивлению рассказав историю о смерти Кенни и ее последствиях. - Слыхал, - обратился сержант Ейтц к Мерфи после того, как Кевин закончил свой рассказ, - еще один человек поведал нам эту дурацкую историю про некого Кеннета МакКормика. Похоже, этих трансвеститов не берет никакая сыворотка правды. - Можем это проверить. - Ты имеешь в виду?.. – в голосе полицейского проскользнули нотки некого беспокойства и неуверенности, что довело Кевина почти до инфаркта. Его начала колотить сильная дрожь, зубы бросились отбивать чечетку. Напуганный подросток слышал, как пятеро допрашиваемых до него ребят орали, умоляя пощадить и прекратить пытки. После допросов они возвращались будто истощенные, в их глазах читался ужас. Они старались не разговаривать, сомкнув зубы как можно сильнее и прижимая ладонь к губам. Все это еще больше вселило в юношу страх. - Скажи-ка, Кевин, ты сейчас влюблен в кого-нибудь? – тихо спросил сержант, сделав тон голоса более мягким и не таким настойчивым. - Да… - В кого? - В Твика Твика, сэр…О Боже! Не задавайте мне таких вопросов! Пожалуйста! – начал умолять подросток, понимая, что блюстители закона будут вытаскивать всю его подноготную. - Кто он… этот Твик Твик? – безразлично спросил мужчина, напрочь игнорируя его мольбу. - Парень из нашего класса. У него СДВГ, но я все равно его люблю… сэр, я умоляю вас… - простонал бедный юноша, пытаясь остановить собственную речь. - А он тебя? - Да, но он не знает, что любит именно меня… - Это как? – поинтересовался Мерфи, отодвигая лампу на край стола, чтобы лучше рассмотреть подозреваемого. И тут Кевин, как бы ни противился, не смог остановить поток своей речи, а посему во всех красках изложил историю их с Твиком отношений. А дело было вот как: однажды, сидя в интернете, он наткнулся на один чат, в котором некто под ником «Кофеин» критиковал фильм «Звездные войны». Кевин, как истинный фанат киноэпопеи, принялся отстаивать ее честь. Но вскоре Кофеин из оппонента превратился в обычного собеседника, так как спор о творении Джорджа Лукаса плавно перетек в обычную беседу, не касающуюся «Звездных войн». Кофеин оказался очень интересным человеком: они переписывались до поздней ночи, разговаривая обо всем на свете, а затем, когда каждый стал готовиться ко сну, договорились списаться еще раз… а потом еще раз и еще раз. Кевин себе и представить не мог, какой умный ему попался собеседник! Они могли разговаривать всю ночь напролет… о чем угодно! На любые темы! Кевин от него столько узнал, сколько не слышал ни от кого еще за всю жизнь, да к тому же с учетом того, что они были знакомы лишь две недели… и то в сети. И все было хорошо, пока его собеседник внезапно на две недели не исчез из интернета. Все это время Кевин не мог себе найти места, так обеспокоен он был пропажей друга. Он не знал, что с ним, как он, жив ли. Но лишь одно юноша уяснил себе точно - он влюбился. Да, Кевин знал, что его собеседник - парень, но ему уже было все равно. Во время отсутствия его таинственного друга тинэйджер узнал еще кое-что: Кофеин – не кто иной как Твик. Причины, по которым Кевин так решил, были очевидны: Твик, так же, как и его друг в сети, отсутствовал в школе ровно две недели из-за передозировки снотворного. Кевин чувствовал себя виноватым - если бы они не переписывались каждый день до пяти утра, Твику не пришлось бы прибегать к помощи такого количества снотворного. Кроме того, Твик, было появление того в школе в тот же день, что и возвращение его собеседника в чат. Сначала Кевин, конечно же, был шокирован раскрытием личности Кофеина, но затем пришел в восхищение оттого, что Твик, оказывается, мог быть таким… Кевин, если бы не познакомился с ним в сети, в жизни бы не подумал, что тому нравится смотреть другое кино, читать умные и тяжелые книжки психологического толка, слушать музыку в исполнении малоизвестных людей. Он никогда бы не заподозрил, что у этого нервного параноидального юноши мог быть такой богатый внутренний мир. Кевин продолжил чатиться с тайным объектом воздыхания как ни в чем не бывало, но в душе понимал, что уже ничего не будет как прежде. Он сознавал, что уже не может без трепета в сердце смотреть на Твика, постоянно проливающего на себя кофе, не может видеть, как он вечно ходит в компании Крейга, как тот случайно касается его... Кевину, прослывшему в школе молчуном, хотелось кричать о своих чувствах. Для него было не важно, с чего начались их отношения, главное - что он чувствовал на тот момент. Поэтому он незамедлительно признался через тот же чат своему возлюбленному в чувствах. И самое главное, что его собеседник ответил взаимностью. Ах, если бы Кевин смог бы просто подойти к Твику и признаться еще раз, уже в реале! Но он не мог этого сделать, ибо боялся, как Твик отреагирует на то, что именно Кевин является тем человеком, которому он ответил взаимностью. А еще он опасался Крейга, который, как казалось юноше, был неравнодушен к Твику. Дальше Кевин начал рассказывать немного неприличные вещи, а именно что конкретно он делает почти каждую ночь, думая о своем объекте вожделения. Полицейские растерянно смотрели на юношу. Им никогда раньше не доводилось слышать что-то наподобие аудио-порно, особенно с голубой направленностью. Сержант Ейтц и его напарник пытались остановить речь Кевина, но ничего не вышло. Подозреваемый говорил до тех пор, пока полностью не высказал все своих фантазии относительно Твика вплоть до заключительной фразы, которую он прокричал во все горло: «Я хочу быть пассивом!». После такого его прямого заявления сержант попросил напарника отвести подозреваемого обратно в следственный изолятор, так как ему уже порядком надоело слушать эротические откровения семнадцатилетнего подростка. Несмотря на этот казус, полицейские все же поняли одну вещь: сыворотка правды работает, поскольку такое нарочно не придумаешь. Но если психоактивное вещество действует, то почему тогда все подозреваемые рассказывают какую-то нелепицу про богатого черного, восставшего из мертвых? Возможно ли, что ребята являются трансвеститами-извращенцами-сектантами, вызывающими злых духов из потустороннего мира? Пока Мерфи отводил подозреваемого в следственный изолятор, сержант, переложив папку с фамилией Стоули к остальным пятерым: Эрику Картману, Кайлу Брофловски, Стэнли Маршу, Филлипу Пиррипу и Крейгу Такеру, задумался над новой концепцией, созданной им в связи с ответами всех шестерых допрашиваемых. То, что ему рассказали эти шестеро, переплюнуло, пожалуй, все бразильские сериалы, которые сержант любил по вечерам смотреть вместе с женой. Он взял листок бумаги и на скорую руку начертил схему отношений подозреваемых, предположив, что это может являться ключом к разгадке. Однако от этого важного дела его оторвал напарник, приведший в комнату для допроса Баттерса. Когда сержант взглянул на подростка, у него из рук от шока выпала ручка. Юноша стоял посреди помещения в одних трусах, а его тело с ног до головы было изрисовано сатанинскими символами. - Господи, Мерфи… Принеси три шприца с психоактивным веществом… Чувствую, тут одной инъекции будет недостаточно… *** - Вот так всегда происходит, постоянно. Стоило мне получить первую в жизни зарплату в размере ста долларов, как пришли ребята из класса и сказали, что надо вложить эти сто баксов в спасение Кенни. Они пообещали, что если я буду участвовать в операции по возвращению их нищего друга в это мир, я удвою эти деньги за один день, а если соблазню Майкла Джексона, так и вообще получу свою сумму в четырехкратном размере. Но нас арестовали копы, якобы за проституцию, и кинули в обезьянник. Мы просили отпустить нас домой, но вместо этого нас стали допрашивать, вкалывая сыворотку правды. Вот так я оказался в тюрьме. Если я погибну, то потому, что эти четыре одноклассника, которые даже мне и не нравятся, наврали мне и забрали все мои деньги, - бормотал Крейг, ни к кому особенно не обращаясь. - Мы тебе не врали, Крейг! Мы думали, это сработает! – разозлился Стэн, сидевший на скамейке и пересчитывавший складки на наряде Жасмин, тем самым пытаясь отвлечься от мыслей, чтобы ненароком не сказать чего-нибудь лишнего. Но монотонное бурчание одноклассника сбило его со счету, поэтому он, чертыхнувшись, принялся снова пересчитывать складки. - Да, откуда нам было знать, что нас упекут за решетку? – поддержал его Кайл, прикрывая рот рукой, чтобы в случае чего быстро себя заткнуть. - Ничего не могу с собой поделать. Сыворотка правды еще действует, так что говорю все, что думаю, - сказал Крейг ровным тоном, а затем продолжил жаловаться в пространство: - А еще Твик – шлюха. Вот этот долбаный кретин Кевин думает, что раз он находился в комнате для допроса, то его воплей никто не услышал. Как бы не так. Этот урод так орал, что его чистосердечное признание услышали все. Так вот, Твик – шлюха. Я-то думал, что он заснуть не может, потому что боится этих своих треклятых гномов, а на деле оказалось, что он просто голубятничал с этим пиндосом Кевином ночами напролет. Я, блять, в больницу к Твику ездил, волновался за него, блять… - Ты просто ревнуешь! – обозлился на него Кевин, весь красный от стыда. - А тебя, извращенец-пассив, никто не спрашивает… - буркнул Крейг, убийственным взглядом одарив предполагаемого конкурента. - Да заткнись ты уже! – прорычал Картман, пытаясь каким-то неимоверным образам закрыть руками одновременно и рот, и уши. - Хочу, чтоб тебя изнасиловал вон тот заключенный, - безразлично констатировал Крейг. - Ты видел его? – спросил Крейга Кайл, указывая пальцем в дальний угол, в который забился человек, задержанный по подозрению в убийстве. – Да мы его напугали своим внешним видом! - Пожалуйста! – протянул «шкаф» тонким жалобным голоском. – Не убивайте меня! Я всего лишь скромный воспитатель в детском саду! - Не… - протянул Пип, проигнорировав просьбу заключенного. - Скорее, когда рисовали на Баттерсе сатанинские символы. Ох, бедный Баттерс. Как я мог так с ним поступить? Ох-ох, за что вы так с Баттерсом? - Хватит нудить, француз! – еще более раздраженно процедил сквозь зубы Картман. - Ребята! – пролепетал Джексон, кружась на одном месте. - Не ссорьтесь! Скоро за нами придут наши мамы, и они заберут нас отсюда! Вот чего-чего, а этого юношам хотелось меньше всего. Каждый из ребят уже отчетливо представил себе картину разбора полетов, ожидавшего их дома. Хотя, с другой стороны, им уже было все равно, лишь бы психоактивное вещество перестало действовать раньше, чем приедут их заботливые родители. Картмана же в данный момент это практически не волновало. Тупая и одновременно скручивающая внутренности в узел боль разошлась по всему его животу, поэтому Эрик как можно сильнее зажал его руками, чтобы заглушить ее. Легче не становилось. Более того, вскоре его начало мутить. Он только и смог, что сказать: «Ребята, мне плохо». Однако одноклассники махнули на него рукой, обосновав его самочувствие тем, что он просто голоден. Но уже через несколько минут они поняли, что сейчас Эрик просто не может врать по причине остаточного действия сыворотки правды. Но что они могли сделать? Из-за сыворотки правды Картман вместо помощи услышал в свой адрес пожелания смерти. Ребятам вовсе не хотелось говорить про него гадости, но психоактивное вещество заставляло их раскрывать все свои мысли. Тинэйджеры начали молиться, чтобы воздействие этой пакости прекратилось как можно скорее. Их молитвы были услышаны: сыворотка правды прекратила свое действие за несколько минут до приезда разъяренных родителей. Они появились как раз тогда, когда Мерфи привел последнего подозреваемого – Тимми – обратно к его сокамерникам. Родители, увидев своих чад за решеткой, чуть не попадали один за другим в обморок, отказываясь верить своим глазам. Миссис Марш попросила полицейских объяснить причину, по которой их сыновья находятся в следственном изоляторе. Ответ был простым и кратким: данные личности задержаны по подозрению в проституции. Это вызвало волну откровенного возмущения со стороны родителей, поэтому сержанту и его напарнику пришлось рассказать все свои догадки, предположения и умозаключения, сделанные во время расследования дела о возвращении богатого черного в Саус Парк. Им даже пришлось сообщить, что они вкалывали их прелестным чадам сыворотку правды, чтобы выудить хоть какую-нибудь информацию, но все было тщетно. - Баттерс! – грозно обратился к нему отец. - Как тебе только не стыдно?! Тебе вкололи сыворотку правды, а ты все равно продолжал врать! За это ты будешь наказан! - Что ты с собой сделал?! – возмутилась миссис Стотч. – Ты записался в кружок сатанистов?! Ты будешь наказан вдвойне и отправлен в лагерь изгнания злого духа сегодня же! - Да, сэр… Да, мэм… - грустно вздохнул Баттерс, потупив взгляд. Ребят выпустили на свободу, предупредив, что пока не найдется преступник им запрещено выезжать за пределы города, ибо это будет расцениваться как попытка побега. Мистер и миссис МакКормик, получив для своего сына подписку о невыезде, схватили веселого пританцовывающего неКенни за руки и потащили домой, Баттерса продолжали ругать за неподобающий вид, а остальные родители скандировали в голос: «Канада виновата! Канада виновата!». Один мистер Такер оказался равнодушен ко всему происходящему, поэтому не выдавил из себя ничего, кроме звука «а», когда увидел своего сына, сидящего в дорогом платье за решеткой. Миссис Такер была взбешена таким безразличием своего мужа, а посему вытянула перед его носом средний палец. Муж в ответ сделал то же самое. Какое-то время они так и вели битву не на жизнь, а на смерть, показывая друг другу факи, и Крейг, конечно же, тоже был втянут в это. Казалось, ничто уже не сможет утихомирить этот балаган. Пока родители строили планы относительно наказания Канады, параллельно отчитывая своих детей за непристойные вид и поведение, Баттерса стало трясти так, будто бы у него начался приступ эпилепсии. Через несколько секунд все тело пересекла узкая продольная полоска яркого света. Она становилась все шире и шире, взрослые в панике метались по помещению, не зная, как помочь бедному мальчику. Но помощь оказалось не нужна, так как ровно через секунду из образовавшейся трещины в сопровождении огня и молний появился Дэмиен. - Дэмиен! – деловито скрестив руки на груди, выпрямился в полный рост Пип. – Прошу прощения за столь грубый вопрос, но… почему ты не пришел к нам, когда я тебя звал? Я нуждался в твоей помощи, а ты явился только когда все закончилось! - Я был в душе! – огрызнулся тот, оскалив зубы. – И откуда эта сраная манера называть меня по полному имени, а?! - Ох, не ври мне, пожалуйста, и не уклоняйся от ответа, – покачал головой британец, снимая атласные перчатки, тем самым пытаясь обратить его внимание на свою одежду. - Раз я сын Князя тьмы, значит, мне и мыться не пристало?! Думай, что говоришь, жалкий человечишка! Вот что мне действительно не пристало - так это объясняться перед смертными, - после такого унижающего человеческое достоинство изречения Дэмиен хотел было встать в какую-нибудь пафосную позу, чтобы показать всем, кто тут главный, однако его сбил с толку внешний вид Пипа, на который доселе он не обращал внимания. – Это… это, блять, прости, что еще за хрень на тебе?! Пип только развел руками, жестами пытаясь объяснить ситуацию, так как словами он это делать уже порядком устал. А тем временем остальные - и взрослые, и дети - с интересом вытаращились на Баттерса, из тела которого несколько секунд назад каким-то мистическим образом появился Дэмиен. Надо сказать, Лео сам был от этого в шоке, ощупывая свое тело на наличие хоть каких-нибудь повреждений. Но разве их можно было увидеть за красным маркером? - Друзья мои! – обратилась Шейла Брофловски к другим взрослым. – Вы сознаете, до чего все дошло?! Вы это видели? Это не может оставаться безнаказанным! Мы должны заставить Канаду ответить перед лицом всех родителей! Вы со мной? - Да! – хором отозвались члены родительского комитета. - Тогда отвозим детей по домам, а сами встречаемся в холле муниципалитета! Гул восторженного клича разнесся по всей территории полицейского участка, так сильно родители возненавидели соседнюю страну. Скандируя «Канада виновата!», они вместе с детьми направились к выходу. В помещении остались только сержант Ейтц и его напарник, пытавшиеся прийти в себя после такой психологической атаки. - Это очень интересно… - протянул сержант, сосредоточено нахмурив брови. - Что именно, сэр? - Никто из подозреваемых так и не рассказал нам про богатого черного, даже под действием сыворотки… Возможно, этот негодяй накачал их каким-нибудь наркотиком, чтобы они ничего не помнили. - А вы заметили, сэр, что практически все эти подозреваемые – либо голубые, либо извращенцы? - Верно подмечено, Мерфи, - довольно щелкнул пальцами сержант, направившись в сторону кабинета. – Это очень странно. Никогда еще за время существования Саус Парка в нем не было столько людей нетрадиционной сексуальной ориентации. Тут что-то не то, поэтому нам нельзя спускать с них глаз. Собери команду, Мерфи, мы продолжаем слежку. *** Суббота – отличный день недели, знаменующий начало выходных. Однако для тинэйджеров эта суббота ни о чем не говорила, ибо ранним утром они двинулись в сторону муниципалитета, чтобы узнать, что же их родители так рьяно обсуждали целую ночь. Увы, ряды команды поредели: сегодня утром из операции выбыл превосходный лидер и стратег, Эрик Картман, свалившийся от дизентерии. Лишившись своей путеводной звезды, которая на самом деле и даром никому не сдалась, ребята продолжили свой нелегкий путь без него. Баттерса в команде тоже не было, ввиду того, что родители, как и обещали, отправили его в лагерь изгнания злого духа. Кайл также не пошел, отдав предпочтение визиту в дом Картманов. Он долго колебался, правильно ли поступает, так как не был уверен в мотивации своих действий. Он прекрасно знал, что как только он переступит порог дома, на него посыплются обвинения антисемитского толка, затем непристойные высказывания в адрес его матери, и только потом пойдут в ход оскорбления, направленные непосредственно на него. Все это молодому человеку было известно, и, несмотря на это, он все-таки решил пойти навестить своего одноклассника. Кайл чувствовал себя виноватым перед ним, ибо знал, что стало причиной дизентерии. Все-таки, как ни как, а Картман спас его, поцеловав вместо него Дог Пу. «Вам мало того, что по его милости Твик оказался в больнице, а Токен получил вывих? Кто будет следующий? Клайд? Вы разве не видите, что нас отсеивают?», - прокручивал Кайл в голове фразу, произнесенную Крейгом. По дороге к дому Картмана он размышлял о том, что Крейг, скорее всего, прав. Несмотря на то, что Кайл довольно-таки критически относился к своему однокласснику, здесь он не мог с ним не согласиться. Однако если Крейг прав, то кто и с какой целью над ними так жестко глумится? За два дня команда Кенни лишилась сразу четырех своих участников. Это было печально, но сдаваться Кайл не собирался, поэтому, тяжело вздохнув, он прибавил шагу. Дверь в дом Картманов была открыта. Кайлу показалось это странным, но он не стал останавливаться. Он медленно вошел в гостиную, оглядываясь по сторонам в поисках друга. Его напрягало, что в доме было слишком тихо. Если бы Картман болел, обязательно работал бы телевизор или раздавалось бы бесконечное чавканье, но ничего этого не было. Видимо, его другу было плохо до такой степени, что он не мог ни есть, ни играть в видеоигры. Кайл проглотил ком, вставший поперек горла, а затем поднялся на второй этаж в комнату Эрика. Первым, что Кайл увидел, когда открыл дверь, было мученическое выражение покрытого испариной лица друга. В полутемной комнате, через плотные шторы которой еле-еле пробивались утренние солнечные лучи, было практически ничего не видно, кроме узкой полоски яркого света, просачивающегося через приоткрытую Кайлом дверь в коридор. Эта полоска разделила комнату напополам, заодно проехавшись прямо по глазам свернувшегося на кровати калачиком Картмана, что заставило его сделать лишнее движение и съехать с подушки вниз, постанывая от невыносимой боли в животе. От такой картины Кайлу самому сделалось худо, ибо он понимал - если бы тогда Картман не вмешался, то не жиртрест, а он сейчас корчился бы так в муках. Кайл был полностью подавлен в моральном плане, настолько его мучила совесть за страдания одноклассника. - Хай… - тихо позвал его Кайл. - Какого хрена ты приперся? – озлоблено огрызнулся Картман, взглянув на незваного гостя. – Чтобы поглумиться надо мной, да? Вот вы все, евреи, любите смотреть, как страдают другие. Вы вообще за всем только наблюдать любите, конченые вуайеристы… «Так, пошла первая стадия…» - прокомментировал про себя Кайл, стараясь пропускать мимо ушей каждое слово, произнесенное его одноклассником. Картман тем временем продолжал выливать на него злобу, обозвав его мать жирной сукой, а его самого - сосунком тупой истерички. - Ты закончил? – раздраженно спросил Кайл, еле сдерживая себя от злости. – Я тебя навестить пришел, вообще-то. - Ну конечно, так я тебе и поверил. Пожрать принес? - Нет, - сухо отрезал Кайл, в знак протеста сплетя руки на груди. – Да и какое тебе жрать в таком-то состоянии? - Если жратвы нет, то тогда какого хрена ты мне тут пространство занимаешь? Пошел вон! - Спасибо… - еле слышно, почти неразборчиво произнес Кайл, отведя взгляд в сторону. - Чего? - Спасибо, что … ты вроде бы как спас меня… - А-а-а… – с улыбкой на лице протянул Картман, приподнявшись на кровати. - Теперь ты мне «вроде бы как» должен. - А без этого ты не можешь, да? – закатил глаза Кайл. Он учел, как ему сначала казалось, все: оскорбления, унижения, колкие комментарии в адрес его родных и близких, но даже мысли не допустил о том, что жиртрест может что-нибудь потребовать взамен на спасение. Знай он это раньше, отправил бы свою совесть в интимное путешествие, а сам пошел бы с ребятами шпионить за родителями. Почему-то подумалось сразу о чем-то очень непристойном, однако его спасало то, что Картман находился не в самом лучшем состоянии для претворения своих пошлых замыслов в жизнь. – Ну и что ты от меня хочешь? - Почитай мне, а? - Что?! – Кайл чуть не упал на ровном месте и еле удержал равновесие, так шокировала его эта просьба. Неожиданный поворот событий. Такого от Эрика юноша уж точно не ожидал. - А ты чего хотел, яйца мне отсосать? – Картман поежился и накрылся одеялом. Кайл только открыл рот. Он действительно думал, что Эрик попросит его об этом в качестве расплаты за свои мучения, тем более что Картман когда-то давно, лет девять назад, требовал с него этого и даже затаскал его по судам. Чтение, правда, тоже вызывало у Кайла большое подозрение - он знал, какие книги предпочитает читать жиртрест. Чтобы там ни было, Кайл решил как можно скорее выполнить просьбу и свалить из этого дома. Картман указал ему на толстую книгу в красном переплете, лежащую на краю стола поверх других книг. Кайл повиновался, взял книгу, придвинул стул к кровати, включил лампу, стоящую на тумбочке, а затем вытащил из сумки очки. - О? Очки? – удивился Картман. – Ты же их никогда не носил. - Потому что я, жирная твоя жопа, линзы ношу! Я же не знал, что ты меня читать заставишь! А теперь заткнись и слушай, – раздраженно прошипел Кайл, надев очки и принявшись разглядывать обложку книги – ровно до тех пор, пока не увидел выведенное золотыми буквами название. – Ты охренел совсем?! Сам читай эту гадость! – произнес он, брезгливо взяв книгу двумя пальцами. - А что такого?! – возмутился Эрик. - Что такого? Что такого?! Тебе объяснить, или сам поймешь причину, по которой я не буду читать тебе «Майн Кампф»? - Да ладно тебе…- махнул рукой Картман и тут же скрючился от охватившего его очередного приступа острой боли. - Ладно? Да какое здесь «ладно»?! - Хотя бы чуть-чуть, а то я совсем от скуки загнусь – лихорадочно прошептал Эрик. Специально ли Картман именно в этот момент сделался таким слабым и несчастным или нет, но Кайлу действительно стало его жалко. Покачав головой, юноша открыл книгу в том месте, где была заложена прямоугольная картонка, вся изрисованная свастиками и надписями типа «Евреи – козлы» или «Кайл – дурак». Он убрал закладку в конец книги, чтобы она его не раздражала и не отвлекала от прочтения, затем, откашлявшись, начал читать: «Теперь мне трудно, если не невозможно, сказать точно, когда же именно я в первый раз в своей жизни услышал слово "еврей". Я совершенно не припомню, чтобы в доме моих родителей, по крайней мере, при жизни отца, я хоть раз слышал это слово. Мой старик, я думаю, в самом подчеркивании слова "еврей" увидел бы признак культурной отсталости…» Картман, удобней расположившись на кровати, с упоением слушал «Майн Кампф» в исполнении своего одноклассника. Кайл читал просто восхитительно: четко произносил каждое слово, наполнял текст эмоциями и экспрессией в тех местах, где это было нужно, а речь его была плавной, несмотря на то, что он каждый раз спотыкался на слове «еврей». Но ничто так не доставляло Картману удовольствие, как наблюдать за тем, как его друг постепенно вживается в роль. «Это чума, чума, настоящая духовная чума, хуже той черной смерти, которой когда-то пугали народ. А в каких несметных количествах производился и распространялся этот яд!» - голос его сделался грубоватым, и иногда в нем прослеживалось рычание, правая, свободная от книги рука начала жестикулировать в такт словам, сжимая ладонь в кулак, а еще Кайл вздрагивал головой, когда делал акцент на каком-нибудь важном слове. Картман был воодушевлен тем, что видел в своем друге чуть ли не образ кумира, от чего душа Эрика в буквальном смысле задрожала как пустой холодильник. «…Ужасно было убедиться, что именно евреям природа предопределила эту позорную роль. Уж не в этом ли следует искать "избранность" этого народа!?». На этом моменте Кайл остановился. Ему стало жутко и противно, не столько от книги, сколько от того, что именно из его рта выливались оскорбления собственного народа. Он закрыл книгу, не в силах продолжить. - Э? Ты чего? – Картман возмутился, что прервали такое прекрасное чтение. - Ничего… - отстраненно ответил Кайл, отложив книгу в сторону и брезгливо вытерев руки о свисающий край простыни, как будто он в руках держал вовсе не книгу, а грязь. – Больше не смей заставлять читать меня эту дрянь… - Ты сам выбрал этот кусок для прочтения, дебил! – вспылил Картман, вновь приподнявшись на кровати, держась за живот. - Но там была закладка… - Ну ты и козел! – перебил его Картман, шлепнув себя ладонью по лбу. – Спросил бы, на какой странице я остановился. А то, что там заложено, – это мой любимый кусок, который я время от времени перечитываю. Я сам бы никогда не дал тебе прочесть его, и… - тут Эрик замолчал, так как до него дошел двоякий смысл сказанных им слов. Он откашлялся, тем самым пытаясь отстраниться от разговора, а затем натянул на себя одеяло, чтобы Кайл не видел, как он раскраснелся, хотя это и можно было бы оправдать жаром. Однако Кайл, похоже, пропустил слова Эрика мимо ушей, продолжая смотреть куда-то сквозь него в одну точку. На сердце ему сделалось больно, а на душе - грустно. Ничто так не могло испортить юноше настроение, как резкие высказывания в адрес его народа, которые были хорошо обоснованы. Он чувствовал себя просто ужасно, как когда-то, когда посмотрел фильм «Страсти Христовы». От неприятных мыслей его отвлек звонок мобильного телефона. Звонил Стэн, значит, одноклассники выяснили что-то насчет их родителей. Кайл нажал на кнопку ответа и поднес телефон к уху: - Алло, ну что там у вас? - Кайл, - начал Стэн тревожным голосом, - ты сейчас близко к телевизору находишься? - Да, а что? – подтвердил Кайл, удостоверившись, что в комнате Эрика есть такое достижение техники. - Включи его и найди какую-нибудь программу, где круглые сутки крутят одни новости, тут сейчас будет прямая трансляция… Чел, ты просто не представляешь, что здесь творится… - Стэна было очень плохо слышно, гвалт множества голосов по ту сторону телефона практически заглушал все его слова. - Говори громче, я ничего не слышу! Алло! Стэн, что у вас там происходит? Почему так шумно? – обеспокоенно спросил Кайл, выпрямившись на стуле. Стэн молчал, видимо, тоже не слышал его из-за такого сильного гама. Однако молчание быстро прервалось: - Кайл… у тебя все нормально? Мне показалось, что ты говоришь как… ну… Гитлер? - Что?! – возмутился Кайл. – Ничего я так не говорю! Вы совсем, что ли, охренели?! Давай к делу! - Просто включи новости, – сказал Стэн и повесил трубку. Картман вопросительно посмотрел на друга. Кайл в двух словах пересказал содержание их со Стэном разговора и включил телевизор. Пощелкав каналы, они нашли нужный, увидев на экране одетого в шотландскую юбку и розовую кофточку ведущего, позади которого находилось здание муниципалитета, окруженное скандирующей анти-канадские лозунги толпой. - Шокирующий репортаж! – восторженно начал ведущий. - Полемика началась в маленьком городке Саус Парк, где местный родительский комитет пытается запретить выпуск всей канадской продукции по причине ее опасности для здоровья. С нами в утреннем эфире председатель родительского комитета Шейла Брофловски… - Здравствуй, Скотт, - на маленьком экране в верхнем правом углу экрана телевизора появилась мама Кайла. - …И канадский помощник двух директоров нынешней фирмы «ВТФ», он же экс-министр кинематографии Стивен Джиббериш (gibberish – бред, тарабарщина, англ.). - Спасибо, что позвал, старик! – проговорил канадец, возникнувший на таком же маленьком экранчике. – А почему я должен снова отчитываться перед председателем родительского комитета?! - Господин помощник директоров, - обратился к нему ведущий, - ваша продукция вызывает беспокойство со стороны родителей. Что вы можете сказать по этому поводу? - Вообще-то эта продукция давно находится на нашем рынке и пользуется огромным спросом не только среди канадцев, но и среди жителей Соединенных Штатов. - Но ведь после нее наши дети стали геями! - Погодите, я еще не договорил… - Да вам наплевать! - В Соединенных Штатах существует свыше ста своих фирм лака для волос и ногтей. Это не наша вина, что вы выбрали именно нашу продукцию. Даже не верится, что вы так раскипятились из-за того, в чем сами, по сути своей, являетесь виноватыми. Поэтому нас, канадцев, весьма удивляет ваше поведение. - Потому что в Саус Парке другого ничего не было! - Да дайте же мне, наконец, договорить! Чтоб вы знали, наши технологии не столь развиты, как ваши, а уж что тут было говорить про восьмидесятые! Между прочим, в то время многая продукция содержала вредные вещества, просто кому-то хватило ума воздержаться от использования лаков для волос и ногтей во время беременности… - Но нигде не было написано о том, что использование именно вашей продукции может привести к побочным эффектам! – повысила голос лидер родительского комитета. - Но это не первая неприятность, пришедшая из Канады, верно? Не будем забывать о Терренсе и Филлипе и об их фильме «Пламенные жопы», - подметил ведущий, вклинившись в жаркую дискуссию. - Эй! Канадское правительство несколько раз приносило извинения за этот фильм! Тем более мы все хорошо помним, что из-за него между нашими странами была война, так что давайте хотя бы в этот раз мы не будем раздувать из мухи слона. - Вы, канадцы, все на одно лицо! Вы только и умеете, что бошками дергать! Вы просто отбросы! В связи с недавними событиями, родительским комитетом и мэром нашего города была одобрена идея по изменению флага города Саус Парк, - Шейла Брофловски попросила двух членов комитета, Линду Стотч и Шерон Марш, развернуть перед объективом камеры полотно желтого цвета. – Как вы видите, повешенного черного человечка мы заменили на двух повешенных канадцев… - Я возмущен таким проявлением расизма! Я требую немедленно прекратить это! – вспылил канадец. - Наши дети из-за вашей продукции стали геями! - Мадам, вы – расистка! - Вы меня вообще слушаете?! Мы требуем компенсации за моральный ущерб, нанесенный нашим семьям! - Да поймите, что вам не у нас надо деньги вымогать! Мы приобрели эту фирму чуть больше месяца назад, но никак не двадцатью годами раньше! Просите деньги у прежних владельцев. Хотите справедливости – обратитесь к ним. Мы чисты перед законом и перед потребителями!.. - Зачем вообще было разрешать таким типам как Терренс и Филлип, перекупать фирму? - Да потому что на них держится вся экономика нашей страны! - Вы видели их рекламу?! Позволять туалетному юмору просачиваться за пределы их шоу – это просто наивысшее проявление идиотизма и безответственности. Я не получила ответа ни на один интересующий меня вопрос. Вы только и делаете, что уклоняетесь от прямых высказываний, но родительский комитет не сдастся. Мы отправляемся в Канаду завтра же! - Э-э-э… - нерешительно пробормотал ведущий репортажа. – Спасибо вам большое за то, что согласились дать интервью, у меня все. Кайл выключил телевизор. Увиденное на экране шокировало его до такой степени, что он еще минуту залипал на погасший экран. Он не знал, что споры между родительским комитетом и канадским новым правительством могут зайти так далеко. И если ребята не предпримут что-нибудь, чтобы остудить пыл родителей, непременно начнется война… опять. - Все, я пошел к ребятам. Удачи тебе, Картман, выздоравливай… - почти скороговоркой проговорил Кайл и вышел из комнаты, пока Картман не начал оскорблять его мать. Тот даже рта не успел открыть, как Кайл захлопнул дверь в его комнату и быстро спустился вниз по лестнице, но едва он вышел за пределы дома, как снова раздался звонок мобильного телефона. Номер был скрыт, поэтому Кайл сделал предположение, что звонит Картман, и сбросил. Однако через некоторое время звонок повторился. - Алло? – осторожно ответил Кайл. - Кайл? Кайл Брофловски? – неуверенно спросил незнакомый голос. - Да, это я. А вы?.. - Кайл! Это я! Бланкет! Помнишь меня? - Бланкет-Бланкет-Бланкет… - повторил он несколько раз, пытаясь вспомнить человека, носившего это имя. – А! Сын мистера Джефферсона! - Ты меня помнишь! Господи, я так рад, что дозвонился до тебя! Мне нужно срочно увидеться с тобой! - Я тоже рад тебя слышать, чел, но, боюсь, сейчас это невозможно – в последнее время я слишком занят. - Я понимаю, что нельзя вот так напрашиваться, но мне очень нужно тебя увидеть. Ты мой единственный друг, у меня больше никого нет. Ты же знаешь… мой отец умер, и я в течение очень долгого времени себе просто места не находил, так плохо мне было. Я обращался за помощью к психологу, но этого мне оказалось недостаточно. Мне нужен тот, кто выслушает меня, тот, кого я считаю близким другом. Это ты, Кайл. Пожалуйста… - Хорошо, Бланкет. Я рад, что ты считаешь меня близким другом. Когда ты приедешь? - А я уже стою перед порогом твоего дома… - Что?! – удивился Кайл, чуть не выронив телефон. - Приходи быстрее! Увидимся! – радостно пролепетал Бланкет и повесил трубку. Кайл снова завис. От всего происходящего у него страшно разболелась голова, но он, не обращая на это внимание, перевел дыхание и набрал номер Стэна, чтобы сообщить о новой проблеме. Теперь помимо спасения Кенни и предотвращения войны между Соединенными Штатами и Канадой ребята должны сделать все, чтобы не допустить встречи Бланкета и Майкла Джексона. *** Вечером того же дня Стэн и его команда заседали в комнате у Клайда, размышляя, что же делать дальше. Ребята все еще надеялись на помощь Дог Пу - как единственного, кто сможет вернуть Кенни в этот мир. Вся проблема была в том, что ни у кого из собравшихся не было ни его номера телефона, ни адреса. Однако наряду с проблемой возвращения их друга и одноклассника в этот мир возникла еще одна – анти-канадские лозунги родительского комитета. Шейла Брофловски призывала полностью стереть с лица Земли Терренса и Филиппа, а заодно и все канадское правительство, дабы их прелестные чада прекратили устраивать в подвалах свои «гей-посиделки». Никто больше не высказывал смелых и рискованных идей, боясь быть следующим, кто пострадает при выполнении опасной миссии. Твику, Токену и Картману досталось больше всех. Кайл возился с Бланкетом, а Баттерса, как и обещали его родители, отправили в антисатанистский лагерь. Следовательно, из-за отсутствия последнего, неКенни пришлось оставить в доме приемной семьи Пипа. Ребята посчитали странным, что, несмотря на временное отсутствие англичанина, Дэмиен пришел на собрание, причем в его глазах можно было прочесть наивность, любопытство и ожидание какого-то чуда. По крайней мере, так казалось ребятам, но на самом же деле Дэмиен просто ждал, когда кто-нибудь из сей кампании начнет корчиться от моральной или физической боли. - Предлагаю поехать вслед за родителями, - торжественно заявил Клайд. – Думаю, что с билетами проблем не будет, просто попросим Картмана одолжить кредитную карточку его матери и все… - А Майкла куда девать? – уставшим голосом спросил Стэн, подперев щеку кулаком и облокотившись на край стола. - Тимми? – осторожно предложил Тимми. - Н-н-не! – замахал руками Джимми в знак протеста. - Если мы возьмем его с собой, то т… т… только хуже будет! - Тимми-Тиимми! Тимми! Тимми-Тимми-Тимми! - Слушайте, а он чертовски прав! – согласился Кевин, одобрительно кивая головой. - Вот как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, я не Кенни, а Майкл Джексон. Я не трахался со Стэном, не домогался Токена, не приставал к Клайду и не воровал трусы Твика. Я просто хотел играть. Ваши сыновья не голубые, хотя и носят бальные платья…» - это так должно выглядеть? Да и вообще, согласится ли мистер Джексон выступить перед всеми с оправдательной речью? Вот вы опять не думаете о последствиях. Ну приедем мы в чертову Канаду, и что дальше? – отстраненно и тихо пробурчал Крейг. - Тимми! – разозлился Тимми, чьи уши более не могли вынести этой монотонной атаки. - Сам заткнись, - отстраненно ответил Крейг, вытянув перед носом Тимми средний палец. - Если у тебя есть идея лучше, так и скажи. Если же нет – тогда засунь средний палец в жопу своей морской свинки и не вякай! - выпалил Кевин. - А твоего мнения вообще не спрашивали, сутенер недоделанный, – безразлично заявил Такер, выставив фак в сторону Кевина. - Крейг, хватит, честное слово, - принялся успокаивать его Клайд. – Ну увели у тебя Твика. Ну что теперь, накидываться на всех из-за этого? - Чего-чего?! Так, все, я сваливаю… - растерянно произнес Крейг. - Все, ребята, успокойтесь! Никто никуда не уходит! – попытался прекратить этот бессмысленный спор Стэн. Он грозно посмотрел на Такера, который уже было дернулся, чтобы направиться в сторону выхода.. Как только новый лидер убедился, что их соратник никуда не денется, он продолжил излагать план действий: - Значит так, мы все дружно едем в Канаду на деньги миссис Картман, это раз. Два - мы берем «Кенни» с собой… - Но мы же можем оставить его с Пипом, - предложил Джимми. - Я тоже об этом думал, но не получится по одной простой причине: нам нужен кто-то на место отсутствующего Баттерса в качестве козла отпущения и… - Кхм-кхм… - откашлялся Дэмиен, тем самым пытаясь прервать повествование нового лидера. - Э… тебя кашель замучил? – Стэн почесал затылок, пытаясь понять этот прозрачный намек. - У меня вопрос… - отстраненно начал дьяволенок. – Вы, случайно, ни за что не хотите извиниться? М? - А? – не понял Клайд. – Это за что еще? - Ну… не знаю. За то, что вы такие козлы, например, что даже не знаете, за что просить прощение? – все так же отрешенно спросил Дэмиен, взглядом изучая потолок. - Так, прекращай уже! - озлобленно и даже не заикаясь выпалил Джимми. – Нам сейчас не до твоих за... за... загадок! Продолжай, Стэн. - Значит, так, - лидер, потирая руки, продолжил вещать о планах действия. – В случаях, когда мы не будем знать, является ли безопасным тот или иной шаг, мы выпустим Пипа первым, и… - Я вообще-то здесь! – вспылил Дэмиен, схватив Стэна за воротник рубашки. – Как ты смеешь так говорить о Пипе?! Ты за это будешь гореть в аду! - И это говорит человек, который из Пи-ипа, - Стэн с ухмылкой на лице особо выделил последнее слово, - сделал на дне рождения Картмана фейерверк. Дэмиен не нашелся, что ответить - он и забыл, что когда-то, ради избавления от положения лузера, жестоко поступил с Пипом. Когда Стэн напомнил ему об этом, у Дэмиена на душе стало так тяжело, что он готов был провалиться под землю. Но гордость не позволяла ему вот так вот все бросить и от стыда убежать восвояси. Нет. Он просто двинул Стэну под дых кулаком и сел обратно на свое место, блаженно наблюдая, как его жертва сложилась от боли в три погибели. Клайд, поняв, что Стэн пока больше не сможет говорить, перехватил инициативу и продолжил повествовать команде о способе достижения намеченной ими цели. Ребята молча слушали своего одноклассника, вникая в план действий, и только потом, когда Клайд кончил свою речь, команда предалась небольшим дебатам по поводу тонкостей и деталей. Стэн вновь присоединился к дискуссии чуть погодя, когда неистовая боль наконец-то отпустила его. Его вдруг осенило, что если Баттерса вытащить из лагеря анти-сатанистов, то неКенни можно будет оставить с ним во избежание непредвиденных казусов во время операции по усмирению родителей. По его замыслу, все должны были остаться довольными этой идеей: и Дэмиен, чей любовник будет спасен от участи «козла отпущения», и ребята, чьи души после смерти не будут мучиться в аду из-за того, что они так ужасно поступили бы с Пипом. Стэн предположил, что сатанинские пентаграммы все еще сохранились на Баттерсе, так как маркер, которым они изрисовали его тело, был водостойким. Следовательно, Дэмиен мог телепортироваться в лагерь, выкрасть Баттерса, а затем вернуться с ним обратно в комнату Клайда. Этот план одобрили все, кроме Крейга, который продолжал бурчать себе под нос слова протеста. Дэмиен же, который явился на это собрание ради того, чтобы позабавиться, наоборот, согласился. Правда, сыну самого Сатаны жутко не хотелось делать то, о чем просил его смертный, но ради Пипа он готов был пойти на такое, как ему казалось, унижение. Он тяжело вздохнул, резко встал с кровати и оповестил всех присутствующих о своей готовности выполнять вышеуказанный план. Дэмиен вытащил из заднего кармана джинсов устройство, напоминающее что-то среднее между смартфоном и калькулятором, и с серьезным видом начал набирать особую комбинацию кнопок. - Э… - осторожно начал Кевин, - Дэмиен, а зачем тебе калькулятор? - Это не калькулятор, придурок! Это Сатанометр! Он вычисляет место нахождения сатанинской пентаграммы, а затем телепортирует меня туда! – раздраженно пояснил тот. - А я всегда думал, что… ну… всякие там мистические личности определяют место нахождения кого-либо через котел, ну или… - Сейчас ты у меня в котел полезешь, если не заткнешься! Отец запретил мне использовать свою силу в Верхнем мире, вот мне и приходится довольствоваться этими агрегатами, сделанными непонятно из чего! Ага! – отвлекся Дэмиен на чудо технического прогресса с подозрительной надписью на корпусе «Сделано в Нижнем Китае». Лампочка на его панели замигала красным огоньком. – Ваше счастье, что Стэн оказался прав! На Баттерсе действительно осталась парочка пентаграмм. Все, я пошел! Желаю вам не сдохнуть за время моего отсутствия! – сказал он напоследок и затем нажал на большую красную кнопку. - Не-е-ет! – закричал Джимми, пытаясь схватить Дэмиена за край одежды, но было уже поздно – дьяволенок исчез. - Ты чего, кретин?! – удивился Стэн. - Но ведь как же? Туда-то Дэмиен телепортируется, а обратно как?! Кто-нибудь знает, как рисовать пентаграмму? В комнате воцарилась гробовая тишина. Никто не знал, как чертить демонический символ. Крейг закатил глаза и потряс полусогнутыми пальцами, тем самым давая ребятам понять, что они – козлы. Те только отмахнулись от него, полностью погрузившись в свои мысли. Надо сказать, что тинэйджерам изрядно надоело придумывать разнообразные планы по спасению тех или иных людей – все равно ни одна из задумок не принесет положительного результата, а только наоборот усугубит и так шаткое положение. Это они уже усвоили на своем горьком опыте и еще раз наступать на одни и те же грабли не собирались. Единственным человеком, знавшим, как рисовать демонические каракули, был Пип, но звонить ему никто не хотел. К тому же отсутствие Дэмиена – это совсем не плохо - теперь никто не будет нависать над ними и контролировать ситуацию. Поэтому ребята вернулись к первоначальному замыслу, предложенному Тимми и Клайдом. И снова юноши почувствовали прилив сил, жизнь забурлила в комнате, в которой воодушевленная команда строила грандиозный план по спасению мира от войны. Джимми позвонил родителям и узнал, что они купили билеты на самолет, вылетающий завтра утром, а раз они приобрели билеты на это время, то, соответственно, остальные взрослые тоже вылетают этим рейсом. Стэн позвонил Картману и принялся уламывать последнего отдать кредитную карточку, принадлежащую его матери, чтобы они смогли забронировать билеты на самолет. Получив отказ, он перешел к плану Б - позвонил Пипу, все-таки пришлось это сделать, и попросил того уломать Джексона заплатить за все авиабилеты. Получив добро со стороны неКенни, Клайд стал искать ближайший рейс в Канаду и, к своему удивлению, нашел его достаточно быстро. Было, правда, подозрительно, что мест на этот самолет было много, а цены оказались невероятно дешевыми… но об этом было думать некогда, и Клайд купил билеты на этот рейс - на тот же день, что и родители, но вечером. Стэн тем временем позвонил Кайлу. Он понимал, что его лучший друг не сможет поехать вместе с ними - нужно было ни в коем случае не допустить встречи Бланкета с его отцом в теле Кенни, - а значит, если кому-то станет плохо, ему не помогут, потому как никто, кроме Кайла, не разбирался в медицине. Исходя из этого, он попросил друга составить список лекарств, которые могут понадобиться в дороге. Кайл сильно матерился по телефону - стоило заикнуться юноше о том, что он собирается поступать в медицинский университет, как ребята сразу начали доставать его с вопросами, связанными с этой темой. Немного поворчав, он все же назвал несколько препаратов, затем наказал Стэну взять как можно больше перекиси водорода, спирта, бинтов, пластырей и ваты. Тем временем Крейг, Кевин, Тимми и Джимми изучали карту Канады, выбирая наикратчайший маршрут от аэропорта до здания правительства. Когда все было сделано, когда каждый убедился в том, что на сей раз промаха не будет, ребята собрались в круг и стали придумывать название своей команде. За идею лидера вновь сражаться под лозунгом «Ла Резистанс» соратники чуть не убили его. Тогда Крейг, сделав очередную попытку донести до одноклассников свои мысли, предложил свой вариант названия их команды. Оно было многообещающим и, что самое главное, благозвучным: «Гильдия Отважных Воинственных Непреклонных Отроков». Единственный минус - название было слишком длинным. Тогда Джимми предложил сделать из названия аббревиатуру, и эта идея получила одобрение со стороны всех ребят. Ребята написали на желтых самодельных флагах воззвания к победе о доведении начатого им дела до конца. А на самом большом полотне красовалась надпись в виде стихов: «Бойцовский дух вам не сломить, Ведь наша гильдия крепка, И смертью нас не подавить - ГОВНО жива на все века!» *** Лагерь, ориентированный на искоренение дьявольских мыслей и сатанизма, располагался неподалеку от корпуса перевоспитания геев. Сатанистов в лагере было мало, и их решили объединить соседней группой, и теперь дьяволопоклонники и лица нетрадиционной сексуальной ориентации отправлялись в общий комплекс, гордо носивший название «Анти-нетрадиционный ангельский лагерь» или сокращенно «АНАЛ». По программе дети должны были каждый вечер находиться в большом зале и слушать проповеди о том, что Сатана – плохо, а гомосексуальность – отстой, но вскоре вожатые решили объединить эти два зла. Теперь они объясняли, что Сатана – голубой, поэтому он вынужден жить под землей, и если ребята тоже будут голубыми, то в конце своей жизни отправятся в ад, где их часами напролет будет насиловать владыка Преисподней. Однако ребят эти монотонные рассказы только вводили в сон. Один Баттерс, казалось, впитывал каждое слово, слушая проповеди, раскрыв рот. - Жизнь – это боль, сплошная боль, - констатировал гот с красной челкой, вставляя в уши беруши, так как он больше не мог вынести бреда вожатого, вещающего о спасении человечества через перевоспитание. - Да, - вторил ему лидер. – Только истинные конформисты будут добиваться того, чтобы превратить неформалов в копию Барби и Кена. Кто вообще сказал, что мы – сатанисты? - Моя мать – конформистская сука, - брезгливо ответила Генриетта. – Заботу она, видите ли, решила проявить о своем ребенке, послав его в концлагерь. Заметила, блять, спустя девять лет, что с ее дочерью что-то не так, и решила взяться за ее воспитание. - Вот из-за таких уродов мое детище пропадает! – возмутился лидер, обиженно сплетя руки на груди. – Мне срочно надо в интернет, посмотреть, как там развивается мой сайт нонконформистов! Мне один раз за все пребывание в этом пидорском лагере удалось прокрасться в кабинет к администратору и вылезти в сеть… - Да не пропадет твой сайт… там кроме нас четырех никого и нет, - махнула на него рукой Генриетта. – Но в одном с тобой соглашусь – нам здесь, среди этих отбросов, делать нечего! - Да, мы не какие-то долбаные сатанисты, чтобы во всяких лагерях сидеть! – возмутился малой. - А мне кажется… - неуверенно вклинился в разговор в Баттерс, краем ухом подслушав тему их беседы, - что вас сюда запихнули не потому, что вас за сатанистов приняли, а потому, что вы больше на педиков смахиваете… ну, кроме девушки, конечно же. Готы ничего не смогли ответить на такое высказывание человека, который сам по своей сути являлся олицетворением гомосексуальности и сатанизма. Баттерс знал, что его мнение может ввергнуть собратьев по лагерю в полное потрясение, но чтобы так – он и подумать не мог – слишком долго группа готов вглядывалось его в лицо. Они бы и ответили ему что-нибудь, да только обидные слова застыли на губах. Такого чистого, светлого и наивного юношу, пусть даже и с сатанинскими символами на лице, у них даже язык не поворачивался оскорбить. Они подумали, что на них подействовала какая-то особая пидорская магия, размягчающая душу и разум. Баттерс, однако, понял, что что-то не так, потому что вскоре вместо шока он прочитал в глазах четверки ужас. Не только готы, но уже и остальные ребята растерянно смотрели на него, будто бы на нечто инопланетного происхождения. В следующую секунду остаточные пентаграммы на его теле начали светиться так ярко, что все прикрыли глаза ладонями. То, что они увидели дальше, потрясло их еще сильнее, - из огненной трещины, словно расколовшей Баттерса, со сверканием молний и всполохами пламени появился юноша, одетый во все черное; в зрачках его полыхали искры. - Баттерс! – обратился к нему Дэмиен без прелюдий и объяснений. – Вставай, я вытащу тебя отсюда… - сказал он, как вдруг осознал невозможность сего действия. – Блять! Жалкие червяки обвели меня вокруг пальца! Меня! Сына Сатаны! Суки! - О-о-о… - протянул подошедший к Дэмиену мужчина средних лет, одетый в рясу. – Ты, наверно, новенький. Добро пожаловать в наш лагерь избавления от гомосексуальности и сатанизма. Как тебя зовут, мальчик? – ласково и спокойно спросил он, как обычно разговаривают с маленькими детьми, но Дэмиен не считал себя ребенком, поэтому подобное обращение вызвало в нем лишь злобу. - Дэмиен! – рявкнул он высоким голосом, выпрямив спину, тем самым пытаясь казаться выше вожатого. - Бедная заблудшая душа, - тяжело вздохнул мужчина, скрестив руки на груди. – Как родители могли дать тебе такое неправильное имя? Отныне тебя будут звать Михаил, что означает «тот, кто как Бог»… - Как Бог?! Какой еще Бог?! Я сын Сатаны, владыки ада, правителя Преисподней! - Это временно, дитя мое … в смирительную рубашку его, - проповедник резко изменил тон голоса. Двое послушников схватили Дэмиена, надели на него смирительную рубашку и увели из зала. Ребята, включая Баттерса и четверку готов, молча наблюдали за этим. Баттерс, может, и хотел помочь, он не мог: в таком случае он рисковал быть наказанным за помощь неверному. А быть наказанным юноше хотелось меньше всего…