Bloede Vorurteile - Глупые предрассудки

Ich will dich. Я хочу тебя. Ich mag wie du mich anlachst, Мне нравится, как ты мне улыбаешься, und die Art wie du mich anmachst, и то, как ты меня заводишь, was du machst wenn du mich ansiehst, и что ты делаешь, когда смотришь на меня, ich hätte nie gedacht das es soweit angeht. я не думал, что все зайдет так далеко. Ich will dich. Я хочу тебя. (слова песни Eko Fresh - Ich will dich)

Наступил наполненный сочными красками и сладкими ароматами цветов и ягод июнь. Впервые за долгое время Ким Чунмён смог выбраться из суровых оков своей работы и отправиться отдохнуть за пределы своей родной страны. Над выбором он особо голову не ломал. В прямом смысле ткнул пальцем в карту Евразии, и короткий ноготь уперся в Германию, а когда он убрал подушечку пальца, рядом с маленьким кружочком стоял город Дрезден. Так вот он и очутился спустя два дня в аэропорту столицы Саксонии. Пока собирал свои чемоданы в своей маленькой квартирке и весь перелет Чунмён пытался вспомнить свои скромные познания в немецком языке и слушал аудио-курсы. После его самостоятельных освежающих попыток вернуть свои прежние успехи в языке, парень осознал, что уровень немецкого с B2, которым он так гордился в школьные годы, скатился до A1, поэтому ему ничего не оставалось, как приобрести разговорник и положить его в свою сумку, а после, когда он обзвонил всех своих друзей и похвастался поездкой в Европу, переполненный волнением улетел в далекую Германию. До отеля Чунмён добрался на такси, разменяв деньги в одном из окошек обменного пункта аэропорта и купив показавшуюся ему очень привлекательной булочку с ветчиной и сыром. Отель Хилтон находился рядом с одним из мостов и можно было насладиться прекрасным видом на Эльбу и на находившиеся совсем неподалеку старинные постройки, как Цвингер, Фрауэнкирхе, здание саксонской Государственной канцелярии или Дрезденская Академия искусств, золотой ангел на куполе которого привлекал взоры всех прибывших в отель туристов. Чунмён проштудировал множество сайтов и путеводителей, но картинки с экрана компьютера или на листе бумаги не шли ни в какие сравнения с живыми постройками, распростертыми прямо перед глазами корейца. Ким не мог оторвать глаз от завораживающей взгляд архитектуры, пока таксист учтиво не кашлянул и не напомнил тем самым, что пора было бы Чунмёну и расплатиться с ним. Торопливо парень вынул деньги и поблагодарил мужчину на немецком, а затем повез свой огромный серый чемодан на колесиках внутрь отеля, где его встретила с приветливой улыбкой одна из сотрудниц в строгом черно-белом костюме. – Sind Sie Herr Kim? (Вы мистер Ким?)- девушка заглянула в компьютер и увидела, что неким Ким Чунмёном был забронирован номер на три дня. Судя по фамилии, тот был единственным азиатом, который должен был прибыть сегодня вечером, поэтому логично было предположить, что этот молодой человек и есть тот самый парень, что отмечен у неё в компьютере. – Ja (Да), - коротко кивнул Чунмён девушке, поняв заданный вопрос. – Bleiben Sie bloß für ein paar Tage in Dresden und fliegen Sie danach wieder nach Korea? Ich hoffe, dass Sie mit viel Vergnügen diese kurze Zeit in unserer Stadt verbringen, Herr Kim. – Что, простите? Чунмён не совсем понимал, что именно сказала ему девушка. Он уловил знакомые слова, но никак не мог их связать по смыслу вместе. И почему та заговорила о месячных*? Он совсем запутался. Видя озадаченность туриста девушка повторила на английском, но в нем Чунмён был полным профаном. – Она спросила, останетесь ли Вы всего на пару дней в Дрездене, после чего улетите в Корею. И еще она надеется, что Вы проведете с наслаждением это короткое время в городе, мистер Ким, - раздался слегка хриплый молодой голос, и Чунмён обернулся, чтобы поблагодарить за перевод на его родной язык, но только его взгляд лег на проколотую колечком губу, как все слова благодарности растворились в воздухе. Он окинул пораженным взглядом стоящего рядом с колонной азиата, который держал между губами соленую палочку. Такого юношу, по мнению Чунмёна, хорошо описывало только одно словосочетание: «плохой парень». Шея и открытые под джинсовой безрукавкой накачанные руки были покрыты, словно тонкой «газовой тканью» с рисунком, практически неразрывными многочисленными татуировками, в основном состоящих из экзотических растений, витиеватых линий, и Чунмён мог поклясться, что от плеча в сторону спины шел длинный черный хвост какого-то дикого животного. Одна из бровей, как и нижняя губа, была также проколота, только штангой. Азиат сузил глаза, разглядывая в ответном жесте Чунмёна, и провел рукой по светлым, слегка волнистым волосам. Он подошел к Киму ближе и протянул свою руку, намекая на рукопожатие и изъявив тем самым желание познакомиться. – Чжан Исин. Парень выжидающе смотрел вниз на пальцы правой руки Чунмёна, но тот не протянул руку в ответ, а лишь обратно повернулся к Исину спиной, забрал протянутую на ресепшене сотрудницей отеля карточку-ключ и отправился с чемоданом в сторону лифта. – Эй, - следом за Кимом в лифт вбежал Чжан, придержав закрывающиеся створки. - Я не расслышал, как тебя зовут. – Я и не представлялся, - Чунмён пытался игнорировать приставучего, судя по фамилии и имени, китайца. – Тогда можешь сделать это сейчас, а то потом будет некогда, - один уголок рта парня приподнялся, и он тихо хмыкнул, положив свою ладонь на стенку лифта в десятке сантиметров от головы Кима, и подул на ухо, внимательно наблюдая за реакцией того. Чунмёна с каждой секундой все больше раздражал этот жутко уверенный в себе типчик, который даже имел наглость перейти с ним на «ты». – С хуя ли? Ответ огорошил китайца. Его брови вздернулись вверх, а губы распахнулись в удивленном «о». Исин не ожидал, что этот ротик, который с самой первой секунды, как и его владелец, привлекал внимание, способен произносить такие совсем неподходящие ему словечки. Но это распаляло китайца неимоверно и в штанах становилось еще теснее. Мён воспользовался замершим и ошарашено пялившимся на него Исином, оттолкнув от себя своим большим чемоданом. Тот лишь ойкнул, когда одно из колесиков прошлось по пальцам ног в его светлых кедах, отставляя темный след. Именно в этот момент створки открылись на нужном Киму этаже, и он шустро выскочил с поклажей из лифта. Исин не стал догонять Кима у дверей в его комнату. Он запомнил номер и знал, что завтра утром постучится в него. Вещи из чемодана Чунмёна швырялись на широкую кровать. Он был жутко недоволен. А во всем винить стоило бы этого наглого китайца. Дело было вовсе не в том, что Ким был против знакомства с горячим парнем. Вовсе нет, даже наоборот, такие, как Чжан были в его вкусе, поэтому он и сбежал так позорно, чтобы китаец не увидел его начинающий проявляться румянец. Да, тот его раздражал. Но кто сказал, что он его не возбуждал? У Чунмёна было негласное правило: не заводить отношения с плохими парнями. А судя по многочисленным татуировкам и пирсингу, Чжан Исин именно такой. Поэтому ему стоило быть осторожным и опасаться новых связей, которые опять завели бы его в тупик и вновь оставили бы с разбитым вдребезги сердцем. Когда парень спускался на ужин, чувствовал себя каким-то спецагентом, осторожно выглядывая из-за угла в столовой и пытаясь приметить фигуру с татуировками и пшеничной копной волос. Он облегченно вышел из своего прикрытия, когда понял, что того не наблюдалось, и подошел к столику с тарелками, чтобы потом заполнить одну из них едой. Отчего-то Чунмён, попивая мятный чай, огорчено опустил взгляд на стол и проткнул ложкой бисквитное пирожное. Может, он сам жаждал внимания к себе и небольшая компания в незнакомой стране пришлась бы как нельзя кстати? Может, зря он так сурово отшил назойливого китайца? Как там было его имя? – Ах да, - выдохнул, вспомнив, Ким. - Чжан Исин... И вновь его глаза стали выискивать силуэт юноши. После сытного ужина Чунмён поднялся в номер и напечатал своим друзьям смс, сообщив, что он удачно добрался и все хорошо, умолчав о домогающегося его татуированном китайце. Ким хотел выйти на свежий воздух и пройтись по набережной, но из окна заметил внизу курившего рядом со входом Чжана, поэтому решил дождаться утра и смотаться по-быстрому после завтрака из отеля навстречу архитектурным достояниям Дрездена, без проблем и лишних морок с этим бэд боем. Чунмён плохо спал. Постоянно ворочался и перед глазами периодически возникал образ Исина. От воспоминаний о чужом горячем дыхании на его ухе тело покрывалось мурашками. Хотелось залезть рукой в пижамные штаны и успокоить своего предателя, уже эрегированный член. Парень не знал, в каком номере остановился китаец, так бы уже пару раз уж точно оказался возле его дверей, а после возвращался обратно к себе, проклиная себя за слабохарактерность. Мужик он или кто? Если решил динамить Чжана, то и должен придерживаться установленных ранее правил игры, а не даваться сразу, как шлюха, ложась в кровать того, о ком только и знает, что имя. Кто сказал, что Исин не может оказаться каким-то извращенцем или маньяком, который охотится на таких вот примерных и серьезных мальчиков вроде Ким Чунмёна? Еще и эти страхи быть пассивом сводили парня с ума. Он был уверен, что парень вроде Исина не отдаст ему позицию ведущего ни за какие коврижки. Кое-как, воткнув в уши наушники с душевными песнями Rapsoul, юноша смог провалиться в сон. Утро наступило совсем неожиданно с опухшим лицом и синяками под глазами. Чунмён вырубил будильник на мобильнике и, недовольно кряхтя, поднялся с постели, ступая по холодному паркету голыми ногами по пути в ванную комнату. Чунмён только принял горячий душ и вытирал волосы полотенцем, насвистывая одну из мелодий песен, которые слушал ночью, как услышал короткий стук в дверь. Он потуже завязал пояс на белом махровом халате и открыл дверь, думая, что одному из сотрудников отеля что-то понадобилось от него. – Ты совсем страх потерял? - он, выпучив глаза, смотрел на Чжан Исина собственной персоной, который секундами ранее жизнерадостно поздоровался с ним. – Нет. Я потерял лишь только твое имя... - китаец сглотнул, глядя на то, как капелька воды скатывалась по шее вниз, на грудь, и исчезала за полами халата, который хотелось всенепременно содрать с молочнокожего тела корейца. Он нервно облизал вмиг пересохшие губы и попытался успокоить взбунтовавшийся против своего хозяина член. – Если я его скажу, то тогда ты отстанешь от меня? - с надеждой произнес Ким. Парень в коридоре лишь смущенно улыбнулся и помотал головой. – Так и знал... Чего тебе от меня нужно? - сжал сильнее кулаки Чунмён. Как же ему избавиться от этого не совсем желанного хвостика в его коротком отпуске, которым он бы наконец во всех красках смог насладиться? – Совместная прогулка по центру города. Чунмён обреченно медленно выдохнул. Этот парень словно несгибаемое твердое железо, которое тянулось к магниту, стоило тому оказаться в непосредственной близости от металла. – Хорошо. Жди в фойе. Скоро спущусь. И за свои еду и развлечения я плачу сам, усек? Исин яро закивал, и на лице его расцвела солнечная улыбка. Ох уже эта глубокая ямочка на его щеке. И как такой брутал может выглядеть столь мило? Только когда парни оказались на улице, Чунмён вспомнил, что не позавтракал, но возвращаться в отель уже не стал, предложив перекусить в кафешке на террасе Брюля. Они уплетали, сидя за столом-зонтиком на улице, яичницу с беконом и смотрели на отплывавший бело-зеленый теплоход. – Завтра можно будет покататься, если закажем билеты сегодня до обеда, - Чжан заметил полный зависти от находившихся на судне людей взгляд Чунмёна. – Серьезно? Конечно! Будет о чем рассказать друзьям, - взбодрился Ким и стал с двойной скоростью работать ножом и вилкой, пытаясь побыстрее расправиться с завтраком и пойти на перрон за билетами на теплоход. Этот город не зря называли «Флоренцией на Эльбе». Хотя Чунмён не был в Италии и тем более во Флоренции, но понимал, что, скорее всего, это название город получил за красивый вид на старинные сооружения в стиле барокко, которые растянулись вдоль не столь широкой реки, отражаясь на поверхности воды. Ким постоянно щелкал фотоаппаратом, пытаясь сделать удачные снимки достопримечательностей, местного транспорта, разодетых в блестящие одежды мимов или просто улыбающихся европейских детишек со своими родителями, но Исин постоянно мешал, влезая в кадры своими блондинистыми волосами и глубокой ямочкой на щеке. Благодаря таким вот неудавшимся кадрам Чунмён отметил про себя, что у китайца чувственная пухлая нижняя губа и он не прочь потянуть зубами это маленькое серебряное колечко. Ближе к обеду парни свернули в небольшой парк, где витал аромат цветов и свежескошенной травы. – Так как тебя зовут? - вновь задал интересующий его вопрос Исин, осторожно проведя пальцами по локтю Кима, и привлек этим незатейливым жестом внимание корейца. – Чунмён, - нехотя выдавил из себя юноша. – И давно ты гей, Ким Чунмён? – А не пойти ли тебе... - прорычал Ким, пытаясь скрыть за негодованием свое смущение. – Я не хотел тебя высмеять, поверь, - попытался успокоить парня Чжан, похлопав слегка по плечу. - Мне действительно интересно, как ты осознал это. Я вот повстречался с девушкой два года, а когда мы решили переспать, мой член просто не поднялся. Не возбудили меня её грудь и вагина. Поэтому я пошел в клуб для секс-меньшинств и подцепил себе одного паренька. Бля... Вот у нас был трах. Просто фееричный. Вместе с ним и пришло осознание того, что я по мальчикам. А ты? – Не знаю... - поднял задумчиво взгляд на безоблачное голубое небо Чунмён. - Я просто дружил с парнем с самого детства, а потом неосознанно стал ревновать к нашим одноклассницам в старших классах. Все закончилось как в тех самых слезливых дорамах: я признался, он отверг, я решил наложить на себя руки, броситься под первый проезжающий автомобиль. В итоге чуть не оказался под колесами Митцубиши, но меня спас один мотоциклист. А после мы с ним начали встречаться. Я думал у нас что-то большее, чем просто секс, но так думал только я. Однажды, спустя почти полтора года он просто написал мне, что все кончено. Я не знал, куда себя деть. И так многие отвернулись от меня, прознав про мои предпочтения. Коллеги по работе смотрели с таким отвращением, будто я заплесневелый протухший сыр, выбравшийся каким-то чудом из помойки. Друзья помогли справиться с затяжной депрессией. За что я им крайне благодарен. Единственное, что держало меня в этом мире — мои родители. Мне и так было стыдно за мое признание в ориентации, но мне не хотелось, чтобы они страдали еще больше от моих бездумных поступков. Мне нужно было развеяться, позабыть о работе и расслабиться, так я и оказался здесь. Это было большое откровение для полностью незнакомого человека, но Чунмёну хотелось с кем-то поделиться своим «наболевшим», чтобы стало хотя бы немного лучше и легче жить дальше. Исин не стал говорить о том, что ему жаль, что так все получилось. Он понимал, что Киму это не понравится. Чунмён был крайне впечатлительным, эмоциональным и мог бы обидеться, прояви Чжан к нему жалость. Пускай юноша и пытался казаться жестким и независим, на самом деле под этой черствой оболочкой скрывался крайне неуверенный и пугливый человек, поэтому его задели бы попытки Исина проникнуться его рассказом. Китаец решил направить тему в другое русло, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей своего нового знакомого. – В Германии тебя не осудят, если ты гей. Гомосексуальные парочки разгуливают по улицам и никто им и слова не скажет. Смотри, - Исин указал в сторону скамейки возле раскидистого тополя, на которой сидело двое парней, один юноша уютно утроился на коленях второго. Они оба улыбались своим мыслям. - Видишь. Люди проходят мимо. Максимум окинут негодующим взглядом и все. Оу! Чжан отвернулся и Ким понял причину: внезапно решившие поцеловаться парни на скамейке. Чунмён мог поклясться, что увидел, прежде чем последовал примеру китайца и отвел взгляд в сторону, как один из целующихся подмигнул ему. Они поспешно ретировались с территории парка. Находиться в нем в одночасье стало не совсем уютно. Спустившись вниз по лестнице и выйдя к оперному театру имени Земпера, юноши купили по стаканчику мороженого. Солнце грело беспощадно. Чунмён смотрел на то, как блестящие от пота сильные руки китайца брали два рожка с мороженым, и понимал, что все больше и больше погружался в мир с весьма необычным названием «Чжан Исин». И окружающее великолепие исторических памятников не восхищало его так, как фигура китайца. – Если бы я мог, то приобрел бы дом в Германии или хотя бы квартиру. Мне нравится эта спокойная, умиротворенная атмосфера днем, эти наполненные будоражащими сознание вечеринками ночи, - произнес Чунмён, когда они с Исином подошли к одному из фонтанов Цвингера и сели на деревянную скамейку с металлическими поручнями. – Так в чем дело? Ты можешь снимать здесь жилье. Работу найти для такого умного и образованного как ты — тоже не проблема! - удивился Исин, а Чунмён смутился от внезапного комплимента. – Мои родители. Я не могу их покинуть. Мать болеет, отец в постоянных командировках, работает на износ пока может. Бросать их, когда они нуждаются в моей поддержке - неблагородный поступок сына. – А если ты найдешь кого-то, влюбишься, но он окажется гражданином другой страны и его семья захочет, чтобы он остался на родине. Что ты выберешь? Остаться или уехать к нему? - спросил Чжан, вытягивая из пачки сигарету и поднося к кончику зажигалку. Ким озадаченно посмотрел на зажженную сигарету. – Я не думал над этим. Мне трудно дать ответ сейчас. Когда я окажусь непосредственно перед выбором, только тогда буду способен найти ответ на твой вопрос. – Я бы выбрал любовь, а не долг, - затянувшись, хрипло произнес китаец. Чунмён ничего не ответил. Он бы и сам выбрал любовь, если бы не постоянные невезения с партнерами. Он боялся ошибиться. Страх того, что он полностью доверится кому-то, отдав свое сердце, но в итоге опять останется один, был настолько сильным, что парень решил не усложнять себе жизнь, посвятив её своим родителям. Те уж точно его не предадут. Исин настоял на том, чтобы заплатить за Чунмёна, когда они под вечер оказались в итальянском ресторане. Он видел возникшее крайнее негодование на лице Кима, но тот согласился, обойдя споры по этому вопросу стороной. В конце концов это было личным делом Чжана, на что он тратил свои деньги. Там они встретили пару китайских студенток, которые попытались очаровать Исина и пригласили его вместе с Чунмёном к себе в гости. Ким был далеко не дурак и понимал, что он лишь только придаток к китайцу, на которого юные особы буквально пускали слюнки, что подтирали салфетками, сидя за одним столом с парнями. Девушек влекло к плохим парням, как, впрочем, и Чунмёна. Где еще им можно было любоваться на симпатичного китайца, который при этом, судя по развитой мускулатуре, занимался спортом и которого бы так украшал пирсинг и татуировки? Ким не прочь был бы узнать, как выглядит эта черная кошечка, чей длинный хвост так призывно огибал левое плечо Исина. Кажется, сам Чжан не был в особом восторге от столь повышенного внимания к своей особе и быстро распрощался с дамочками, взяв под руку Кима и расплатившись за еду по специальной пластиковой карте ресторана, при помощи которой они выбирали блюда и на которую насчитывалась сумма. – Фух, еле унесли ноги, - облегченно выдохнул Исин, оказавшись на улице вместе с Чунмёном. – Уже вечереет, - окинул небо грустным взглядом Ким. Как-то ему совсем не хотелось расставаться с китайцем, ведь оказалось так легко и непринужденно общаться с ним, будто они давно друг друга знали. – Агась. Мы можем еще сходить на лазерное шоу, если ты не против. Помнишь тот буклет, что нам дали пару часов назад? - Исин вынул из кармана джинсов сложенный вдвое прямоугольничек с рекламой. - Да, конечно. Осталось только добраться по адресу из буклета, - Чунмён хотел как можно больше увидеть и пережить во время своей недолгой поездки. Сейчас ночи не были созданы для сна. Он еще выспится в Корее, а пока он по полной насладится своим пребыванием в Германии. – Ничего, я поспрашиваю людей, - добродушно улыбнулся Чжан, осознав, что сможет побыть с Кимом немного подольше. Пока Исин выведывал у молодой пары, как добраться до Альбертплатца, Чунмён в очередной раз внимательно разглядывал китайца и поражался тому, сколько языков тот знал: немецкий, китайский, корейский и, Ким мог дать зуб на отсечение, что английским Исин тоже владел. – Откуда ты так хорошо знаешь корейский? Ты ведь китаец, так? - выдал Чунмён подошедшему вскоре Чжану. – Да, китаец. По работе пришлось выучить язык, - уклончиво ответил Чжан. – И немецкий тоже? – Нет. Моя мама преподает его в ВУЗе. Поэтому она сочла позором возможность незнания мною, как сына уважаемого доцента факультета языков, немецкого языка, - рассказал еще об одном факте из своей жизни Исин. – Завидую. Мне языки никогда не давались легко, а ты можешь без проблем общаться на моем родном языке и на немецком, - подметил Чунмён и после добавил. - Узнал адрес? – Это же элементарно, Ким, - хмыкнул китаец и показал написанный черной ручкой на буклете план маршрута. Практически без особых скитаний парням удалось отыскать место проведения лазерного шоу. Но Исина больше привлекало не оно, а то, как солнечно, будто особо впечатлительный ребёнок, Чунмён восхищенно внимал каждому движению разноцветных лучей и расплывался в широкой улыбке, периодически лихорадочно хлопая в ладоши. Чжан понял, что не сможет так легко отпустить от себя этого парня. Он ему понравился. Слишком даже. А осталось всего два дня, прежде чем они разойдутся. Стоило ему это осознать, как лоб его нахмурился и он прикусил колечко на своей губе. Чжан не любил быть напористым по отношению к тем, кто ему понравился, кого он желал видеть в своей постели, как и с теми, с чьими пальцами рук хотел бы переплести свои, но иначе в сложившейся ситуации действовать не мог. После дня, через край наполненного морем впечатлений, Чунмён безостановочно тарахтел до самого отеля, эмоционально жестикулируя руками и повторяя то, что еще ни разу не пожалел, доверившись судьбе, которая привела его в этот европейский город. Ким открыл нараспашку свою еще наивную душу. Стена недоверия рухнула. – Я провожу тебя, - произнес Исин, когда парни вышли из лифта на восьмом этаже, где находился номер корейца. Чунмён лишь только коротко кивнул в ответ и стал выискивать в своей сумке на ремне ключ от комнаты. Когда его поиски увенчались успехом, он развернулся лицом к стоявшему позади него Чжану, вознамерившись прощаться. – Завтра в десять встретимся внизу? Не забудь, мы заказали билеты, - договорить не дали мягкие губы Исина, которые втянули в рот верхнюю губу Чунмёна. Холодное колечко проскользило по нежной коже его губ, и он неосознанно лизнул языком металл. Но после опомнился и оттолкнул китайца, отчего оступился и толкнул дверь номера, оказавшись в прихожей своего номера. – Ты что, блять, творишь? - Ким вытер тыльной стороной ладони влажный рот. Его сердце разошлось в бешеном ритме, а кровь хлынула к лицу. – Ты же не думаешь, что наш день закончится вот так, рядом с дверью в твой номер? Слишком легкомысленно с твоей стороны, - самоуверенный наглец вернулся в тело Исина и он твердо ступил за порог, захлопнув за собой дверь и притянув Чунмёна за талию к себе. – Исин, это не совсем правильно. Мы друг друга совсем не знаем, - Ким отвернулся от очередной попытки Исина поцеловать его, из-за чего тот прильнул к его шее с поцелуями, всасывая солоноватую кожу в свой рот и оставляя красные пятнышки засосов. Чжан повел Чунмёна во внутрь комнаты, попутно снимая через голову сумку парня и отбрасывая её в сторону. Он осторожно толкнул Кима на постель, нависая сверху и шепча томно в самое ухо: – Но наши тела. Они стремятся друг другу. Неужели ты не ощущаешь эту тягу? Попытайся хотя бы на время пожить чувствами, а не разумом. Не всегда мышление способно дать правильное решение. – Исин, нет... - рука корейца уперлась в грудь Чжана, но тот резко перехватил чужую кисть и положил на свое возбуждение, показывая, насколько он желал в эти минуты корейца. – Halt die Klappe! ( Заткнись!) - Исин заткнул поток возмущений новым поцелуем. На этот раз его язык проник в рот Чунмёна, осваивая новую территорию и пробуя парня на вкус. Лимонные конфеты. Именно их совсем недавно сосал юноша, а сейчас Чжан изнывал, мечтая, чтобы с таким же упоением Чунмён сосал его член. Ким возмущенно замычал что-то нечленораздельное в поцелуй, но при этом не отставал от Исина, отвечая с той же пылкостью и страстью. Ему не хотелось упасть в грязь лицом перед китайцем. Он не хотел, чтобы тот подумал, будто Чунмён неуклюж в поцелуях и не может только лишь ими возбудить своего любовника. Чжан буквально содрал с тела Кима светло-голубое поло, руками жадно шаря по горячей светлой коже. Она казалась ему, обладателю множества татуировок, слишком белой и пустой. Ей не хватало отметин от губ, рук и зубов Исина. И никаких татуировок. Это тело принадлежало только Чжану. Он ревновал его даже к какой-то краске или горстке металла, которыми был украшен сам. С утробным рыком Чжан дернул свою жилетку и послышались щелчки кнопок. Его губы продолжили свой путь вдоль тела Кима. Язык выискивал все новые и новые особо чувствительные местечки на теле парня, заставляя вновь и вновь выдавать полные наслаждения стоны. От увиденного голого торса китайца у Чунмёна перехватило дыхание. Он слизал выступивший над своей губой пот и потрясенно распахнул свои темные глаза. С шеи татуировка спускалась сплетениями к груди, образовывая что-то на подобии орнамента солнца, окруженного стеблями вьюна. Оба соска китайца были проколоты такими же серебряными колечками, как и губа. Рисунок заканчивался двумя переплетающимися между собой цветками шиповника под ребрами и давал шикарный обзор на натренированные мышцы пресса. Идеальные восемь кубиков. Ким чуть не застонал в голос от этого изрядно возбуждающего вида. Даже у его бывшего не было столь мужественного и привлекательного тела. Исина хотелось все больше. Он коснулся лишь только подушечками пальцев проколотых сосков и слабо потянул за колечки, тут же судорожно выдыхая горячий воздух из своих легких. Ким отпустил пирсинг и легонько провел руками по широким плечам, несильно сжимая пальцами кожу. Он толкнулся вперед и тут же зашипел, когда их эрекции столкнулись. Тут Чунмён и подумал: «А, может, хрен с дурацкими предрассудками и правилами. Мы оба хотим друг друга, так почему бы мне просто не плыть по течению и не окунуться с головой в этот мир плотских утех?». Но что-то мешало. Что-то, что называлось «страхом». Мён был активом и отдавать на растерзание свою девственную задницу не собирался. Не по этой ли причине его бросил Чондэ, найдя себе брутального рыжика, который с радостью подставил свой зад такому красавчику-байкеру? Чжан, будто почувствовав внутренние терзания своего партнера, ласково провел носом по скуле и поцеловал свежевыбритую щеку. – Чунмён, ты просто нереальный. Du erregst mich. (Ты меня возбуждаешь.) Исин облизнул выпирающую ключицу и всосал в рот темно-золотистый сосок Чунмёна, вырывая из него очередную порцию эротичных стонов. Все меньше корейцу хотелось сопротивляться и все больше хотелось сдаться под мощным напором китайца. Особенно, когда влажные пальцы коснулись его тазовых косточек, пуская по телу табун мурашек. Исин подарил мокрый чмок твердым мышцам пресса Чунмёна. Хотя тот и восхищался успехами Исина в тренажерном зале, но сам не отставал от него, гордясь не менее призывным и образцовым прессом. – Как давно у тебя не было секса? - опалив дыханием чувствительную кожу таза, Чжан расстегнул джинсы парня и спустил их вместе с трусами по стройным ногам вниз, тут же начиная ласкать рукой восставшую плоть Кима, отчего тот задрал голову и глухо застонал. Наконец его возбуждение вырвалось на свободу и стало обладателем шикарных пальцев китайца вокруг себя. Чунмён боялся позорно кончить всего от пары манипуляций руки Чжана, поэтому перевернул того резко на спину, уложив на постели, и повторил действия любовника, впоследствии бросив рядом с кроватью нижнюю часть одежды китайца. Похоже Исин был вовсе не против такого поворота, одобрительно гладя ладонями взмокшую от пота спину корейца и подмечая, насколько у того была гладкая кожа. – Месяца четыре. Я ищу не интрижек, а постоянных отношений, - он опустил голову и лизнул капельку смазки на головке члена китайца, слыша, как тот прерывисто втянул воздух через нос. Чунмён оставил по всей длине плоти мокрый след от своего языка и вобрал орган наполовину в рот, причмокивая и прикрыв глаза от забытых ощущений. Давненько он не отсасывал парню. Ким пытался вспомнить, надавив на какие именно местечки на органе, любовник сможет получить больше кайфа и погрузиться в еще больший экстаз. Его губы обхватили основание, когда головка коснулась задней стенки глотки. Чунмён поборол рвотные позывы и почувствовал, как пульсировал член Исина от его ласк. Он выпустил плоть изо рта и вновь вобрал целиком, потом вновь разгоряченный и мокрый от слюны орган оказался на свободе, овеваемый холодным воздухом номера. Игривый язычок коснулся головки и покружил вокруг отверстия, отчего Исин поджал разом пальцы на ногах и постарался сохранить самообладание. Это было трудно сделать, когда он представил, как бы его сперма эротично стекала по лицу Чунмёна. – Достаточно! - простонал Исин, рывком отстраняя от себя Кима и вновь возвращая себе позицию доминанта. - Du gefällst mir sehr und ich will dich sofort (Ты мне нравишься и я тебя хочу прямо сейчас), Чунмён. Его ладони легли на полушария попы Кима, сжимая их до красных отметин пальцами, а влажный от слюны член потерся о не менее твердую плоть любовника. Чжан совершил поступательные движения, имитируя половой акт, продолжая тереться своей плотью о чужую и ощущая, как кровь бьется в каждой венке на ней. – Перестань меня мучить... И заглохни с немецким... - Чунмён начал паниковать, когда указательный палец Исина потерся о его задний проход. – И не отрицай, что тебе вовсе не нравятся эти немецкие словечки... Будто мы снимаем свое собственное порно, Чунмён-и... Ich werde dich dazu zwingen, meinen Namen voller Extase zu schreien (Я заставлю тебя, переполненного наслаждением, выкрикивать мое имя), - Исин прикусил мочку уха Кима и тут же зализал, извиняясь за причиненную боль. – Я не могу быть снизу, прости... Моя задница неприкосновенна, - Чунмён убрал чужие руки со своего тела и виновато опустил взгляд вниз. Он только что запорол своими принципами лучшую ночь в своей жизни. Китаец же улыбнулся, коротко выдохнув, взял его за подбородок и подарил легкий поцелуй. – Wer hat dir gesagt, dass ich ein Top bin? Ich bin ein Bottom (Кто тебе сказал, что я актив? Я пассив), - с этими словами Исин встал на четвереньки и выпятил свой округлый зад, раздвинув ноги и призывно сжимая свою розоватую дырочку ануса, из которой вытекла пара капелек лубриканта. - Ну, чего ты ждешь? «Хуй мне в рот, вот это поворот! Хотя он уже побывал в моем рту», - Ким моргнул пару раз от самого большого нежданчика за все его существование. – Вот же сука, знал и подготовился заранее, - прошипел Чунмён, бросив неистовый взгляд на задницу Исина и вытекающую смазку из дырочки, которая сжималась и разжималась в такт дыханию Чжана. Наконец Ким увидел, что за животное было изображено на спине китайца. Черная пантера с желтыми глазами, в которых горела искра опасности. Её пасть с белоснежными клыками была приоткрыта, а когти выпущены. Казалась, что вот-вот она сейчас прыгнет на Чунмёна и разорвет в клочья. То же самое делал с его душой Исин. Он разрывал её на части: трахнуть китайца, наплевав на принципы, или же пойти на поводу разума и закончить со всем прямо здесь и сейчас, отправив Чжана к себе? Чунмёна чертовски удивило то, что этот истатуированный парень оказался пассивом. Он не знал, происходило это с ним взаправду или было каким-то ненормальным, извращенным сном? Время проверить реальность ситуации. Указательный палец Кима пересчитал все позвонки Исина и спустился ниже к расщелине между половинками попы парня. Тот взялся пальцами за свои ягодицы и раздвинул их сильнее, показывая насколько жаждет Чунмёна внутри себя. – Я хочу быть твоей сучкой, Мён, очень... – Sag es lauter! ( Скажи это громче!) - два пальца без особого труда толкнулись во внутрь китайца, растягивая стенки прохода и желая отыскать заветную железу. – Ich bin deine Nutte! (Я твоя шлюшка!) - взревел Исин, задрав назад голову, когда пальцы задели его простату. Он сильнее прогнулся в спине и стал толкаться навстречу размеренным движениям пальцев Кима, которые без труда скользили в увлажненном смазкой проходе. Чжан до крови прикусил губу. Его ноги дрожали, а член наливался силой еще больше. Он чувствовал, как смазка капала с кончика головки на простыню. Но этого было мало. Слишком. Ему нужен был член Чунмёна, а не его пальцы. – Ganz genau. (Так и есть.) Только моя шлюшка... Хочу засадить тебе поглубже, чтобы ты орал от того, как мой член растягивает твою тугую дырку, - Ким вошел во вкус. Он полностью позабыл о том, как стеснялся бранных слов, ведь его отцу это не нравилось. Тот был убежден, что «не подобает образованному и воспитанному молодому человеку ругаться матом». Теперь Чунмёна ничего не остановит. Он поимеет этого чертовски привлекательного китайца, который оказался будто подарком с Небес. Пассив. Это просто джекпот. Сексуальное тело, блядский характер, податливость, милое личико и сладкий голос. Комбо, мать его! Ким потерся членом между ягодицами Чжана и, взяв его за основание, стал медленно входить в парня. Дюйм за дюймом плоть погружалась внутрь китайца. Тот был заранее растянут, но все равно ощутил боль от вторжения немаленького достоинства Кима. Он пытался расслабиться и думать больше о том, как его плоть ублажала левая рука корейца. - Ja, deine Rosette umschließt mich so eng... Du bist echt heiß... (Да, твоя дырочка так плотно меня сжимает. Ты такой горячий.) Исин... Ты горячая штучка. Просто охуенен! - Чунмён не понимал, откуда в его голове возникали эти фразы на немецком, ведь буквально час назад он даже не мог сказать свой возраст одному немцу на лазерном шоу, а сейчас немецкие слова лились бешеным потоком, одно за другим. Может, дело в том, что он слишком часто в последнее время дрочил на немецкое гейское порно, когда тосковал по отношениям, сидя в своей тихой квартирке в Сеуле? Или так влиял на него Исин. – Fick mich... Mach es schon! Los, schneller... (Трахни меня... Сделай это наконец! Давай, быстрее...) - принял правила игры Чжан, подаваясь назад и касаясь попой мошонки корейца. Чунмён убрал руку с чужого члена, вышел из парня и резко толкнулся обратно, схватившись за бедра Исина. Он ускорился, наклонившись и коснувшись пасти нарисованной пантеры губами. Ким не боялся её, и если бы тварь ожила, то готов был умереть внутри Чжана, который так сладко выстанывал его имя вперемешку с немецкими словечками похлеще любой порноактрисы. Ведь это было вовсе не наиграно. Исин был честен в своих эмоциях перед Чунмёном, тот знал это наверняка. Кореец ускорился, переместив руку на пах Чжана и попытался доставить столько же удовольствия, сколько Исин доставлял ему своей теснотой и полными наслаждения криками. – Oh ja! Ja, ja! (О да! Да, да!) Бля, Мён, сильнее, да, вот так! Фак! Я на пределе, чёрт! Стоило Чунмёну оттянуть яйца Исина и особо сильно и резко пройтись ладонью по всей длине пульсирующего члена парня, в очередной раз проехавшись головкой по простате, как тот забился в оргазменных конвульсиях, опускаясь тазом на постель. Исин пытался отдышаться и собрать разлетевшиеся в разные стороны мозга мысли в кучку, но это удавалось с трудом, поэтому он бросил попытки и закрыл глаза, дыша через рот и вспоминая все самые горяченькие моменты их с Кимом секса. Он замычал от тягучей боли в пятой точке и от того, как приятное тепло распространялось по его телу. – Мён... Если бы ты не строил из себя пай-мальчика вчера вечером, то мы бы не потратили целый день впустую, - прохрипел в подушку Чжан, убирая с потного лба свою светлую и волнистую от влаги челку. Он ощутил теплые поглаживания чужих рук на своих лопатках и тут же охнул, когда его перевернули на спину. Чунмён смотрел на него хищным взглядом, словно пантера с его татуировки вселилась в этого парня, облизнулся, выдал таинственную ухмылку и, взяв под коленями ноги Исина, приподнял их. Его член вновь коснулся покрасневшего ануса любовника, отчего тот вновь начал возбуждаться. – Ich bin noch nicht fertig, mein Lieber ( Я еще не закончил, мой дорогой), - с этими словами Ким вновь вторгся через растянутый проход в китайца, беря сразу сумасшедший ритм. - Я еще не кончил. Будем продолжать, пока мы одновременно не подойдем к самой вершине эйфории. – Имей меня сколько влезет. Я готов умереть в этом отеле затраханным, но счастливым, - Исин обнял за шею Кима и положил голову на плечо любовника, шумно выдыхая при каждом толчке. – Наши желания совпадают, Исин. Я тоже готов умереть, занимаясь сексом с тобой. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Черт. Сожми меня так еще раз. Да! Умница! Син-а, что... Что же ты творишь, сука? Сделай так еще! О да! Попрыгай на мне, зайка! Номер наполнился вновь влажными шлепками и пошлыми стонами. За оставшиеся два дня парни практически не выходили из номера Чунмёна, сменив не одну дюжину поз, Камасутра бы обзавидовалась: где только Чунмён не поимел Исина. Поездка на теплоходе была безнадежно позабыта. Появилось намного более приятный способ времяпровождения в Дрездене, нежели знакомство с новыми достопримечательностями города. Но время неуловимо летело вперед и вскоре настал день Х, когда Чунмён собрал свои чемоданы и должен был покинуть отель. В этот день они с Исином практически не разговаривали, только занялись сексом при принятии утреннего душа и позавтракали вместе в столовой. Китаец молчал и не поднимал тему того, что же будет дальше, и даже номер своего мобильника не дал Киму, когда тот собирал чемоданы рано утром. А после Чунмён уехал в аэропорт. Чжан даже не пришел после завтрака с ним попрощаться. Кажется, в очередной раз Ким Чунмёну разбили сердце. И он точно знал, что в этот раз сердце склеить будет намного труднее. Спустя три часа в самолете. – Du Arschloch! (Ты говнюк!) Какого лешего ты не сказал, что тоже летишь в Сеул? - пассажиры самолета удивленно смотрели на то, как один азиат швыряет в другого журналом из кармана сидения. Чунмён был зол и рад одновременно. Проклятый Чжан Исин оказался с ним в одном самолете. Как вообще такое могло произойти? – Это сюрприз. Я специально поменял день вылета и самолет, когда нашел твой билет до Сеула. Да, ты и не особо спрашивал, где я работаю и живу, - довольно произнес Исин, поднимая журнал с пола и, извинившись перед стюардессой, воткнул его обратно в кармашек. – Еще бы, мы с тобой только трахались три дня подряд. Я даже город толком не мог посмотреть, - перешел на шепот парень, когда заметил двух корейцев, сидящих на одном из передних рядов. – Зато с тобой произошло кое-что интересненькое... И это я, - ткнул себя пальцем в грудь Исин и подмигнул, улыбаясь и демонстрируя свою ямочку на щеке. – Самовлюбленный говнюк, - Чунмён сел на свое место и отвернулся в сторону иллюминатора. Он так переживал, что не увидится с Исином. Что тот забыл его, как только они покинули его номер в Хилтоне. Но случилось иначе: китаец сидел в одном с ним ряду в самолете, который все приближал их к родному городу Чунмёна. Самолет взлетел через пятнадцать минут. Чунмён углубился в свои ощущения. Что он чувствовал? Да, несомненно, он был зол, но одновременно и рад, что Исин решил таким крайне необычным способом дать ему понять, что ничего у них не закончилось в одном из номеров отеля саксонской столицы. Их отношения там только начались и Дрезден — начальная точка их отсчета. Прошло десять минут. На колени Кима приземлился скомканный лист бумаги. Он заметил, как Исин направился сторону туалета и исчез за его дверью. Чунмён развернул листок в свох руках. Его глаза быстро пробежались по единственной строчке. «Ich hatte noch nie Sex im Flugzeug. Und du? (У меня еще не было секса в самолете. А у тебя?)» Намек Чунмён понял и тут же попросил сидящего рядом с ним мужчину пропустить его к проходу. И глупые предрассудки вылетели вон из головы парня.

~Ende gut, alles gut~ ~Все хорошо, что хорошо кончается~

* нем. «Tage» можно перевести как «дни» или же как «менструация»