Never Lose Your Smile

Обещал заглянуть чуть позже одиннадцати, может быть, в половину двенадцатого – осторожно потянуть за край одеяла, чтобы дать о себе знать и убедить, что их маленькая продуманная проказа реальна. Тэхён начинает переживать, ворочается и упрямо пялится в телефон, слепя глаза подсветкой. Крепким сном спят Хосок и Чимин, посапывают тихонечко и о чем-то грезят. Тэхён же грезит о Чон Чонгуке, о восполнении запасов тепла и таком вкрадчивом шепоте вроде: — Тэхён-а… И пальцы Чонгука скользят по скуле. Его отчетливо видно в комнате, виден его примечательный нос и застывшие в полуулыбке губы. К ним Тэхёну хочется прижаться. Но не здесь. Он спускается едва слышно, спотыкается на пороге, и Чонгук поддерживает его за талию, почти беззвучно цокает языком в качестве укора. Они набрасывают ветровки в прихожей и обувают кроссовки, от нетерпения долго возятся со шнурками. И покидают общежитие как бывалые преступники. Заговорщически переглядываются, пока считают подошвами ступеньки на лестнице. Никакой лифт им не нужен, нужна только свобода, хотя бы ее многострадальная иллюзия. На улице теплая и свежая ночь, целый беззвездный мир, влекущее пространство для побега. Иди куда хочешь, но помни, зачем идешь. Тэхёну грустно оттого, что в городах никогда нельзя насладиться звездным небом, и детская площадка неподалеку, на которой довелось остановиться в неспешной прогулке, выглядит застывшим бездушным изваянием. Тэ прикрывает глаза и слышит вздох Чонгука, затем ощущает его объятия и кроткий поцелуй в висок. — Все будет хорошо, — успокаивает Чонгук и гладит по спине. Тэхён кивает и прячет руки в больших карманах его толстовки, вдыхает его запах и сильно прикусывает щеку. Не хватает воздуха, и жжет горло. А Гук продолжает утешать, как умеет, потом незатейливо улыбается и щелкает по носу. — Эй, не смей раскисать, ТэТэ. — А я разве раскисаю…? — бормочет тот, уткнувшись носом в крепкое плечо младшего. Он бы простоял так ночь напролет, в своем забавном капюшоне и в руках Чонгука. — По-моему, я держусь молодцом. Да, определенно. Чонгук уверен, что на их пути выпадет еще достаточно трудностей, которые нужно будет перебороть и перерасти. Он не находит ничего смешного в том, что Тэхён так расстраивается и переживает, но не видит и повода отчаиваться. — Пока я с тобой, пока мы с тобой, Тэхён, ты в безопасности. Пусть говорят, понимаешь? Нам до этого нет дела. Мы будем становиться еще сильнее. Он осторожно касается подбородка Тэ и льнет к губам, теперь спокойствие заключено в чуточке безумия и затаенной нежности. Тэхён сам делает поцелуй значительнее и слаще, охотно поддается, откровенно признается в том, что именно этого не хватало. Вырвать Тэхёна из рутины, разломать график и правила, показав всем недовольным средний палец в объектив камеры – вот, от каких мыслей пытается отвлечься Чонгук. Спасает не только приунывшего ТэТэ. Затея сбежать куда глаза глядят ограничилась простой прогулкой вокруг общежития, а потом дальше: Тэ предложил одно местечко. Они добирались чуть больше получаса, и все это время Чон понимающе молчал, держа Тэхёна за руку. На самом деле он был бы рад потеряться вместе с ним навсегда. Гук не знал, что такие места еще можно найти. Чердак какого-то нежилого дома, как удалось предположить. Пятно серебристого света на дощатом полу и пыль на картонных коробках, ржавые полосы от пружин на брошенном матрасе. — Здорово, да? — глаза Тэхёна снова сказочно блестят, в голосе проступило настроение. — Я бы сказал, негигиенично и не люкс, но мне почему-то нравится. — Знаешь, почему? — Тэ безбоязненно присаживается на матрас и хлопает ладошкой рядом. — Потому что мне тут спокойно. Присев, Гук закидывает руку на плечо Тэ и, прижав к себе, гладит по голове. Затем целует в щеку так нежно, как любит Тэхён, как может понять только он. Вкусно пахнущая шея, непростительно острые ключицы. Чонгук хорошо знаком с телом Тэхёна, с его слабостями. Упав на матрас в обнимку, они целуются вне времени и с чувством. Тэ не успевает сдержать стон, и Гук нависает сверху, впечатывается в его губы-сердечко и медленно расстегивает худи. Тэ рдеет и подает бедрами вверх, стеснительно улыбаясь. Чонгук знает, что делать, Чонгук с удовольствием устраивается между его колен и ловко приспускает джинсы. В глазах расплывается запыленное стекло круглого окошка, разукрашенного перламутром. Длинные пальцы Тэхёна пропадают в шелке черных волос на макушке Чонгука. Тяжелое дыхание сквозь туман. Утро еще нескоро, где-нибудь через вечность. Тэ застревает в ощущениях, топленым молоком обволакивающих кожу, он запрокидывает голову и раскрывает рот в беззвучном крике. Весь его голос обратился в капли на подбородке Чонгука, который возвращается и сжимает в объятиях. У него вселенски обожающий взгляд, и Тэ торопится раствориться в черноте его радужки целиком. — Я хочу тебя, — горячий выдох на ушко, и резкий толчок вперед, чтобы Тэхён ощутил насколько. Когда Чон Чонгук говорит подобную банальщину, она таковой совсем не кажется. Тэхён согласен, наполовину прикрыв веки, наполовину позабыв о том, что вне пыльного чердака все-таки существует жизнь. Его заинтересовывает, как Чонгук медленно стягивает с себя одежду и в обстановке «не люкс» так оправданно рискует. Гуки завидно умен, он никуда не ходит с пустыми руками, если поблизости его соблазнительный Ким Тэхён. Он никуда и не уйдет, если Тэхён под ним так хрипло стонет, перебарывая боль и холод смазки. Тэ словно собран из миллиарда тонких просвечивающих былинок, он реагирует на Чонгука каждой клеточкой и впивается ногтями ему в шею, смотрит как на страстного предателя, но безоговорочно любя. Гук двигается в нем, шлифуя горячую кожу на ягодицах, сбивчиво дыша. Ему нужно стать единственной заботой Тэхёна, другое его волновать попросту не должно. Медленнее, сделав упор руками в сырой матрас. Смотреть в глаза, подернутые хмельной пеленой. Тэхён прогибается, и его ладони соскальзывают на доверенные плечи младшего. Подрагивают пушистые ресницы, в животе полымя, по мышцам долбят разряды. Чонгук прикусывает ему губу и целует взасос. Его продолжение в Тэхёне читается во всех смыслах. Ненормально и неправильно. Душно. Случается падение через сомкнувшиеся руки Чонгука под дрожью оргазма, случается всплеск эмоций и бессильные шлепки по матрасу. Тэхён подбирает колени выше, упираясь ими в бока Чонгука, переплетает пальцы в его волосах и целует с еще большей отдачей, в качестве благодарности за созданный для него рай. И после Чонгуку странно видеть улыбку со слезами на глазах. — Ты чего? — он обхватывает его запястье, волнуется. — Просто мне радостно от того, что меня можно так любить. Из всех возможных счастливиц ты выбрал меня. Этому ребенку нельзя давать зацикливаться на глупостях. Гук усаживает его и, чмокнув в лоб, качает головой, чувствует себя здесь самым взрослым. — Чтобы я вообще такого больше не слышал. Из всех возможных счастливиц ты единственный, кто мне нужен. Тэ вдруг затихает, впитывая интонацию, которой Гук больше ни с кем не делится. А Чонгук щиплет его за руку и очень серьезно говорит: — Слоника не расстраивай. И звучит неповторимый смех Тэхёна, облаченный в забавный прямоугольник рта. Он чему-то да научил Гуки. — Никогда не теряй своей улыбки, ТэТэ. Она действительно как сокровище, снова нашлась и все перевернула. — Не потеряю, Чонгу-ги~, — и Тэхён накидывается с объятиями, валит Чонгука на спину и охотно исполняет обещание. Улыбка отпечатывается на губах Чонгука, и Тэ замирает, признаваясь шепотом, что она им обоим к лицу.