Ошибочка вышла...

      Джарет, король гоблинов, развалился на покосившемся троне, перекинув одну ногу через резной подлокотник, изображавший изогнувшего шею дракона. Высокий сапог угрожающе покачивался прямо перед носом орка-секретаря, съежившегося перед владыкой. Скрюченный дрожащий палец с кривым когтем медленно полз вдоль небрежно набросанных торопливой рукой строк на листе бумаги.       — Ро-бот-пы-ле-сос… кон-тей-неры для хра-не-ния объ-ед-ков… — с усилием шевеля оттопыренными от усердия губами, по слогам читал мелкий гоблин.       — Это все? — голос властелина звучал несколько отрешенно.       — Нет, ваше гоблинство, это только первая страница, а там их… — орк мучительно наморщил низкий лоб и принялся загибать пальцы. — Один… два… три… семь.       — Пошел вон! — сапог дернулся, но секретарь недаром продержался на этой почетной должности аж целый месяц — реакция у него была отменная, и он вылетел за дверь еще до того, как нога владыки достигла точки, где мгновение назад находилась оркова голова. В коридоре бойко стучали молотки и слышался топоток снующих взад-вперед с бесчисленными поручениями гоблинов. Джарет насупился. Разумеется, он уже имел возможность убедиться в том, что пытаться остановить развернутую бойкой гостьей из Надземья деятельность себе дороже, но и безропотно наблюдать за тем, как в мрачный антураж его дворца бесцеремонно вторгаются нотки шведской практичности вроде всяческих шкафчиков и систем для сортировки отбросов, было просто свыше его сил.       Затянутые в перчатки тонкие пальцы яростно стиснули подлокотник кресла, и костяной дракончик протестующе забил хвостом, пуская кольца дыма из ноздрей. Пришлось ослабить хватку, пришедшуюся в аккурат на его огнедышащую пасть. Джарет вскочил и принялся нервно мерить широкими шагами тронный зал. Автобус, расположившийся прямо в центре, изрядно мешал этим метаниям. Из-под массивных, захлопнутых наглухо, дверей тянуло запахом свежей краски. Все это отдавало безумием.       Сара разрушила его царство безжалостно брошенными роковыми словами: «У тебя нет надо мной власти», и у него ушли годы (а может, и столетия, ведь в Лабиринте время течет иначе), чтобы восстановить хотя бы хрупкое равновесие в своем пошатнувшимся мире. Мог ли он предположить, что впоследствии явится какая-то лохматая гарпия, напялит на его гоблинов оранжевые каски и объявит, что всему замку отнюдь не повредит интенсивный курс сеансов «Школы ремонта» или «Квартирного вопроса»? Сами по себе эти слова ни о чем ему не говорили, покуда во дворце не завизжали дрели и не застучали молотки. После того как король гоблинов влип полой своего роскошного плаща в веселенькую фисташковую краску на свежепокрашенных воротах, прищемил палец дверцей новенького шкафа и наступил в ведро с какой-то дрянью, мигом растворившей его сапог, он таки поддался гневному порыву и попытался превратить нарушительницу его спокойствия в дверной молоток или иную полезную в хозяйстве вещицу. Однако магия не сработала.       — Может, хрустальная сфера просроченная попалась? — почти участливо поинтересовалась гостья, наблюдая за его бесславными потугами. Джарет глухо зарычал и развернулся, дабы величественно удалиться.       — А нигде в холодильнике не завалялось еще порции-другой галлюциногенного салатика? — понеслось ему вслед. — Я тут еще одну мечту вспомнила и…       Дослушивать король даже не стал: с него с избытком хватило прошлых злоключений в фантазиях этой ненормальной. Моментально обратившись в белую сову, его величество попытался выпорхнуть в окно, однако не учел уже внесенных в интерьер изменений и с размаху влетел в разноцветные шторы-нити, в которых и запутался так, что Славка и Дундук выковыривали его не меньше десяти минут. После этого Джарет засел в тронном зале и лишь угрюмо выслушивал доклады о том, что еще заказало это чудовище в образе девицы для воплощения своих дизайнерских затей.       Когда тяжелые створки дверей дрогнули, королевские поджилки содрогнулись вместе с ними. Просунувшаяся внутрь голова в оранжевой каске ничем особым от десятков других голов в замке, снабженных аналогичным нехитрым приспособлением, не отличалась до тех пор, пока не замаячили выбившиеся наружу темные кудряшки.       — Джарет, новая кухня пришла! — с энтузиазмом оповестила Славка. — Теперь гоблины смогут даже разогревать объедки в микроволновке!       Его величество, плюхнувшись обратно на свое монаршее место, исподлобья изучал запятнанную плодами стервятниковых нервных срывов стену и делал вид, что в упор не замечает этого вторжения.       — Джарет, ну ты чего, обиделся, что я твою кровать хотела заменить современной? Этот балдахин — просто общежитие для клопов. А роспись на спинках — тихий ужас. Неудивительно, что ты такой депрессивный.       Король гоблинов заскрежетал зубами.       — Да ладно, ладно, я же согласилась, чтобы ты оставил эту отрыжку каменного века, только балдахин велела постирать! Не виновата я, что та безобразная рожа, намалеванная на нем, полиняла. Откуда ж я знала, что китайцы и в Лабиринт свои товары протаскивают…       — Это был лик Аламэдаса, — зло процедил Джарет.       — Кого-кого? Мидаса или Фантомаса? — Славка со скрипом поскребла макушку каски. Из-за ее ноги высунулся вездесущий комок меха на тонких ножках, меняющий от избытка чувств оттенки, точно хамелеон, которого положили в коробку с цветной бумагой.       — Аламэдас — повелитель кошмаров, — с достоинством заметил его величество.       — А-а… ну и клопов, наверно, по совместительству тоже, так что особо сожалеть об его лике я бы не стала. Так о чем я… — спохватилась Ярослава. — Точно, о кухне. Такая штука, что гоблины, которые ее принесли, уже битый час таскают все туда-сюда по каким-то странным лестницам. Наверно, проще было пройти через другое крыло замка, но так нам показалось ближе. А в итоге эти болваны бродят между полом и потолком и никак не могут отыскать выход. И у меня их догнать никак не получается…       — Что? — Джарет рывком поднялся с трона. — Какого дьявола вы там творите?!       Это была, наверное, последняя ниточка, что еще связывала его с Сарой. Комната с хитроумными переплетениями бесчисленных лестниц, созданная лишь ради нее одной… Король домовых, отпихнув Славку с дороги, метнулся прочь из зала. Та пожала плечами и поспешила за ним.       — Убирайтесь вон отсюда! — рявкнул его величество на тупо тычущихся в стены и потолки домовых, нагруженных мебелью.       — Мы ж и хотим убраться, вашество, а никак, — пропыхтел один из гоблинов с плитой на закорках, прицельным плевком отбрасывая с косого глаза лохматый чуб. В этот момент пол поменялся местами с какой-то стеной, и орк-грузчик в очередной раз уткнулся в препятствие, выросшее прямиком перед его пятакообразным рыльцем.       — Гастарбайтеры ремонт делали? — понимающе спросила Славка, с любопытством окидывая взором этот лестничный хаос. — Как достопримечательность сойдет, только я бы тут немножко…       — Нет! — оборвал ее Джарет, холодно сверкнув прозрачно-голубыми очами. Ладно, что сферами снова швыряться не вздумал. Не то что бы Славка этого боялась, но когда его величество изволил гневаться, коэффициент интеллектуальности подданных падал еще как минимум вдвое, и инстинкт самосохранения вынуждал их, бросив все занятия, забиваться в кучи объедков. А кухонные девайсы швыряния на пол могли не пережить.       — Ладно, ладно, пусть остается как есть, — проявила уступчивость Ярослава, — только помоги вывести отсюда чертовых гоблинов. Эй, ты что, в астрал выпал? Немудрено, от мельтешения пола и потолка тут можно морскую болезнь заработать, а орков в космонавты подготовить… Может, в сад выскочим свежим воздухом подышать?       Однако выражение лица у Джарета стало совершенно отсутствующим, его резкие черты заострились сильнее обычного, а глаза превратились в два айсберга. Вне всяких сомнений, эти метаморфозы были напрямую связаны с той самой загадочной любовной историей и безымянной «маленькой мисс». Хотя… Почему безымянной? С изрядным запозданием Славка наконец сопоставила пару фактов. Первый — она попала в Лабиринт по ошибке, вместо нее Джарет надеялся увидеть какую-то Сару. И второй — когда-то давно он потерял голову из-за обычной земной девушки, которая, судя по всему, прошла Лабиринт, но с ним не осталась. Налицо была любовная драма в стиле так обожаемых ею романов и «мыльных опер». В глубинах Славкиной души снова заворочалась супервумен.       — Эээ… Джарет, слушай, ну хочешь, я ее для тебя… как бы это поточнее выразиться? Материализую? С индикатором и змеей ведь получилось, — вдруг осенило Ярославу. Король гоблинов вздрогнул и устремил на нее неприветливый взгляд своих жутковатых и зачаровывающих разных глаз.       — Что ты хочешь этим сказать? — ледяным голосом осведомился он.       — Ну ты дай мне портрет этой Сары, аватарку в хрустальном шаре или там фоторобот, — зачастила Славка, — я ее воображу, откушаю еще чего-нибудь из вашего галлюциногенного меню — и готово, притащу тебе в лучшем виде…       Она запнулась и в замешательстве уставилась на побледневшее лицо Джарета. Его губы шевельнулись, и он выговорил лишь:       — Замолчи!       — Ну хорошо, хорошо, как скажешь, — поспешно согласилась Славка, которой не понравилась странная тьма, плещущаяся в глубине его зрачков. — Понимаю, дело такое… Любовь любовью, но может, ей уже все девяносто годков, вставная челюсть, склероз, ревматизм, куча правнуков, недовязанные носки… А тут я заявлюсь и сюда ее припру. Сыро тут, отопления нет, артрит заработать можно на раз-два и в более молодом возрасте…       Каменные стены, недобро громыхнув, непринужденно поменялись местами, и Славка обнаружила себя не то стоящей, не то висящей вниз головой, в то время как, по меньшей мере, семь Джаретов удалялись в семи разных направлениях и измерениях, и за каждым из них развевался, точно крылья летучей мыши, черный, как сам мрак, плащ. Гоблины тоже бесследно куда-то пропали (Славка заподозрила, что искать их теперь придется в обители Вечной Вони, и чуток опечалилась загубленной судьбой невинной кухонной техники). Погуляв немного по стенкам и потолку, Ярослава убедилась, что, куда бы она ни направлялась, все равно неизменно оказывается совершенно в ином месте.       — Не могу сказать, что это прям новые ощущения в моей жизни, — доверительно обратилась она к лестницам за неимением лучших собеседников. — Каждый раз, как захожу в торговый центр, точно таким же загадочным образом оказываюсь совсем не в том отделе, куда планировала зайти, и выхожу оттуда, потратив вдвое больше, чем собиралась… И еще всегда забываю купить то, за чем, собственно, и шла. И с подземными переходами та же шняга шняжная, — добавила она, задумчиво шагая вверх по отвесной стене. — Почему-то, стоит мне туда спуститься, как я моментально теряю всякую ориентацию в пространстве и выхожу совершенно не там, где мне было нужно…       Лестницы, разумеется, не удостаивали ее ответом, продолжая свое черное дело. Тем временем Джарет, сидя на ступенях перед троном, меланхолично метал хрустальные шары в выстроенных перед ним орков с пугливо вытаращенными глазами. Будь он знаком с терминами боулинга, то, безусловно, при каждом особо удачном броске засчитывал бы себе страйк. Повелитель Лабиринта был хмур и удручен, и настроение его отнюдь не улучшилось, когда в тронный зал въехала питаемая невесть какой энергией круглая штуковина и принялась энергично поглощать разнокалиберный мусор, ровным слоем покрывавший каменные плиты пола. Грозно топорщившиеся по углам кавалерийские усы плесени были безжалостно сбриты, а гигантский паук едва успел выхватить свою парадную паутину буквально из пасти неведомой твари.       — Я слишком долго и усердно пытался забыть тебя, Сара, и это лишь привело к тому, что я запомнил тебя навек… — сумрачно проговорил король гоблинов, тщетно пытаясь погрузиться в свои привычные беспросветные думы, однако жужжание методично уничтожавшего многолетние завалы объедков пылесоса никак не давало сосредоточиться. Расшвыряв заключительным метким броском мелких гоблинов в разные стороны, Джарет резко поднялся и вышел из зала. Двери перед ним распахнулись, а затем захлопнулись за его спиной с таким душераздирающим скрежетом, что дремавшие под потолком летучие оркомыши гроздьями обрушились вниз.       Из комнаты с лестницами доносилось неразборчивое бормотание и то досадливые, то удовлетворенные возгласы. Его величество даже боялся предположить, чем там может быть занята эта особа. Разрываясь между опасливым любопытством и желанием убраться подальше от Славки с привнесенными ею в Лабиринт веяниями прогресса, Джарет извлек из воздуха сферу… и от увиденного в ее глубинах лишился дара речи. Гостья из Надземья восседала на вертикально уходящей в бесконечность стене и распоряжалась материализующимися перед нею разнообразными предметами.       — Направо! Перевернись! Налево! Перевернись! Еще раз! Вот так! Есть!       Вниз устремлялись тумбочки, шкафы, кровати и — время от времени — даже гоблины, едва успевавшие в полете принять требуемую от них позу.       — Что… что это? — отмер наконец Джарет. Его склоненное над шаром лицо замерцало прямо над Славкиной головой, та отвлеклась, и появившийся одновременно с этим письменный стол рухнул на вершину шаткой пирамиды. Составляющие ее предметы посыпались вниз, вверх, а заодно и вправо и влево.       — Ну вот! — с неподдельным огорчением прищелкнула языком Славка. — Никогда не дадут в тетрис спокойно доиграть…       Джарет прислонился к стене, бессильно уронив руку, все еще сжимавшую хрустальный шар. Грядущая вечность обещала быть долгой, очень долгой...