Обратиться в бегство

      Опечаленная луной, моё сердце кровоточит черной кровью из–за твоего безразличия.       Твой образ уходит во мрак от меня...       - Звезды ярко сияют. Луна отражает свет. Я похожа на ту луну. Темную и холодную. Я могу отразить только то, что вижу. Я живу ужасной жизнью день за днем, я увядаю, как роза на сухом летнем солнце, - слова звучали так легко, будто перо по бумаге.       Внезапно её сердцебиение ускорилось - сейчас она заплачет. Ее горло пережало, невозможно дышать. От боли всё сдавливало в груди. Девушка быстро встала и вышла на улицу. Прохладный воздух окутал её, и она немного успокоилась.       Эти эмоциональные всплески истощали. Всем телом она ощущала это. И поэтому все больше и больше боялась себя. Должно было быть хоть что-то, что она могла сделать, чтобы избавиться от негатива. Что угодно.       Кимберли была тихоней. Тихоня не только на словах, но и на деле. Она не спешила, никогда не бежала, и ее шаги были не более, чем шепот. Она жила как будто в бесконечном лабиринте. Но тишина привела с собой жестокие последствия. Всю свою жизнь Ким жила для других. Делала всё, что ей скажут. Всегда ходила на цыпочках вокруг людей. Едва себя узнавала. Ее жизненный путь был неясен. Мысли всегда скрывала от других. Она держалась подальше ото всех, даже от лучшей подруги. Как она могла сказать кому-то, что она чувствовала, когда даже не знала, почему эти чувства появились.

***

      Офис врача был небольшим, но все же чудно украшен.       На стенах белого цвета были картины с подсолнухами и детьми, весело играющими в изумрудно-зеленом поле. Тут и там все было усеяно белыми и желтыми цветами. Растения находились в разных углах комнаты, и радио тихо играло в фоновом режиме. Классические арии, конечно. Ведь это был центр психологической помощи. Дверь открылась, и пожилой человек, высокий и костлявый, высунул седую голову: «Кимберли, ты можешь теперь войти», - его голос тут же начал раздражать её, он звучал так, будто он должен был откашляться и высморкаться.       Она встала и вошла в кабинет. Перед ней был стол врача. Доктор сел на свое место и открыл папку, лежащую перед ним: «Теперь давай поговорим о прошлой неделе, ты подумала о том, что бы ты сделала для себя?» - он спросил, делая акцент на «прошлой». Кимберли помялась на месте и кивнула: «Да, подумала, но моя семья может быть против моих действий», - доктор вздохнул и сложил руки перед собой: «Мы не говорим о семье. Как мы говорили прежде, ты должна сделать что-то для себя самой, не взирая ни на кого. Иначе говоря, Кимберли, ты окажешься здесь, в нашей клинике как постоянный жилец», - он приподнял брови, говоря последнюю мысль так, будто акцентировал серьезность её ситуации.       Кимберли вздохнула: "Я знаю".       - Тогда каков твой выбор? - она откашлялась и наклонилась немного вперед: - Я собираюсь в Японию.