so many days

Закатывая на Юнги рукава своей огромной джинсовой куртки, Тэхён думает, что не делать этого вовсе было бы правильнее. Чего именно — он для себя не уточняет: отдавать ли Юнги джинсовку, приглашать ли в парк развлечений или же из последних сил рваться занять хотя бы мало-мальски значимое место в её жизни. Бесполезно, потому как, если уж и размышлять на этим, окажется, что по всем пунктам у Тэхёна минус. Но вечером холодно, а миниатюрной Юнги было неудобно кушать сладкую вату, и когда она просит, Тэхён не находит сил отказать. Тоненькие ручки теперь торчат из рукавов спичечными запястьями, а ком сладкой ваты размером с половину Юнги стремительно уменьшается в размерах. Недовольство весь день крупными буквами вырисовывается на принцессьем прекрасном личике. (В том, что в Юнги сидит самая капризная принцесса во всём мире, Тэхён не сомневается. Она обросла тонкими острыми колючками, щедро пропитанными смертельным ядом, но всё же она есть. Топает ножками, когда недовольна, расщедривается на милость, когда в прекрасном расположении духа.) Юнги будто бы в пограничном с «топнуть ножкой» состоянии находится, но проходит час, а за ним другой. Тэхён почти готов поддаться волнами наплывающей панике, ведь откровенно скучающее выражение «Что я вообще здесь забыла и с кем?» не пропадает. Но когда Юнги усылает кавалера-неудачника за к чертям ей не сдавшейся ватой, кое-что меняется. Тэхён не зря возвращается с другой стороны заборчика-ограждения, на котором оставил скучающую спутницу — все доступные скамейки в парке заняли, казалось, сговорившиеся разом выползти из семейных гнёздышек, мамаши со своими спиногрызами (что ситуацию ну вот вообще никак не спасало) — Юнги играет солнечным зайчиком с неизвестно откуда взявшимся котом. Об довольную улыбку и слегка покачивающуюся над пока что согретым солнцем асфальтом ножку Тэхён спотыкается взглядом, крашится люто и хочет эту улыбку себе, и всю полностью Юнги себе. Их вечер уже близится к концу, Тэхён озадачивается прекрасной, на его взгляд, идеей и тащит Юнги на американские горки. Весь день они просто бродили, иногда разговаривали, кормили уточек сладкой ватой в искусственном в пруду, Тэхён придуривался, как мог, Юнги сублимировала, как могла. Уже в очереди на самый экстремальный аттракцион парка на фоне визга пролетающих мимо со скоростью света вагончиков у Юнги скептически приподнимается бровь и поперек лица «Ким Тэхён, ты окончательно сбрендил?». Тэхён скепсиса не замечает ровно до момента, когда на нём и на Юнги защёлкиваются ремень безопасности и удерживающий механизм. — Нуна, ты же не боишься высоты? — Ещё раз назовешь меня нуной, и я отстегну твой ремень, когда мы зависнем в петле смерти вниз головой на этом чёртовом аттракционе! Истеричные нотки в конце её фразы съедает гул двигателей. Тэхён перехватывает Юнги за запястье и не отпускает до самого конца поездки.