Under my skin

      Майкл же, по настоянию Брайана и его новоявленного любовничка, остался в борделе с другом последнего, тоже хаслером, но, в отличие от Кея, совершенно не привлекательным и ничем не примечательным. Старался он, правда, очень даже. Вполне естественно, ведь, как выяснил Майкл, он у него первый клиент за последний месяц. Все снимают Кея, предлагают ему баснословные суммы, за ночь он умудряется сорвать большой куш, и куда только такие деньжищи просаживает — никому неизвестно.       Впрочем, жалобы Майклу не были особенно интересны. Ему здесь вообще интересно не было ничего, даже пока ему минет делали, он умудрялся разглядывать скудно обставленный номерок борделя. Всё было совсем не так, как ему хотелось бы. И вообще, частенько Майкл разочаровывался, возвращаясь из грёз в мир реальный. Здесь люди не были красивыми, не совершали красивых поступков, не могли любить с такой самоотдачей, как, например, пресловутый, идеальный, его Като. Расплатившись с узкоглазым хаслером, Майкл решил возвращаться в номер: тихо проскользнет в другую комнату и не помешает Брайану с Кеем ничем.       Кое-как изъяснившись, он попросил заказать такси. Прибыло оно буквально через минуту — минимум ожидания. В машине, как ни странно, играла весьма грустная музыка, под стать размышлениям Майкла, за окном пролетали яркие огни, пестрые вывески, экраны… Ночной Токио, хоть и сверкал не хуже Лос-Анжелеса, всё же имел свою, особенную атмосферу, ни с каким другим местом не сравнимую. Майкл погрузился в себя, чуть прищурив глаза от слепящего света, но внезапно снова очнулся в реальности из-за резкого толчка и лязга металла, оповестивших его, что, похоже, таксист умудрился вписаться в чью-то машину.       Водитель помятой «Мазды» вышел из нее и, осмотрев повреждения, покачал головой, разочарованно выдохнув:       — Shimatta! *       Водитель такси вылетел к нему, что-то сначала говоря на повышенных тонах, а затем раскланиваясь и улыбаясь.       Вернувшись, он на ломаном английском пояснил Майклу, что машина ехать дальше не сможет и придется выходить. Платить, кстати, не заставил, даже удивительно. Вежливость в этой стране была на первом месте.       Чертыхнувшись, вылез он из машины и невольно поднял глаза на пострадавшего не меньше водителя «Мазды». Разглядев его при свете фонаря, Майкл невольно замер, не в состоянии, мягко говоря, поднять челюсть с земли. Высокий, стройный блондин со спускавшимися почти до плеч немного вьющимися волосами смотрел прямо на него. Правда, выглядел он ровесником Майкла, никак не моложе, но всё же… совпадения были почти нереальны.       — Кажется, больше всего пострадали вы…- понимающе покачал головой водитель, внимательно разглядывая иностранца. — Я искуплю свою вину, подвезу вас, куда скажете.       Когда тот заговорил, Майкл чуть от восторга не подпрыгнул на месте. Точно ведь! Ну, точно этот голос!       — Вы меня хоть слышите?       — А… у вас… голос… как у Като… — только и смог выпалить Майкл, на что блондин негромко засмеялся.       — Это не у меня голос, как у Като, — ответил он. — А у Като мой голос. Приятно, что узнали.       — Серьезно? — хлопая глазами, Майкл смотрел на этого невероятного японца, не веря до конца, что перед ним сейчас стоит человек, подаривший Като голос. Таких совпадений просто не бывает.       — Более чем. Синъитиро Мики**, — протянул тот ему руку для рукопожатия.       — Майкл Новатны, — охотно ответил Майки, пожимая её и с восхищением смотря на этого человека.       — Наверное, развеяться ехали?       — Ну… в общем-то…       — Я же вижу, вы пьяны.       Майкл только хотел было возразить, как японец, усмехнувшись, добавил:       — Пьяны от грусти, как и я. Только тут надо знать места. Садитесь, я подвезу вас, и заодно покажу вам пару отличных заведений, где вы легко убьете свою грусть.       — Мне несколько неудобно.       — Садитесь, — кивнул ему Мики, занимая место за рулем «Мазды» и наблюдая через зеркало, как ещё сомневающийся Майкл посмотрел по сторонам и, наконец, решительно направился к нему.       — Спасибо, — произнес он, даже по всем правилам этикета сложив вместе ладони и чуть склонив голову.       — Пожалуйста, — с улыбкой ответил японец и завел машину, заставив её нестись по ярким токийским улочкам, открывая перед иностранцем их поразительный внутренний мир.       Утро выдалось на редкость отличным. Кей, пожалуй, никогда ещё так не высыпался. Мягкий футон не шел ни в какое сравнение с жесткой кроватью в борделе. Лениво потягиваясь, словно довольный кот, он чуть приподнялся, замечая, как Брайан с чем-то возится, ругаясь на своем наречии. Повернувшись к хаслеру, он бросил свое занятие и в момент навис над ним, хитро улыбаясь.       — Проснулся наконец. Я уж думал, ты будешь отсыпаться за все ночи, что посвятил борделю.       — Что ты задумал, гайдзин-сан? Похищаешь меня, причем даже не ради траха…       — У нас всё впереди. Ты ведь как-то говорил, что тебе ничто не мешает днем быть нормальным человеком. Так вот настройся. Ты мне нужен нормальным. Будешь позировать для моего проекта. Гонорар за него получишь сполна, но после реализации. А сейчас дуй в душ.       — Слушаюсь, мой повелитель, — шутливо ответил Кей и, выбравшись из объятий Брайана, покинул комнату.       Тот пока решил покурить, подошел к окну и в удивлении вскинул бровь, замечая, как утром Майки вылезает у гостиницы из дорогой «Мазды» последней модели, правда, помятой сзади, но не в этом суть. Да и довольно долго прощался он с водителем, раскланивался, улыбался. Даже нечто похожее на ревность кольнуло Брайана: «Нашел-таки себе япошку, и явно не простого… Простые на таких тачках не ездят».       Кей, довольно быстро вышедший из душа, заметно посвежевший и приободрившийся, тем временем подошел к Брайану сзади, крепко обнимая и прижимаясь к нему своим влажным, соблазнительным телом.       — Что же там интересного внизу, м, гайдзин-сан?       — Уже ничего, — повернувшись к нему, Брайан впился в его ещё хранящие вкус алкоголя губы грубым поцелуем. Без каких-либо намеков. Ему просто захотелось поцеловать этого похотливого чертенка.       Майкл, почти крадучись, тихонько стал пробираться к гостиной комнате номера, чтобы не мешать романтично устроившейся около окна парочке. Но, стоило ему только отвернуться, как он услышал:       — А ну стоять, Майки.       Замерев в нелепом положении, он несколько виновато взглянул на Брайана, уже привычно довольно ухмыляющегося и в знак любопытства чуть приподнявшего бровь.       — Что за япошка подвез тебя на подбитой «Мазде»? Где ты только его подцепил?       — Это не то, что ты подумал, Брайан…       — Да ладно тебе, лучше скажи, как он. Целую ночь всё-таки с ним «катался»…       — Брайан, я же говорю, всё не так, — Майкл разочарованно вздохнул, взъерошив руками волосы, словно пытаясь отогнать наваждение. — Мы случайно встретились… Он оказался актером, который озвучил одного понравившегося мне в аниме персонажа…       — О? Это того, на которого ты дрочишь? — ухмыльнулся Брайан, хотя ревность снова как-то неприятно кольнула его в грудь. — И ты умудрился потерять шанс заставить стонать его в реальности?       — Брайан… Он натурал, и он женат, — Майкл махнул на него рукой и поплелся в комнату так, будто рухнула мечта всей его жизни.       — Натурал, озвучивающий мультики для геев. Оригинально, — фыркнул на всё это Брайан и, хлопнув Кея по заднице, страстно прошептал ему на ушко. — Пора работать, малыш… Мне завтра уже надо будет сдать проект.       Вспышки, слепящие глаза софиты… Непривычно было находиться в таком количестве света. Кей привык к тьме ночи, к полумраку борделя, и сейчас иногда возникало мгновенное острое желание сбежать и укрыться от всего, но он только успевал слышать указания Брайана по поводу смены позы или выражения лица.       — Стоит сказать, для первого раза ты отлично справляешься, — с улыбкой сказал наблюдающий за ними из угла комнаты Майкл.       Кей в ответ на это как-то совсем наивно улыбнулся и произнес:       — Правда?       — Не отвлекайся, чертенок. Мы ещё не закончили. Повернись спиной, — скомандовал Брайан. — Давай, малыш, покажем миру твой зад!       По смуглой коже свет разливался будто карамель, откровенно и пошло сладкая, к которой так и хотелось прильнуть языком, ощутить, как она медленно под ним тает… И как темный шелк волос лоснится под пальцами… А главное, ощутить, как сходит на «нет» лёд в этом пронзительно холодном взгляде, сменяясь жаром и истомой от желания…       Ненавязчиво скользящие вдоль тела руки, откровенно приоткрытые губы — все в этом хаслере безмерно возбуждало, каждый его жест, каждая линия его тела. Майкл уже откровенно захлебывался слюной, но глаз не отрывал, не сомневаясь, что для работы Брайана лучшего материала быть просто не может.       Брайан же ждал одного момента: когда отбросив в сторону, на диван, камеру, он смог наконец прижать это тело к накрытой белой простыней стене.       — Я же обещал, что тебя трахну…       — Ммм… Как заманчиво, — шепотом отозвался Кей, уже приближаясь к губам своего самого любимого клиента.       Всю романтичность момента прервал внезапно зазвонивший телефон Брайана. Предварительно выругавшись, он поднял трубку, отходя от Кея и напряженно отвечая. Майкл, закончивший с любованием Кеем, пока что заказал пиццу и позвал мальчика перекусить после напряженной работы моделью.       — Ах, пицца! — Кей облизнул губы, тут же жадно съедая вожделенный, ароматный треугольничек и только после этого вспоминая об этикете. — Спасибо!       Майкл умиленно смотрел на то, как юноша кусочек за кусочком съедает пиццу, по-детски иногда пачкая в соусе щеки и нос.       — А сколько тебе лет, Кей? — спросил он вдруг.       — Семнадцать.       — И давно ты в борделе?       — Уже три года, — дожевав, буркнул Кей и с улыбкой повернулся к закончившему разговор Брайану.       — Вот ведь гад, хоть бы мне пиццу оставил, — фыркнул тот, глубоко и страстно поцеловав мелкого обжору, дабы хоть насладиться остатками соуса с его губ. — Мне отойти надо будет на пару-тройку часов, так что веди себя хорошо. Майки не совращать. А трахать можно.       — Брайан!       — Только с его согласия.       Кей, взглянув на них, невольно засмеялся, отвечая:       — Я понял, понял. Эм, гайдзин-сан… Можно я у вас ещё на ночь останусь? Я… не хочу возвращаться в бордель…       — Хм, я что-то говорил, о том, что отпущу тебя сегодня ночью в эту вонючую дыру? — усмехнулся в ответ Брайан и, ещё раз, напоследок, поцеловав обоих своих мальчиков, удалился из номера.