Саске?..

— Сними. — Нет. — Сними. Это. Живо. — Неа. Я спрыгнула с Акамару и толкнула блондина в плечо. — Сними! — Учиха, — добе до сих пор выглядит злым и разговаривает так же. — я за тобой полтора часа по болоту носился, как кретин. Потом стаскивал с дерева — полчаса, как минимум. И кульминация — ты решил поиграть в прятки. Три часа, Учиха. Три. Долбанных. Часа. Я ни за что не сниму эту печать. Так что сядь на собаку и закрой рот. Я фыркнула, хмыкнула и… села верхом на Акамару. Как-то не особо сейчас хочется спорить с блондином — доверия что-то не внушает. Мы снова двинулись в путь. Узумаки ушёл чуть вперёд, засунул руки в карманы и даже не оборачивается. Идиотская техника. Вот тебе и пустоголовый шут. А Харуно ещё моей грубостью и заносчивостью восхищалась. Ха! Вот он образец для подражания. Идёт весь из себя такой гордый, нос задрал выше головы, пыхтит, плечами загорелыми размахивает. А спинища? Вы это видели? Её из пушки, мне кажется, не пробьёшь. Что он ест? Я тоже так хочу. Бёдра только узкие, но так и должно быть, в принципе, у мужиков. А вот попа — орех. Офигеть просто, какая кла… От неожиданности я икнула и тут же закрыла ладошками рот, страшно выпучив глаза. Саске, ты что несёшь?! Мысленно, слава господу, но всё же! Я грустно вздохнула и с досадой оглянулась через плечо вниз. Что касаемо задниц — лучше орех, чем корма пассажирского судна. *** Всю дорогу в этот день Наруто молчал. Вы представили? Узумаки не сказал ни слова. Ни звука. Вообще. Я же сидела на Акамару и сначала силилась понять, на что он так злится (мои уходы из деревни никогда не выводили его до такой степени из себя), потом плюнула и пыталась понять, что же за дзюцу он на меня наложил. Ну ладно, печать. На предплечье, размером с его руку. Серьёзно, как будто его ладонь обвели и заполнили рисунком. Вообще, она немного похожа на печать на его животе. Значит, он изучал техники и печати своего клана, что довольно-таки проблематично ввиду того, что от клана остался он и Карин. Ну, насколько известно. Итак, это печать его клана. Печать, не дающая мне уйти от него дальше, чем на двенадцать с половиной шагов (считала и удостоилась за этот эксперимент взгляда исподлобья). После двенадцати шагов рука остаётся позади. Ну, не в смысле того, что вообще отделяется от меня, а в плане того, что за неё как будто кто-то держит. Упирайся, не упирайся — с места не сдвинешься. За этот эксперимент я удостоилась уже тихого, но грозного: «Са-аске». Когда мы устроились на ночлег, перекусили вяленым мясом и вроде как улеглись спать, мне в голову пришла идея. Сумасшедшая, не спорю, но иначе действие печати я не могу объяснить. — Наруто, — я повернулась на бок и тихо позвала его. — Что? — отозвался он спустя пару минут. — Расскажи про печать. Вздохнув, он тоже повернулся на бок, ко мне лицом. Только сейчас я заметила тени, залёгшие под глазами. Откуда они? Он всегда пышет здоровьем и скорее опоздает, чем не выспится. Это же Наруто. — Шаринганом глянь. — Уже. Не вижу ничего, — я обиженно посмотрела на него. А Узумаки даже сел. — В смысле «не видишь ничего»? — моська так от удивления вытянулась, а глазищи ещё больше стали. — В прямом, добе. Не ви-жу, — я тоже села. — Весь день не могу сообразить, в чём дело. Это ведь печать твоего клана? — Да, но… — он нахмурился и задумался. — Там об этом ничего не сказано… А чувствуешь что? — Злость, — фыркнула и сложила руки под грудью. — Как собачонку привязал к себе. — Не надо было заставлять меня бегать по всей округе за тобой, — он сузил глаза. — И я про чакру. Ты ведь должен чувствовать мою чакру? — Да, — я вздохнула. — Чувствую, но больше ничего. Ещё была догадка, что печать основана на стихии, например, Магнетизма, видел её использование пару раз. Она больше всех подходит, но… — Так и есть, — он пожал плечами. — Эта печать первая из трёх, что были. Я сидела копилкой и хлопала глазами. Как это «печать основана на стихии»? Вы все с ума что ли сошли? У Узумаки это Кекке Генкай клана что ли? Я про сумасшествие, а не запихивание в печати стихий. Это вообще реально? Кроме того, даже если и возможно… — Ты владеешь стихией? — только бы кирпичная физиономия Учих не подвела. — Угу. Бом. — Ясно. Спокойной ночи. — Спокойной, — блондин пожал плечами и улёгся на спину. Я легла на бок, спиной к нему. Всё, ни о чём не думаю, просто сплю. Хватит уже. *** Я проснулась от того, что стало безумно жарко. Такое ощущение, что меня засунули в кастрюлю и поставили на огонь. Открыв глаза — увидела перед собой ухо, светлые волосы и широкую загорелую спину. После секундного оцепенения поняла, что тело, лежащее на мне, — Узумаки. — Добе, мне плохо. Слезь, — тихо прохрипела я. На реплику блондин отреагировал не так, как мне бы хотелось — уткнулся мне в шею носом и обнял как подушку. Наглость несусветная. — Узумаки, я сейчас задохнусь и сварюсь, слезь, — я всеми силами принялась сталкивать его с себя. Поняв бессмысленность затеи — принялась выворачиваться из стального захвата, пытаясь хотя бы выползти. Снова безуспешно. Может, мне тоже на рамен перейти? — У-зу-ма-ки! Тело изрекло что-то нечленораздельное и ткнулось носом мне в ухо. Прекрасно просто. — Придурок, слезь с меня! — извернувшись, я вытащила из-под него ногу и толкнула коленом в бедро. — Саске? — сонный голос раздался возле моего уха, а затем и сама заспанная усатая мордень предстала моему взору. — Ты чего? — Действительно, чего мне орать с утра пораньше под семидесятикилограммовой тушей? Слезай уже с меня. — Уверена? Я не помню, куда твои вещи дел, — блондин виновато почесал нос и, не удержавшись, зевнул в кулак. — Какие вещи? .. Меня начали терзать смутные сомнения, заставившие подняться на локтях и осмотреть местность. Ками-Сама! Во-первых, падает снег, что не совсем характерно для сентября. А вчера, мои дорогие, был именно сентябрь. Седьмое сентября, если быть совсем точной. Во-вторых, кругом спальные мешки с соответствующим содержимым — людьми. Три штуки. В третьих, я лежу на двух спальных мешках, а на мне Наруто. И, собственно, гвоздь программы — лежу, в чём мать родила, и понимаю, что на блондине тоже нет ни-че-го. А сам усуратонкачи лежит на мне. — Саске, ты чего? — вышеупомянутый взволнованно стал всматриваться в моё лицо, коснулся губами лба. — Температуры нет. — Узумаки, я нагишом под тобой лежу! Какая, нахрен, температура?! Какого чёрта тут происходит?! — Ребят, дайте поспать, а… — Сай, заткнись, — Наруто нахмурился. — Саске, ты обиделась что ли? Но ведь я переспросил, несколько раз, и ты сказала, что всё в порядке и на природе как раз самое то заняться… *** Тут я открываю глаза, сажусь, и понимаю, что это всего лишь сон. Невинный, маленький сон. Недоразумение. Потерев ладонями лицо, осматриваюсь. Узумаки одет, спит непробудным сном, вещи на месте, Акамару бродит вокруг импровизированного лагеря. Вздыхаю и снова ложусь. Это же надо было такому привидеться. Дальше-то что такими темпами? Клона создавать и превращать в Наруто? Фу. Фу-фу-фу. Суррогат. Так же как и Киба, Неджи или… да все. А ведь Пятая заставит возрождать клан и ни в какую деревню не отдаст. Я и не пошла бы никуда. Раз он так хочет, чтобы я была в деревне — буду. Буду видеть его жену, детей, дарить подарки, печь печенье, приходить в гости. Буду. Закусив губу, я поднялась и тихо ступая пошла в лес по едва заметной тропинке между деревьев. Пусть он женился, пусть. Не страшно. В крайнем случае, в архиве откопаю то дерьмо, что на меня наложили старейшины клана и снова подвергну себя этому дзюцу. Я не хочу быть где-то, только рядом с ним. Уж не знаю, может быть это результат техники усиления, а может, это детская влюблённость переросла в большее, но от этого никуда не деться. И не хочется. Больше нет сил бегать и прятаться от него. Я его лучший друг? Хорошо, буду другом. Кем угодно. Лишь бы видеть его рядом, слышать голос, иметь возможность обнять. Всё время раздражалась, когда девчонки разводили сопли-вздохи «Саскеябезтебяумру», а ведь сама такая же. Что бы ни делала, что бы ни говорила — мне плохо без него. Действительно плохо. Давит тоска, нет ни сна, ни аппетита, как будто я одержима им. Как будто? А ведь одержима. В самом деле одержима. Битва у Конохи это доказывает. Я буду защищать его, даже если сама нуждаюсь в защите. Порву в клочья любого, кто тронет его, преодолею любой страх, любое препятствие на пути к нему. Умру или воскресну для него. Вытерплю всё, что угодно. Буквально всё. Я села рядом с деревом, прислонившись к стволу спиной. Слёзы застилают глаза, катятся по щекам, а я зло стираю их кулаками и тихо всхлипываю. Это не честно. — Не честно… Тихий скулёж заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Акамару. Пёс ткнулся холодным мокрым носом мне в щёку, продолжая тихо скулить. — Ты чего? — я всхлипнула, вытирая рукавом слёзы, и потрепала его по голове. — Ты же, как и хозяин, терпеть меня не можешь. Пёс тявкнул, лизнул в щёку и положил морду мне на колени. — Ну хоть кто-то в этой деревне будет рад моим возвращениям с миссий, — я тихо усмехнулась, откинулась затылком к стволу и незаметно для себя уснула.