Холодный дождь.

По крышам корпуса разведки с силой били большие капли холодного осеннего дождя. Ноябрь. Время, когда природа окончательно прощается с теплыми деньками и уступает место холодным ветрам, завывающим в пустынных коридорах. Небо стягивают тяжелые серые тучи, которые будто готовы вот-вот обрушиться на головы людей, снующих на земле в попытках согреться любым доступным способом. На деревьях уже не осталось листьев, а настырные капли пробрались под кору, впитались и не хотят отступать, окрашивая стволы в черный из-за сырости. Постоянные дожди утопили землю в лужах и грязи, через которую не всегда можно было пройти. Все в разведовательном отряде попрятались по своим комнатам и укутались в пледы, чтобы сохранить остатки тепла и не дать осенней хандре пробраться под кожу. Все парни собрались и пытались веселиться в комнате Эрена и Армина, играя в карты на секреты. Кто проиграл, обязан был выдать одну из своих тайн, которую он так тщательно пытался до этого скрыть. К слову, здесь присутствовали и старшие по званию, например даже командир отряда — Ирвин Смитт — решил поддаться напору новобранцев и отвлечься от тяжелой работы. Девушки же разбрелись кто куда: Петра и Ханджи заперлись в комнате последней и распивали крепкие напитки, хотя такое и запрещалось. Саша, Имир и Криста рассказывали друг другу истории из своей жизни. Они говорили про беззаботное детство, про тяжелые воспоминания о титанах, когда те прорвались через стену, про надежду на спасение и даже про былые влюбленности. В довершении сей картины у каждой было по кружке горячего чая, а Саша умудрилась стащить с кухни корзинку с пирожками. Все это выглядело так по-домашнему, так невинно и абсолютно не сочеталось с реальностью, что Микасу, которая была вовлечена во все это против своей воли, выворачивало наизнанку от созерцания всего этого. Ссылаясь на дежурство, девушка вышла из комнаты, которую она делила с картофельной девочкой, прошла несколько шагов и остановилась у окна. Всматриваясь в темноту, которая уже окружала весь корпус, она вспомнила вчерашнюю вылазку за стены, фыркнула от отвращения, прокручивая в памяти те моменты, которые она пережила, застегнула до конца форменную куртку. Девушка не знала, почему ей было так в тягость общение с остальными, ведь ее знакомые просто пытались жить обычной жизнью, старались не думать о том, что завтра они могут пойти на корм очередному безмозглому созданию, именуемым «титаном». Все это было вполне естественно и азиатка пыталась по началу убедить себя в нормальности данного явления, но потом поняла, что занятие это бесполезное и неблагодарное. Девушка отделилась от коллектива, все свое свободное время отводила на тренировки, была крайне сдержанна и немногословна. Со временем ее оставили в покое и стали относиться к ее поведению, как к должному. Это было ей на руку. Микаса отвернулась от окна и бесшумно пошагала по коридорам корпуса. Факелы на стенах почти все потухли от резких порывов ветра, врывающегося в пустынные переходы здания, поэтому на смену теплому рыжеватому свету пришла иссиня-черная темнота, заполнившая каждый сантиметр пространства. Девушка брела по этим темным коридорам, полностью погрузившись в свои мысли и не заметила, как уперлась в грубую досщатую дверь. Впрочем, как и все остальные. Микаса не очень хорошо помнила, что находиться в этом крыле, она бывала здесь всего пару раз по поручению Ханджи и Ирвина, но даже в те разы не заходила так далеко. Девушке было не особо любопытно, но она все же потянула металлическую ручку двери на себя и та предательски заскрипела, выдавая непрошенного гостя. По высоким шкафам, достающим до потолка и полностью забитыми бумагами и папками, Микаса догадалась, что это был архив. По слоям пыли было видно, что некоторые записи были очень старыми и их никто давно не тревожил. Некоторые же, напротив, были чистыми. Это говорило о том, что-либо они недавно написаны, либо их часто берут и используют. Но внимание девушки приковали не эти бумажки, хранящие, вполне возможно, вековые тайны всего человечества, а то, что где-то в глубине комнаты горел факел и свет от него пробивался сквозь пыльные стеллажи. Это могло говорить лишь о том, что она находится в этом помещении не одна, а с кем-то. Ну или тут просто всегда оставляют горящими факелы, во что Микасе не очень верилось. Она осторожно, стараясь не шуметь, пошла в направлении света, скользя мимо шкафов как тень. Спустя несколько секунд девушка вышла к источнику и немного удивилась открывшейся перед ней картине. В конце комнаты расположился большой письменный стол, который был буквально завален разного рода бумагами. Над ним догорал факел, а на стуле, стоящем рядом со столом, восседал капрал. Он никак не среагировал на шум открывающейся двери и на неторопливые шаги, все так же был погружен в работу, сосредоточенно читая очередной документ. Рядом, на небольшом свободном участке стола, стояла чашка с недопитым и уже остывшим чаем, его любимым напитком. Девушка уже хотела уходить и развернулась к выходу, но голос капрала заставил ее чуть вздрогнуть от неожиданности и замереть на месте. -Аккерман, это не вежливо. Мало того, что ты нарушаешь комендантский час, бродишь по замку, так еще и не проявляешь абсолютно никакого уважения к старшим по званию. Пришла сюда и не удосужилась даже слова сказать. Микаса развернулась и подошла ближе к столу. -Извините, капрал, просто не хотела беспокоить вас. -Извиняю. — небрежно ответил Ривай, даже не взглянув при этом на подчиненную. На какое-то время в комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием почти потухшего факела, шелестом бумаг, которые капрал пропускал через свои пальцы и шумом дождя, который все еще бился в окна, силясь пробраться в теплую комнату. Микаса уже хотела пожелать одному из своих начальников, сидевшему перед ней, спокойной ночи и удалиться из этого помещения, пропахшего запахом бумаг и чая из чашки капрала, но тот окликнул ее. -Раз уж ты здесь, Аккерман, то помоги разобраться со всеми этими документами. И считай это наказанием за то, что нарушила комендантский час. Девушке ничего другого не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и приняться за выполнение поручения. -Что мне необходимо сделать? -Видишь стопку бумаг, перевязанных красной лентой. Лежат прямо на краю стола. Девушка опустила взгляд. -Да. -Разбери по алфавиту и поставь в шкаф прямо за моей спиной. Микаса лишь покорно кивнула и взяла документы в руки, хотя Ривай этого и не увидел, т.к. все еще изучал одну из рукописей. За выполнением такого рода приказов и прошли еще три часа. Закончив расставлять и сортировать бумаги, девушка тут же сообщила об этом начальнику, все еще усердно корпевшему над выполнением какой-то, судя по всему, очень важной работы. Ривай одобрительно хмыкнул и сказал девушке, что та может быть свободна. Однако Микаса уходить не торопилась. -Ммм…капрал. Могу я еще не надолго остаться здесь? Мужчина наконец-то поднял на нее свой взор и Микаса смогла различить в нем, всего лишь на секунду, долю удивления. Потом же Ривай снова надел на себя маску безразличия и холодности. -А как же Эрен? Не будет ли надежда человечества потом досаждать мне за то, что я удерживал его прекрасную сестру на протяжении нескольких часов? — капрал не смог сдержать порыв язвительности. -Эрен и я родные люди и одинаково сильно заботимся друг о друге, но никогда не станем против воли вмешиваться в личную жизнь друг друга. Так что ваши опасения не подтвердятся, капрал. Обычно, при упоминании о своем сводном брате, особенно если это самое упоминание было не совсем лестного характера, в Микасе поднималась целая волна злости и желание зарезать того, кто посмел так высказаться в сторону ее обожаемого недотитана. Взгляд ее наполнялся какой-то невероятной силой, глаза сверкали недобрым огнем, а все мышцы тела сразу же напрягались, будто готовясь атаковать в любую секунду. Все это было видно невооруженным глазом, по крайней мере капрал замечал это сразу же. Его всегда забавляла такая реакция девчонки и иногда он еще сильнее начинал злорадствовать, только ради того, чтобы снова увидеть эту бурю, бушевавшую в теле такой хрупкой, на первый взгляд, девушки. Но сегодня он не заметил ничего. Ни единого намека на ту всепоглощающую ярость, которой загоралась Микаса раньше. Не сказать, что его это очень расстроило, но теперь у него отобрали еще одну возможность развлекаться. -Как знаешь. Если так хочется, можешь тут хоть до рассвета просидеть, мне все равно. — безэмоционально выговорил капрал и снова притянул к себе пожелтевший от долгого времени прямоугольник бумаги. Микаса еле слышно вздохнула и, окинув взглядом помещение и убедившись еще раз в том, что присесть, кроме как на стул, который занимал капрал, не на что, опустилась прямо на пол, облокотившись спиной о стеллаж. Девушка тут же ушла в свои мысли с головой, не замечая абсолютно ничего вокруг себя. Она задумалась об Эрене. В последнее время Микаса действительно часто стала задавать себе вопрос «А что же на самом деле у них за отношения?». Девушка из разведотряда могла поклясться себе, да и не только себе, тысячу раз в том, что любит этого парня. Немного заносчивого, вспыльчивого и такого уверенного в себе. Он всегда был рядом с ней, что бы не происходило — они были вместе. Вместе пережили смерть ее родителей, похищение, потом тот самый день, когда титаны ворвались в город, затем смерть матери Эрена и смерть дедушки Армина. Поступление в военную академию, подготовку к службе, снова вторжение этих тварей за стены. Первые потери друзей и знакомых, которых успели встретить за время обучения, то самое превращение Эрена в титана и то, как они пытались спасти его от казни. Распределение в разведовательный отряд, начало их экспедиций вместе со всеми. И еще тысячи и тысячи мелочей и не только, но главным и неизменным всегда оставалось одно — все события они переживали плечом к плечу, утешая и подбадривая друг друга как могут. Он всегда нравился ей, еще с того момента, как она стала жить в доме Йегера после убийства собственных родителей. Потом же это чувство едва уловимой симпатии переросло в какую-то маниакальную любовь. Она всегда желала быть рядом с ним, оберегать ото всех и вся! Ей с каждым днем становилось все труднее и труднее сдерживать в себе эти эмоции, готовые в любой момент вырваться наружу неудержимым потоком. Лавиной, смывающей на своем пути все остальные ее чувства, заглушая, притупляя или вовсе уничтожая их. Все те фантазии, которые ее преследовали, со временем переросли в томные и мокрые сны, когда Микаса, хотя бы на пару минут, забывалась под одеялом, пока все спят и никто не видит. В такие моменты она представляла его и мир будто останавливался, давая ей шанс насладиться хоть этим. На утро, правда, становилось жутко противно и тошно от самой себя за такие необдуманные и пошлые действия, но в те минуты она была чуть-чуть счастлива и этим утешала себя. Он же, безусловно, не испытывал к ней ничего, кроме братско — дружеских чувств, Микаса была в этом уверена. Его главной целью было уничтожение титанов, освобождение всего мира от этих ужасающих и прожорливых тварей. Он не замечал, как она смотрела за ним, как наблюдала за каждым его действием, буквально за каждым его поворотом головы. Он никогда не думал о ней, как о девушке. О той, кто сможет подарить ему тепло своих рук холодным вечером, приготовить любимую пищу на ужин, сделать массаж после долгого и тяжелого дня и ночью, когда все погрузятся в сон, отдаст то, что по праву должно принадлежать ему — всю ту любовь, которая скопилась в ней за это долгое время ожидания взаимности. Девушка все так же, как скульптура, неподвижно сидела, обхватив свои ноги руками, уткнувшись в неизменный красный шарф, натянутый вплоть до глаз. За ней уже около пятнадцати минут наблюдал капрал, закончивший все свои дела и откинувшийся на стуле, который предварительно повернул, чтобы сидеть лицом к азиатке. Но девушка его в упор не замечала. Она лишь изредка тяжело вздыхала, а иногда на ее глаза наворачивались тяжелые капли соленых слез, которые она тут же смахивала и они исчезали в мягкой красной ткани. Риваю поднадоел тот факт, что Микаса не обращает ни на что внимания и он решил вернуть ее из мира раздумий в мир реальный. -Аккерман, так и будешь убиваться в углу? — его голос был тихим, но привыкшая к тишине девушка вздрогнула, как от удара хлыста и подняла на мужчину свои большие глаза, наполненные печалью, непониманием и тоской. Тот, в свою очередь, только вздохнул. «Ну почему она выглядит так…мило, с этими мокрыми от слез глазами». Пожалуй, единственной слабостью в жизни капрала были девичьи слезы. Они всегда оказывали на него обезоруживающее действие, мужчина не мог пройти мимо и не утешить несчастную женщину. И не важно, что послужило причиной для такого состояния — он обязательно должен успокоить ее, прижать к себе и заставить улыбнуться. Вот и на этот раз Ривай не смог сдержать порыв. Он рывком поднялся с места, подхватил ничего не понимающую Аккерман и усадил ее на стул, на котором сидел секундой ранее. -Я не хочу знать, что довело тебя до такого состояния, но плакать у меня на глазах не позволю. — с этими словами капрал прижал все еще недоумевающую девушку к себе и стал легко, едва касаясь, поглаживать ее по спине, будто та может сломаться окончательно под его ладонями и ему придется собирать ее по деталям. Микаса с секунду медлила, а потом у нее словно сработал выключатель: на нее нахлынули все эмоции, которые она пыталась прятать в себе и не показывать никому. Соленые капли сами катились по ее щечкам, уже покрасневшим от небольшого стыда перед мужчиной, оставляя после себя влажные дорожки на, казалось бы, фарфоровом лице. Она обхватила его плечи и только сильнее прижалась к нему, всем своим телом. Ривай успокаивающе гладил ее по волосам, таким шелковистым и мягким, что в это даже не верилось. Истерика длилась не долго и спустя минут десять Микаса лишь неслышно всхлипывала, уткнувшись в плечо своего начальника. Ей было немного неловко, ибо капрал был последним в списке тех, кому она могла бы показать свои истинные эмоции. Но, что сделано — то сделано, время не повернуть вспять. Девушка немного отстранилась от мужчины, давая себе возможность вдохнуть полной грудью, а не вырывать спасительный кислород маленькими порциями. Когда она решилась взглянуть на него, тот смотрел ей прямо в глаза, не моргая. Ривай словно пытался пробраться сейчас в ее голову, закрытую ото всех копной черных, как воронье крыло, волос и прочитать все ее мысли, узнать все скрытые желания и мечты. Микаса спешно отвела взгляд от его проницательных глаз и немного покраснела. Но то, что совершил капрал в следующую секунду, заставило ее смутиться так сильно, как она еще никогда не смущалась — мужчина чуть приподнял ее за подбородок и прижался своими губами к ее губам. Глаза девушки расширились, сердце начало биться о грудную клетку так, словно в любую секунду готово было проломить ребра и вырваться на свободу. Все тело напряглось, а ладошки непроизвольно сжались в кулачки. Соприкосновение губ было едва ощутимым для капрала и казалось безумно долгим для Микасы. Ее первый поцелуй. Тот, который она должна была подарить любимому, подарить Эрену. И его украл этот вечно недовольный коротышка. Она смотрела на него в упор, как и он на нее. Никто не произносил ни слова, будто боялся нарушить эту, почти осязаемую, тишину. «Надо ударить его. Дать ему хорошего пинка под его маленькую капральскую задницу. Или, хотя бы, пощечину.» Однако, вместо этого девушка схватила Ривая за его форменную, идеально выглаженную и почти стерильную рубашку, и притянула к себе. Он не мешкал ни секунды, его губы снова накрыли ее в поцелуе. Но на этот раз он был более требовательным и страстным, от него веяло чем-то хищническим. Капрал брал то, что хотел, а Микаса покорно отдавала ему это, ни на секунду не задумываясь о правильности своих действий. Переживать и сокрушаться на счет того, что сейчас происходит, она будет завтра. А в этот миг существуют только двое во всем мире — Микаса и Ривай. Капрал оторвался от таких желанных губ и взглянул на девушку, сидящую перед ним. Картина была крайне возбуждающая и будоражила сознание мужчины: губы Микасы, чуть припухшие после их поцелуя, приоткрыты, взгляд немного затуманенный и манящий, глаза полуприкрыты, грудь вздымается от частого и рваного дыхания, а ремни формы разведотряда, впивающиеся в молодое и стройное тело, только еще больше придают сексуальности всему увиденному. Не в силах больше сопротивляться своей природе, Ривай подхватывает девушку за ягодицы и усаживает на стол, сбрасывая с него кипу бумаг. Хватается за одежду и начинает быстро и рывками снимать ее с себя. Вот на пол полетела рубашка, потом куртка Микасы и ее майка, мужчина тянется к ремню женских брюк, но его останавливает рука девушки: она чуть дрожит и смотрит на него со смесью страха, желания и любопытства. -Если ты не хочешь… — начинает Ривай немного севшим от напряжения голосом, но Микаса мотает головой и послушно убирает руку. -Просто секундный порыв, продолжайте. — еле слышно выдыхает девушка. Два раза ему повторять не нужно, и вот мужчина с небывалой ловкостью справляется с ремнем и брюками, как своими так и девушки. В это мгновение факел, все это время покорно освещавший комнату архива из последних сил, с предсмертным треском потухает и помещение, где находятся любовники, проглатывает темнота. Дождь за окном уже прекратился, тучи расступились и луна смогла выбраться на показ. Ее вполне хватает, чтобы заполнить комнату тусклым голубоватым светом. Однако, до Ривая и Микасы он все равно не может прорваться из-за обступивших их со всех сторон шкафов и стеллажей, поэтому пара, которой в принципе и дело то до этого нет, остается скрыта в кромешной темноте. Не замечая больше уже ничего, кроме собственного желания и страсти, охватившей их с ног до головы, двое продолжают сходить с ума от прикосновений и поцелуев друг друга. Капрал одной рукой проводит по спине Микасы и останавливается, когда находит застежку скромного бюстгальтера девушки, второй рукой, в это же время, он сильнее надавливает на ее затылок, дабы углубить их и без того страстный поцелуй. Девушка же обвила его шею своими тонкими и, в то же время, сильными ручками, притягивая еще ближе. Она вжимается в его грудь своим телом так, будто пытается слиться воедино с этим человеком. Воздуха в легких у обоих уже катастрофически не хватает и мужчина первым отстраняется от манящих губ, чтобы выровнять дыхание. В этот момент крючки застежки с тихим щелчком отскакивают друг от друга и черный лиф, до этого момента надежно удерживающий упругую грудь девушки, отправляется к остальной одежде, раскинутой по полу. Не давая девушке возможности до концы выровнять дыхание после поцелуя, Ривай тут же припадает своими губами к соскам Микасы, очерчивая языком их ореол. Сначала припадая губами к правой, потом к левой груди. Одной рукой мужчина поддерживает Микасу под спину, а второй нежно водит по внутренней стороне бедра. Девушка, никогда ранее не испытывая подобных эмоций, не в силах больше сдерживать неловкие стоны, вырывающиеся из ее легких против воли. Да, она и раньше часто ласкала себя, представляя раз за разом, как ее берет Эрен. Но это абсолютно отличалось от тех ощущений, которые дарил ей сейчас капрал. Все тело ныло от неистового возбуждения, внизу живота уже завязался тугой узел возрастающего желания, приятной истомой напоминающий о себе каждый раз, когда Ривай особо умело проводил своим языком по ее телу или намеренно сильнее сжимал ее грудь рукой. Все мысли сейчас крутились лишь вокруг этого невысокого мужчины и его ласк. Ей хотелось еще, хотелось больше и гораздо сильнее. Уже плевать на то, что это вовсе не Эрен, плевать на правила и нормы морали. Плевать на тот факт, что они ласкали друг друга в совершенно не предназначенном для этого помещении — архиве разведовательного отряда. Это лишь придавало еще больше адреналина всей этой ситуации, от чего любовники становились более страстными и пылкими. Капрал спускался все ниже по телу Микасы, попутно исследуя его руками. Дойдя до трусиков, он одним резким рывком стянул их с девушки и припал губами к самой чувствительной точки. В этот момент девушку будто поразила молния: от неожиданности и нахлынувших чувств она вскрикнула. Это было непередаваемое наслаждение! Ривай обхватил бедра девушки руками, а сам стал медленно двигать языком, тем самым вознося Микасу на вершины блаженства. Девушка пыталась сдержаться, как могла, но в тот момент, когда капрал стал посасывать выдающийся бугорок, а потом слегка ввел свой палец во влагалище девушки, оргазм настиг ее и протяжный стон наслаждения вырвался наружу. Она обмякла и упала на стол, слегка подрагивая от только что пережитого удовольствия. Но мужчина не собирался расслабляться ни на секунду. Чуть подождав, буквально пару мгновений, он стал нежно поглаживать девушку между ног, тем самым возвращая ее в реальный мир и возбуждая с новой силой. Одной рукой он умело проходился вдоль ее нежных складок, слегка сжимая клитор, от чего Микаса шумно выдыхала. А другой сжимал ее грудь, иногда припадая к соскам губами. Когда сдерживаться уже не было сил ни у одного, ни у другого, Ривай чуть приподнял девушку и стал медленно входить в нее. Микаса немного напряглась и сжалась под мужчиной, но после недолгих и успокаивающих поглаживаний она расслабилась, позволяя ему войти на полную длину. В этот момент ее тело пронзила острая боль. Девушка сильно сжала плечи капрала, впиваясь в них своими острыми ноготками. Ривай очень осторожно двигался внутри, давая ей возможность привыкнуть к ощущениям и пройти боли. Спустя какое-то время девушка сама подалась вперед своими бедрами. Это было негласное одобрение и мужчина воспользовался этим моментально. Постепенно он начал ускорять темп. Его толчки становились более грубыми, он выходил почти до конца, оставляя внутри лишь головку и снова врывался в девушку на всю длину своего члена. Микаса, уже не замечающая собственных громких стонов, металась по столу, сминая под собой бумаги. Чувства переполняли ее и становились сильнее с каждой секундой. Хотя казалось, что ощущать что-либо острее уже просто невозможно. Капрал же доказывал ей обратное, с каждым разом доводя ее до новых граней. Признаться, он сам испытывал непередаваемые ощущения, занимаясь сексом с этой девушкой. До этого у него было много женщин и все они были гораздо опытнее молоденькой Микасы, но никогда ранее он не чувствовал все настолько остро. Его тело отказывалось слушать голос разума, он как безумный толкался внутрь, доводя и себя и ее почти до предела. Но, чтобы растянуть удовольствие, чувствуя, что приближается к кульминации, он замедлял темп, доставляя тем самым обоим еще больше наслаждения. Микаса уже не держала себя в руках, окончательно отдавшись своим животным инстинктам. И когда Ривай вновь стал замедляться, она закинула ноги на его бедра, тем самым придвигая ближе к себе и заставляя снова входить в себя как можно глубже. Для мужчины этот жест был решающим. Наплевав на все, он стал врываться в Микасу, не жалея ни себя, ни ее. Их стоны, вырывающиеся в унисон, заполнили все помещение архива. Тела были разгоряченными и казалось, что от них исходит пар. Девушка, которая и так пребывала все это время на пределе, вскрикнула, когда капрал запустил руку между ними и слегка сжал ее клитор, все еще неистово толкаясь внутрь. Дыхание ее перехватило, она выгнулась на встречу мужчине, снова сжимая его плечи, проводя своими руками по спине, оставляя на них глубокие царапины, из которых тут же засочилась кровь. В этот момент Ривай тоже кончил. Он вошел на всю длину и с полустоном-полурыком излился внутрь девушки. Капрал обессиленно упал на Микасу, которая все еще никак не могла восстановить дыхание. Ее разум до сих пор находился за пределами комнаты, она испытывала последние искорки блаженства, подаренного ей Риваем. Спустя какое-то время, когда оба смогли прийти в себя, мужчина помог одеться своей подчиненной. Они еще некоторое время постояли молча, в темноте, вдвоем. Оба думали об одном и том же. Мужчина первым развернулся и зашагал по направлению к скрипучей двери. Он даже не стал просить Аккерман молчать обо всем случившемся, ведь и без того знал, что она никому не скажет. Девушка слышала, как хлопнула за ним дверь. Сделала пару глубоких вздохов, снова укуталась в неизменный красный шарф и поплелась к выходу из помещения на ватных ногах. Снова наступила реальность, в которой каждый из них — Ривая и Микасы — будет продолжать и дальше блестяще играть свои роли. Он — чистоплюя, лучшего воина человечества и просто начальника со всегда ледяным взглядом. Она — новобранца, холодной и скрытной девушки, все еще ждущей взаимности от возлюбленного. Тихо шагая по спящему корпусу разведки, Микаса снова углубилась в собственные мысли, а за окном опять пошел холодный ноябрьский дождь.