Joy Division

Это были прекрасные восьмидесятые, которые были наполнены каждодневными вечеринками, постоянными дебошами и нелегальным курением косяков марихуаны. Также эта история о двух парнях, история их любви, их жизни, особенно их веселой ночной жизни. Эта история о Гарри Стайлсе, кудрявом парне с волосами каштанового цвета, доходивших до плеч, и с чертовски восхитительными глазами цвета Аравийского моря. И о Луи Томлинсоне, парне с вечно взъерошенными русыми волосами в стиле ёжика и волшебными глазами цвета океана. Эти два парня познакомились на одной вечеринке у своего общего знакомого, белокурого парня, иммигранта из Ирландии, Найла Хорана. Оба тогда конкретно обдолбались, а когда заиграла песня «Joy Division – Atmosphere», они пошли танцевать, танцевали так, будто никого кроме них и не было, у них была полная эйфория сознания, была некая легкость, мозг немного затуманивал сознание, но это было незабываемое ощущение. Они касались друг друга, прижимались телами к друг другу, уже в тот момент что-то щелкнуло внутри них. После танца они скурили ещё косяк, попрощались с Найлом, хотя этого можно было и не делать, всем было наплевать, некоторые принимали героин, от этого окончательно срывало крышу, но Стайлс и Томлинсон никогда не переходили эту грань, они всегда были верны лишь марихуане. Они поднялись на ночную крышу здания, в котором находились, и сели на самый козырек, свесив ноги. Томлинсон снова достал пакетик марихуаны и начал делать самокрутку. — Я кстати Гарри... Гарри Стайлс, — сказал кудрявый, — отлично двигаешься. — Луи Томлинсон, — просто ответил шатен и начал докручивать свой косяк. — И да, спасибо, сам тоже ничего, это ещё всё влияние «Joy Division», когда слышу их, кажется, что я реально нахожусь под блядскими тяжелыми наркотиками, буря эмоций, внутри наступает полная экспрессия, понимаешь? Томлинсон сделал небольшую паузу и посмотрел на кудрявого парня, он ждал, что тот ему скажет или что ответит, но парень напротив просто сидел и смотрел на него, своими необычайно прекрасными зелеными глазами. Луи поджог самокрутку и сказал: — Я хочу кое-что попробовать, Гарри, ты поможешь мне с этим? — спрашивал шатен, а кудрявый лишь кивнул ему на это. Томлинсон сделал глубокую затяжку и приблизился ещё ближе к лицу Гарри, к его губам, кудрявый машинально приоткрыл рот и Луи выдохнул дым прямо в его рот. Затем отстранился и широко улыбнулся, в прожекторе огромного билборда под ними казалось, что улыбка Луи светится под ночным небом, он как будто солнышко, которое освещало здесь всё, вместо этого убогого билборда. — У тебя есть кто-нибудь, Луи? — спросил тогда Гарри. Шатен сначала немного не понял вопроса, но потом до него дошло, о чем его спрашивают. И нет, у него на тот момент никого не было в плане отношений, сначала была пара случайных связей с парнями, потом была девушка, потом он просто начал жить от вечеринки до следующей вечеринки. — Нет, я свободен, как птица. Тебе нравятся птицы, Стайлс? — спросил Томлинсон и, докурив косяк, выкинул его в сторону. — Эм, да, нравятся, могу даже показать тебе как-нибудь своих наколотых ласточек на груди, — спокойно ответил Стайлс. — Шутишь? Покажи мне их сейчас, — потребовал шатен. — Я покажу тебе их в следующий раз, — сказал кудрявый. — Что мешает показать тебе их мне прямо сейчас? — не унимался Томлинсон. — Ну, ты не мой парень или ещё кто, я не буду показывать все свои татуировки кому попало, — ответил ему Гарри. Глаза Томлинсона полезли на лоб от такого заявления. — Татуировки? Сколько их у тебя? — спросил Луи. — Хм, так, ну на левой руке у меня нанесена татуировка в виде черного сердца — это раз, на внутренней стороне левого плеча набита закрашенная звезда — это два, ну и ласточки на груди — это три, — говорил парень и указывал одной рукой на те места, на которых были тату, — не так много пока, ещё есть много мест, которые я бы хотел забить. — Да ты крут, но на самом деле у меня тоже есть одна тату, мне делал её друг, ничего необычного в ней нет, просто, вот сам смотри, — сказал шатен и немного задрал штанину на левой ноге вверх. Там красовалась татуировка паутины. Он сделал её сразу же, не задумываясь, друг нарисовал эскиз и сразу же набил ему эту паутину. Томлинсон считает её особенной, может потому что она первая, но он тоже не остановится на этом. — Мне очень даже нравится, и да, красивые ножки, — сказал Стайлс и засмеялся. — Иди ты, — Томлинсон пихнул Гарри кулаком в плечо. — Я показал тебе свою тату, твоя очередь, — всё ещё не унимался Луи. Было молчание, которое длилось несколько секунд, а потом Стайлс сказал: — Сначала поцелуй меня, придурок. Томлинсону не нужно было повторять дважды, он, не задумываясь, потянулся к губам парня и затянул его в свой поцелуй. На самом деле он хотел поцеловать Стайлса ещё раньше, когда увидел его на вечеринке у Найла, он наблюдал за ним, за тем, как тот стоял и попивал крепкий джин, то, как его губы обхватывали горлышко бутылки, Томлинсон думал, что сойдет с ума, думал, что это всё грёбаный косяк на него так влияет, но нет, это всё этот кудрявый парень, он взбудоражил что-то в нём. Кудрявый приоткрыл рот и впустил язык Томлинсона внутрь, они целовались ещё несколько минут, затем отстранились, оставляя на губах друг друга горечь марихуаны и вкус алкоголя. — Пойдем, — сказал Томлинсон, поднимаясь на ноги и протягивая свою руку кудрявому парню. — Куда? — спросил Стайлс. — Гулять, мы молоды, что нам ещё делать, а потом, потом, — приблизился Томлинсон так близко к уху Стайлсу и прошептал, — мы пойдем ко мне, и я всё-таки заставлю тебя снять свою грёбаную одежду и показать мне все свои татуировки. — Ты так хочешь их увидеть? Тебе только это от меня нужно? — спросил Стайлс, как-то странно смотря на него. — Не только это, Стайлс, пошли со мной, и мы окунемся в мир ещё большей похоти и разврата, — всё также шепчет Томлинсон. Стайлс не ответил, но по нему было видно, что он согласен, его зацепил этот парень, этот парень с такими яркими голубыми глазами и в этом дурацком легком черном свитере в толстую красную полоску. С этого знакомства, с этой вечеринки всё и началось. Эти парни постоянно были вместе, на всех вечеринках, куда их приглашали, всегда и везде, вместе нарушали закон, вместе сидели в камере в полицейском участке за вандализм, вместе скуривали косяки, каждый день изучали тела друг друга. Томлинсон целовал татуировки Стайлса, его птиц на груди, засасывал один сосок, потом другой, ему нравилось слушать срывавшийся стон Стайлса, потом секс, каждый раз страстный и горячий. Для них не существовало никого, был только их мир, мир любви и развлечений.

***

— Вставай, идиот, уже шесть вечера, нам через час нужно быть у Найла, — кричит Стайлс на спящего Томлинсона, который поспал от силы часа четыре-пять, они со Стайлсом вернулись поздно с одной громкой вечеринки, слишком поздно, под утро, затем завалились спать, и сейчас Стайлс, мать его, бегает по их комнате как заведенный, будто бы ему в задницу вставили батарейку энерджайзер, и подгоняет Томлинсона, который пытается раскрыть свои глаза. — Сам ты идиот, придурок, какого хрена вообще? Мы успеем, расслабься, — говорит шатен, потирая рукой глаза. — Надевай свои шмотки и пошли, я не хочу опоздать, это же день рождение Найла, нам ещё нужно зайти в кондитерскую и забрать торт. Вставай, — не унимается Стайлс и кидает штаны и дурацкий свитер Томлинсона прямо в него. Тот самый, черный в толстую красную полоску, да, он был дурацким и, возможно, немного глупым, но Стайлс сходил с ума по этому свитеру, когда они познакомились, этот свитер был на шатене, и Гарри любил, когда тот его надевает, хотелось взять его в нем в любом месте, где бы они не находились. Так, Стайлс, утихомирь свою фантазию. На Гарри были надеты темные, черные джинсы, футболка группы «Sex Pistols» и также легкая черная кожаная куртка. Томлинсон тоже уже оделся, положил в карман своих штанов пакетик марихуаны и был готов. — Ты взял деньги? А то вижу пакетик с травой ты не забыл, — говорит кудрявый, оборачиваясь и осматривая комнату ещё раз, чтобы вспомнить, что им ещё нужно. — Успокойся, взял. Купим мы твой торт, всё нормально, ты так переживаешь, может мне минет тебе сделать, чтоб ты успокоился? — спрашивает Томлинсон, ухмыляясь. — Я спокоен, потом сделаешь, успеешь. Просто я хочу, чтоб всё было идеально, хочу, чтоб это было сюрпризом. Я позвонил ещё и друзьям Найла, Лиаму и Зейну, они принесут шарики. Мы принесем торт. Найл говорил, что вернется с работы в полвосьмого, поэтому нам нужно пошевеливаться, — говорит Гарри. Если он и говорит, что спокоен, это не так, он нервничает, он хотел сделать что-то незабываемое для этого ирландца, ведь можно сказать, что благодаря ему и познакомились эти две противоположности. Парни вышли из своей квартиры, вышли из подъезда и начали двигаться в сторону кондитерской. Кстати об общей квартире, они съехались на четвертой неделе отношений, встречаться они начали как-то сразу, парни уже полтора месяца вместе. И оба подумывают о том, чтобы сделать парную тату, но пока ещё решают, это должно быть что-то необычное и много чего значащее друг для друга. Они пришли в кондитерскую, заплатили за торт и теперь двинулись в район Найла. Когда они пришли, возле подъезда уже стояли два парня, Зейн: азиатской внешности, пакистанец, брюнет с темными карими глазами, и Лиам: англичанин, шатен с карими глазами. Больше Стайлсу не известно о них ничего, они не сильно-то и общались, в основном тусили вместе, но чтобы разговаривать или ещё чего, дело не доходило, они постоянно были или пьяными, или обдолбаными, тогда Стайлс отдавал всего себя только Томлинсону, больше ему никто не нужен. — Привет, парни, — говорит Стайлс, обращаясь к Лиаму и Зейну. — Привет, — говорят они в один голос и все пожимают друг другу руки. — Что будем делать? Зайдем в подъезд и будем ждать его там? — спрашивает Гарри. — Пошлите, как раз мы первые, кто его поздравим, остальной народ подтянется к восьми, — говорит Лиам. Они зашли в подъезд, Хоран жил на втором этаже, поэтому они поднялись к его квартире и раскидали шарики возле двери и немного на первом этаже. Когда блондин пришел, все дружно его поздравили, и Стайлс с Томлинсоном подарили ему торт, настоящее произведение искусства. Когда Хоран открыл крышку, он рассмеялся, на торте на белом фоне был нарисован большой зеленый лист конопли и надпись «С днем рождения», он обнял ребят и поблагодарил за такую вкуснятину. Зейн с Лиамом подарили ему хороший ирландский виски, кажется, парни сделали его день, улыбка не слетала с его лица весь вечер. Когда пришли гости, всё обернулось в их обычную вечеринку с марихуаной и героином, но Хорану, кажется, было всё равно, главное, что он был счастлив, и ему понравилось всё то, что сделал Стайлс. Гарри был также счастлив, они скурили с Томлинсоном один косяк напополам, и заиграла песня. Их песня, та самая «Joy Division – Atmosphere». — Наша песня, идиот, иди ко мне, — говорит Томлинсон, выходя на середину просторной гостиной и завлекая за собой кудрявого. Стайлс следует за ним, они сплетают пальцы друг друга и просто двигаются в такт музыке, легко, плавно, равномерно. Отдаваясь этой музыке полностью и также отдаваясь друг другу. Они влюблены. Они молоды. Их любовь необычайно прекрасна, а «Joy Division» их идол, благодаря которому всё это и началось, ну и благодаря белокурому ирландцу, который пригласил их на свою вечеринку. Всё только начинается. Их история любви будет длиться бесконечно. Гарри Стайлс и Луи Томлинсон будут вместе навсегда.