A FLOR DO MAR

Когда от Чимина ушел Юнги, сказав, что это "не его", его утешал Хосок. Чимин встретился с Юнги в душном ночном клубе - тот сидел на кожаном диване, что контрастировал с его кожеq - делая ее еще бледнее. Тот сидел, как кукла лучшего мастера, лениво разглядывая танцующих. Аккуратные черты лица были искривлены необъятным недовольством; рука с хрупким запястьем раздраженно сжимала стопку виски. Чимин падок на красивых людей - те сразу овладевали им лишь взглядом, он восхищался красотой других людей и восхвалял, как собственных Богов. Чимин подсел к парню, познакомился - а потом они поехали к нему домой на машине Юнги. Мин выгибался на белоснежной, как сам он, простыне и хрипло дышал - стоны не наполняли комнату, чего так хотел Чимин. Позже - Пак предложил ему встречаться; тот кивнул, жуя любимые хлопья Чимина и переключая каналы. Чимину было откровенно посрать на характер своих пассий, его выбор объяснялся внешностью. Его лучший друг - неприметный Хосок с соседнего дома в старой толстовке - неодобрительно вздыхал, говоря: - Напорешься, Чимини, тебе ведь сердце разбить могут. А он усмехался в ответ, мол, бить-то нечего. Чимин уже привык к безмерной лени и неисправной жестокости Юнги - тот резал словами больнее, чем ножом. А потом, в одну мартовскую ночь, сказал, сидя в объятьях Пака: - Ты знаешь, это не мое. Чимин мотал годичные воспоминания надоедающей лентой кинофильма, вычисляя, где он ошибался. В вазе стояли засохшие ирисы с их пятимесячной годовщины. Потом в холодную квартиру Пака с открытыми окнами, так любил Юнги, пришел Хосок шаркая потрепанными кедами - вздохнул опять глубоко и сел рядом, снимая с себя капюшон толстовки и предоставляя свое ухо на растерзание излияниям Чимина. Он не говорил ему "ты сам виноват" или "он тебя не достоин" - всего лишь склонил голову и легко погладил жесткие волосы Чимина. Атмосфера стала такой уютной и расслабляющей, как в детстве, когда мать успокаивала Чимина - он нашкодил, а позже плакал от сожаления. Когда от Чимина ушел Тэхен, его успокаивал Хосок. Чимин увидел его в картиной галерее - кирпичный плащ элегантно развивался при движении, а черная шляпа с солнцезащитными очками придавала загадочности. Он прогуглил про эту выставку побольше, ну, чтобы было о чем поговорить с Тэхеном. Когда тот снял предметы, мешающие разглядеть его лицо, Пак обомлел - лицо с плавными линиями, искусно слепленное Богом; губы ярким розОвым бутоном расцветающие на лице; рыжие волосы, яркими прядями привлекающее внимание. Внешность Тэхена была безупречна - словно не тронутое невзгодами и вредным городским воздухом совершенство. На вид - отстраненный, загадочный и изящный, будто модель с показа, носит фирменные шмотки. Но на самом деле обычный парень - улыбается смешно, угарать любит; только чересчур требовательный, капризный и непредсказуемый - через два месяца Чимин нашел прощальную записку. Волны моря с тихим шелестом разбивались об пирс; Чимин бездумно сидел на нем, глядя в практически прозрачную воду - там клубились стайками водоросли. Пустыми глазами он глядел на них. - Неужели Тэхен тебя бросил? - спросили за спиной. Чимин обернулся - перед ним стоял тот же Хосок в черной шапке и выбившимися из-под нее прядями волос. - Как ты меня нашел? - Я твой лучший друг, - пояснил тот, присаживаясь на корточки рядом с ним, - тем более я искал тебя дома. У тебя нет Тэхеновских шмоток в комоде, значит тебя бросили и ты печалишься у моря. Хосок обнял себя за плечи - тонкая зеленая парка не защищала от морского бриза. - Никому не нужные совсем, не красивые - букет из них не сделаешь, лишь сумасшедшие приверженцы здорового образа жизни жрут их пачками, а так - на вкус похуже моих носков, - раскритиковал молчаливые водоросли Чимин, недоумевая. - Такое типичное Чиминовское мышление,- хмыкнул Хосок, глядя в горизонт. - Ой, ну заткнись, как-будто так сам не считаешь. - Не считаю. Чимин повернул голову - редко Чон не соглашается с ним. - В них тоже есть плюсы. - Йод? - ядовито спросил Пак, вглядываясь в такое знакомое лицо рядом, но непривычное - на лице друга нет улыбки - черты лица заострились и стали холодными, как соленая вода под ними. - В отличие от приторных цветов, что продаются в цветочных магазинах и что умирают, высыхая, на третий день - водоросли вечны - как ни придешь сюда, так они растут. Вечный цветок моря. Помнишь, как мы их собирали и украшали ими наш песочный замок? Чимин помнил - тогда еще совсем юные строили огромный замок - он еще говорил, что строит им с Хосоком логово. Чон не отличался отличной памятью - обычно он забывал то, что делал в прошлый день, но... Он помнит? Какое-то подозрительное умиление скользнуло в груди - Чимин не раздумывая убил его, словно мошку. - Где мы вырвались водоросли - там выросли новые. К тому же глупые рыбешки резвятся около них, что тебе не нравится? Правда люди их часто не замечают. Хосок повернул голову - глаза Чимина наткнулись на болотную трясину непонятной грусти в его глазах. - О, раз не замечают люди, значит ты водоросль~! - шутливо протянул Пак, пытаясь разбавить атмосферу своими фирменными глупыми шуточками. - Что?! - возмущенно взвизгнул Чон и толкнул в воду смеющегося Чимина - тот не растерялся и потянул за собой за ногу толкнувшего. И вот они орут от ледяной воды, возмущенно ругаясь друг на друга. Шумно дышащий Хосок вышел первым - шапка была потеряна; свободная парка свисала мокрым балластом с плеч, он начал стягивать ее, морщась от неприятных ощущений, не заметив Чимина, что с широкой улыбкой налетел на него, сбивая. К мокрой одежде прилипал песок. Завязалась скорее возня, чем драка: парни перекатывались, наваливаясь друг на друга, пока признавший свою усталость мини-схваткой Хосок не разлегся на прохладном песке, подставляя каштановые волосы надоедливым песчинкам; на зубах скрипел песок. Чимин навалился на друга, пялясь на растекшуюся добродушную улыбку друга. - Вот видишь - и от Тэхена отвлекся, - неосмотрительно напомнил Хосок смотря из под угольных ресниц на него. Думать о Тэхене совсем не хотелось, а на душе от "Хосокотерапии" стало так легко и приятно; улыбка напротив сделала холодный пляж таким уютным, что Чимин завороженно обнял друга и уткнулся носом куда-то около уха, вдыхая запах соли и едва уловимых духов Хосока - горьковато-свежий аромат зеленого чая. - Чимин, мы простудимся, - напомнил слабым голосом Чон, на что Пак промычал что-то нечленораздельное, стискивая талию и слушая чужое дыхание. Пусть Хосок и не такой прекрасный, как его парни, но без него жизнь станет совсем уж унылой. А потом Чимин встретил Чонгука: хорошего парня без заморочек. У них было много общих интересов и увлечений. И, кажется, Чонгук настроен серьезно - уже 5 месяцев без ссор они встречаются - и все идеально, но Чимину почему-то не хочется спать с ним. Внезапно, Чонгук берется за его жизнь - выкидывает алкоголь и сигареты, даже кальян, подаренный Хосоком, на что Пак злится неимоверно - и хочет изменить самого Чимина. Тот терпит все из-за резких точенных черт лица Чона - серьезное и совсем еще молодое лицо было свежим глотком воздуха после всяких Тэхенов с Юнги. Чимин с Чонгуком практически даже не разговаривают друг с другом - будто совместно существуют, а не встречаются. Через долгое время он встречается с Хосоком. Тот с кругами под глазами жуткими, а зеленая парка сменилась обтягивающей майкой. - Может хватит, Чимин? Разве ты не устал? Хватит из-за их внешности терпеть к себе такое обращение, - говорит тот, доедая хот-дог на лавке с другом. Пак склоняет голову и мысленно - стыдно вслух - соглашается с ним. Около кафешки рядом с клумбой тюльпанов он бросает его, с сожалением глядя на белоснежное лицо, искривленное гневом; разбитая губа болит. Он редко приходил в дом Хосока - было лениво просто, да и хозяин квартиры не приглашал: небольшая квартира встречала синими обоями и греющей белой плиткой на полу. - Я бросил Чонгука, - от удивления ватка со спиртом падает из рук Хосока. - Сам? - Сам. Он оторвал новую и продолжал наносить мазь на порезы. - Ты был прав: глупо судить лишь по внешности, - признает Чимин. На лице Хосока расцветает счастливая за друга полуулыбка, с каплей грусти, как и всегда. Тонкие пальцы аккуратно держат ватку. - Безупречные цветы всегда недолговечны, - внезапно продолжает Пак, заставляя вздрогнуть привыкшего к тишине Чона. Дрожащие пальцы лепят пластырь. Чимин смотрит на своего друга, как в первый раз - прямые волосы аккуратно заложены за ухо, глаза отведены в сторону, а сжатые тонкие губы были искусаны так, что бугры ранок ярким красным выделялись на матовых устах. Такое родное лицо. Чимин обхватывает его запястье и тянет на себя, выдыхая горячим воздухом в ухо Чону: - Жаль, что я раньше не замечал этого. И, глядя в удивленно распахнутые болотные глаза, целует приоткрытые губы, мягко проводя языком по ним. Внезапно Хосок вздрагивает и хвастается свободной рукой за шею; Чимин чувствует привкус соли. И все так правильно и идеально - и все на свете Чонгуки, Юнги и Тэхены забываются бесследно. Теперь есть лишь неприметный и привычно-родной Хосок с острыми ключицами и солнечной улыбкой.