Первый из Многих

- … Вы получили отказ, - Первая вошла в кабинет и прошагала к своему столу: - Все как вы просили. Три письменных отказа от советников Генерального Секретаря с разъяснением причин. Уже пересылаю. Она опустила глаза к монитору и, словно погрузившись в свой особый, серо-бюрократический мир, защелкала клавишами. - Для чего ты здесь? Она оторвалась от монитора и пусто уставилась на него своими маленькими серыми глазами. Когда нужно, они становились стальными, но сейчас это были, скорее серые стены редута. Первую не пробьешь. - Я назначена быть… Вашим секретарем и в мои обязанности входит обеспечивать… Вас всем необходимым для ваших работ, предоставлять Совету Народных Комиссаров отчеты о… Вашей деятельности, а так же предоставлять иную посильную помощь в ваших разработках, - отчеканила она в который, за свою недолгую карьеру (да и жизнь, раз уж на то пошло), раз. Саурон облокотился на стол и сложил пальцы пирамидой. Внимательно наблюдая за своим секретарем он процедил: - Я каждый раз прошу тебя об одной простой вещи. Ты называешь себя Первой Из Многих и ты не способна справится с простейшим поручением? - Личная встреча с Верховным Главнокомандующим – не простейшее поручение. Также хочу заметить, что организация вашего офиса между четырьмя блоками АЭС и защита его от радиационного воздействия тоже не была простой задачей. Объяснение отсутствия ожидаемых результатов работы тоже нельзя назвать простым. - Отсутствие результатов работы? - В отчетах о причине отказа также есть этот пункт. За недолгие два года совместной работы ему не удалось разговорить Первую ни на слово больше, чем написано в ее техническом паспорте и сопроводительных документах к эксплуатации. Она была неразговорчива, но что она мастерски умела, так это обрубать парой слов все возможные варианты продолжения разговора. Он долгие годы выжидал, изучая советский образ жизни, вникая в тонкости политики. С максимальной осторожностью, через третьих лиц, он пару раз попробовал стравить верхушку номенклатуры, расшатать почву у них под ногами. Исполнители оказались полными ничтожествами и разобрались с ними быстро. Может быть, союз и был «рушимым», но подступиться к нему Саурон извне не смог, что даже вызвало у него некоторое подобие уважения. Любопытно было наблюдать, как люди, отойдя от традиций прочих скотских народов, которые не могут сделать ничего толкового, если их не ведет за поводок валар и избрав себе в вожди себе подобного, отойдя от раболепского бреда молитв тем, кто никогда не ответит, смогли построить государство, которое на пробу оказалось прочнее всего, что он видел. Рассматривать их по отдельности не было никакого смысла, но вместе они составляли то, что могло быть вторым после Мелькора. Однако, при попытках вторжения на континент Унголианта, живая победоносная машина «испытала некоторые затруднения». Первое столкновение с паранормальными дивизиями были… болезненными. На некоторых направлениях даже трагическими. Верховный Главнокомандующий требовал от Совета решительного ответа на действия врага. Тут то Саурон и решил выйти из тени. Не можешь победить – возглавь. Это было очень просто. В Московском НИИ Физиологии, в закрытом корпусе он показал пару трюков в обмен на партбилет. Там же он впервые встретился со Многими. К идее бесконтактного размножения, которую преследовал Союз, он тогда относился слегка снисходительно. Спустя два года работы с Первой он понял, что даже в те времена, начиная разбирать на атомы систему управления партии изнутри, он недооценивал мощь их ресурсов. Многие – их мало кто называл людьми – были настоящим чудом генной инженерии и продвинутой кибернетики. Полностью искусственные, полностью проектируемые люди. Общее количество - государственная тайна. Говорили, что это пробная серия и что каждый из многих был спроектирован под запросы определенных ведомств. То, что Первую из Многих, его секретаря, проектировали при кураторстве НКВД его ничуть не удивило. Он бы разочаровался в руководстве СССР, если бы к нему отнеслись с доверием. Да, она явно была создана не для ведения светской беседы. Она была уродлива даже по весьма непритязательным человеческим стандартам. Она была невысокого роста, но маленькой она не выглядела. Скорее она выглядела как высокая фигура, стоящая где-то вдалеке. Бетонные глаза, молотоподобный подбородок, узкие губы сжаты как у партизана на допросе, общая тучность. В техническом паспорте к Первой говорилось, что в данной модели не предусмотрены эмоциональная оценка ситуации, а так же любое иное эмоциональное взаимодействие, но Саурон был уверен, что Первая его ненавидела. Впрочем, может быть она хорошая актриса и ее натаскали ее кураторы. От нее несло недоверием. Мучительные паузы, с которыми она выдавливала из себя «Вы», при обращении к нему не оставляли в этом сомнений. Ее бетонные, бьющие словно молот по наковальне, замечания и словно искры рассыпающееся презрение к «шаманизму» откровенно надоедали. К огромному сожалению, от нее было намного больше пользы, чем вреда, а убийство ее слишком дорогое развлечение, во всяком случае, пока он всего лишь руководитель НИИ ядерных технологий, да и то – на бумаге. По большему счету – руководитель ничего, ведь отчеты именно с такими результатами регулярно представляла наверх Первая. Саурон прекрасно знал, что в научных кругах растет количество сторонников теории создания собственных паранормальных отрядов, путем создания Многих с использованием его генетического материала и что это приведет к абсолютно не поддающимся прогнозу последствиям, но когда эту мысль, снова и снова, одним и тем же голосом, одной и той же фразой, словно штампуя на конвейере, произносила Первая из Многих, это вызывало в нем едва сдерживаемое желание выбросить ее прямо в сердце главного реактора, туда, в центр его проекта, чтобы она в муках растаяла в радиоактивном пекле. Однако она, словно каменная стена, ограждала его от всевозможной бюрократической возни, бумажной волокиты и даже давала время побыть в реакторе наедине с проектом. Последнее, впрочем, скорее из боязни получить несколько тысяч рад. Она защищала от братии ученых-генетиков, оберегала от перспективы клонирования, да, но лишь потому, что нарком внутренних дел, с самого начала, ни на секунду не доверял Саурону и не хотел иметь дел с Многими Сауронами. Молчание прервала нервная трель телефонного звонка. Одного из многих, стоявших на столе перед Первой из Многих. Линия главного энергоблока, белый телефон. Саурон не отрывал взгляд от телефона. Каждый звонок он ждал с величайшим нетерпением и каждый звонок неизменно оборачивался разочарованием. Он прекрасно понимал, что до нужного звонка его отделяют годы, а может быть и десятилетия, но все-таки, как же хотелось, чтобы это были минуты или даже… - У них все готово, - отчеканила Первая. Хищной птицей он вылетел из кабинета и направился к центру главного реактора. Секретарь не отставала. Саурон закрыл прозрачные двери, ведущие к ядру реактора прямо перед Первой. Дальше она не понадобится. Он словно оказался внутри огромного каменного мешка. Ядро представляло собой колоссальных размеров капсулу, наполненную ядовито-зеленым светом. Густой, желеобразный воздух прорезали волны радиационного излучения и магической дымки. В ярком свете почти невидимым был мостик, ведущий к центру капсулы, туда, где кислотно-зеленое излучение переходило в слепящее белое сияние. Саурон не озаботился защитой. Защита – удел слабых. Не сводя глаз с этой ярчайшей звезды, он продвигался вперед, сквозь густой и горячий воздух, пахнувший железом. Приблизившись, насколько это было возможно, он снял перчатку и протянул руку вперед, к свету. Капсула была герметична и слова, едва сорвавшись с его уст, утонули в тишине. Слишком много света и цвета было вокруг, чтобы кто-нибудь заметил, как в бледном центре ядерной звезды что-то зашевелилось. - Мелькор… - сдавленно выдохнул он, очарованный зрелищем. Столь многое он хотел сказать, но все его мысли, хаотичным вихрем кружащиеся в голове выжигали в мозгу только одно это имя. Он больше не жалел ни об одной секунде этих тысячелетий. Аккуратно, словно боясь, что жизнь внутри звезды окажется наваждением и растает под его руками, он посмел прикоснуться к существу. Он почувствовал уколы статического электричества на кончиках пальцев, а затем – чешую. Круглые горячие чешуйки, под которыми сильно и быстро билось сердце. «Мелькор, я сделал это. Я сделаю это! О, как ты будешь горд мной,» - прошептал он одними губами. Возвращаясь по мостику из центра ядра Саурон кожей чувствовал взгляд Первой. Она смотрела не на него, а на существо, которое он с большим трудом держал в руках. Он остановился у дверей и жестом подозвал Первую к интеркому. - Мощность снизьте до минимума и пришлите сюда хорошо экипированных людей. Позвоните в лабораторию и возьмите у них контейнер жизнеобеспечения. И еще уран. Много, - приказал Саурон. Первая осторожно прикоснулась к стеклу разделяющей их двери и, не отрывая взгляда от существа, осторожно спросила: - …Вы воссоздали виверну? - По-вашему, так выглядит виверна? - Это дракон? - Это не просто дракон, хотя и этого более чем достаточно. Это дракон, созданный советскими инженерами, учеными и мной. Его дыхание – эпицентр ядерного взрыва. Его чешуя – крепчайшая броня. Я заставляю его сердце биться, а его кровь – течь и если он захочет, чтобы так продолжалось и далее, он будет уничтожать врагов коммунизма. Когда он встанет в ряды нашей армии ни валары, ни майары – никто не посмеет сдерживать нас, оправдывая сказками о равновесии. Мы сметем мракобесов – поборников упаднической теории о балансе сил, а потом построим единое всемирное процветающее государство победившего социализма. Не зависящее от примитивных верований и сил природы. Он посмотрел на Первую. Что за шестеренки вертятся там, за ее глазами? - Снизить мощность, послать людей, контейнер в лаборатории и много урана – что-то еще? – будто не слышав его последних слов, она повторила приказ: – Что-то еще? - Да. Предоставьте отчет наверх и снова передайте мое прошение о встрече Верховному Главнокомандующему. Оставшись в одиночестве Саурон сел на пол и закрыл глаза, прислушиваясь к сопению чудовища. «Мелькор, если существующий миропорядок не позволяет мне воскресить тебя – я уничтожу этот порядок. А если это не поможет – я уничтожу все остальное,» - подумал он и посмотрел на дракона. - Я думал назвать тебя в честь моего учителя, но ты этого не достоин. Ты принадлежишь мне. Я могу легко убить тебя или сделать сколь угодно много таких как ты. Думаю тебе больше подойдет другое имя. Я назову тебя Первым из Многих.