Одна очень заурядная история.

imagine dragons - battle cry Я почти на сто процентов уверен, что каждый хотел хоть раз в жизни поменять если не все принятые когда-либо решения, то часть из них - точно. Например, какая-нибудь несовершеннолетняя девица хотела бы не пить в _тот вечер_. А какой-то вечно забитый парень искренне желает вернуться в тот день, когда не успел вытащить свой член из одногруппницы. Ему, молодому отцу, работающему на трех работах и отказавшемуся от дальнейшего обучения, остается только желать исправить свою вечно орущую, годовалую ошибку. Дворник, каждое утро метущий мой подъезд, бомжи в подворотнях, насупленные тетеньки-дяденьки в общественном транспорте - все они не довольны тем местом, на котором оказались. Все верят, что если они поменяют, вычеркнут один-два пункта из цепочки своей жизни, то будет _по-другому_. И я не знаю, кто из нас ненормальный: я, находящийся в полной жопе и все равно не собирающийся ничего менять, даже будь такая возможность, или они? Оглушительная вспышка звука, прямо над головой, заставляет не дернуться, но крепче стиснуть пистолет в руке и сжать челюсти. Нельзя выдавать себя - стреляют наугад, хоть и пытаются сделать вид, что знают где я. Они палят по возможным вариантам укрытий, а сейчас выстрелили в толстый, дубовый стол, под которым сидел я. Я не могу позволить себе даже посмотреть, насколько близко прошла пуля. Я слышу голоса. Они говорят на грани слышимости, отсюда мне ни черта не разобрать. Кто-то идет дальше. Мы в проходной комнате заброшенного офиса какой-то не слишком законной конторы - я помню, как Рус рассказывал, что помогал им валить отсюда неделю назад. Еще двое остались в комнате. Я напрягаюсь - если они начнут рыскать здесь, переворачивая все на своем пути, у меня нет шансов. Даже если третий не прибежит на шум - в открытую мне с двумя не справиться. Я закусываю губу до боли, сглатывая уже начавшую сжимать горло, панику. Все нормально. Все равно сдохну, раньше или позже. Это было глупо - рассчитывать, что меня прикроют после того задания. Оно казалось таким простым на первый взгляд - очередной жирный ублюдок, поднявшийся на взятках, не особо громких убийствах и махинациях. Кто же знал, что эта мразь окружит себя стайкой цепных псов? Одно радует, я все-таки успел его прикончить. Непонятно, почему его люди все еще пытаются меня грохнуть: босс мертв, забирайте деньги и валите их тратить. Разговор двух амбалов затихает, и в комнате не остается ни единого звука, даже из выломанного окна - район предельно тихий. Меня обдает волной неуверенного облегчения - на секунду я думаю, что они прошли дальше, вслед за третьим человеком. Я уже представляю, как молча, не издавая и звука, максимально быстро бегу в противоположную от них сторону, выбираясь из здания. Стол с грохотом переворачивается, и я ударяюсь спиной об его толстую стенку, распластавшись у двух пар ног в тяжелых ботинках. Нашли. С мерзкими ухмылками - зачем прятать лица, если единственный свидетель не доживет до утра - они хватают меня под руки. Я поздно начинаю сопротивляться, сказывается шум в голове: я не хило приложился головой, когда они опрокинули мое укрытие. Стреляю, пытаясь попасть им хоть куда-нибудь, но промахиваюсь, а руку обжигает нестерпимой болью, и пальцы против желания разжимаются, выпуская пистолет с глушителем. Я ниже первого на голову, второго - на пол головы. Оба сильные, как быки. Я уступаю по всем параметрам, но продолжаю извиваться и молотить ногами. Они сильнее, у меня нет шансов, но они уже устало пыхтят, и плевать, что я сам задыхаюсь от усталости. Меня медленно, но неотвратимо тащат в сторону ушедшего товарища, и только сейчас я думаю о том, как это странно, что меня не прикончили на месте точным выстрелом в лоб. - Евген, смотри, мы его нашли, - прерываясь на отдышку, прохрипел тот, что ниже. - Ты должен мне двадцатку, - голос второго звучит намного ровнее, - Крысеныш прятался под столом, а не в шкафу. "Евген", курящий у разбитого окна, через которое меня слепил уличный фонарь, был еле различимым силуэтом. Навскидку, ниже меня, плотно сбитый. Могло показаться странным, что два парня-бугая относились к нему с проскальзывающим уважением, но мне часто приходилось общаться по работе с ему подобными - он легко может уделать их двоих и глазом не моргнув. Я перестал брыкаться и меня тут же кинули на пол. Колени больно ударились об загаженный бетон. "Плевать" - взгляд намертво впивается в глушитель на пистолете, направленный точно в центр моего лба. В горле чертовски сухо, но я инстинктивно сглатываю. - Считайте, вы мне больше не должны, - голос парня ровный, приятный, в нем не проскальзывает и ноты угрозы - и последнее пугает еще больше. Я чувствую себя ебанным кроликом, загнанным, одуревшими от запаха крови, гончими. Негромко хмыкая, бугаи молча выходят из комнаты, а по моим нервам мерзко дребезжит раздражение: все мое внимание уделено их тяжелым, гулким шагам, все тише звучащим в полутьме, а не реальной проблеме. Всего лишь защитный механизм: мозг будто бы напрочь игнорирует пистолет, цепляясь за окружающие, незначительные детали. Саднящее колено, которое приняло большую часть удара. Челка, упорно впивающаяся в глаза, которые никак не получается закрыть. Окурок, отброшенный в угол небрежным жестом, разлетающийся россыпью звезд от соприкосновения с бетонным полом. В самых адовых ситуациях, каждый раз, когда я оказывался на грани жизни, во мне будто бы просыпался поэт-философ, подмечающий красоту каждой детали вокруг. Этот мир прекраснее всего за секунду до взрыва. Шаги за спиной окончательно затихают, но оглушающая тишина топит мозг лишь секунду - "Евген" шевелит рукой, и пистолет приглушенно звякает в его ладони. Совершенно идиотская мысль резко обжигает виски изнутри: "какого хуя я еще жив?" Времени прошло чертовски много, но до этого момента ни я, ни он даже не шевелились, будто оба отсчитывали секунды, требующиеся двум наемникам отойти на достаточное расстояние. Со мной все понятно, но чего ждал он? Хотел пристрелить меня в полном одиночестве? Или это изощренная пытка, и он намеренно тянет время. Ждет, что я буду умолять его оставить при мне мою жалкую жизнь? Может, вид рыдающих и размазывающих сопли, пресмыкающихся тварей, вроде меня, доставляет ему удовольствие? Больной ублюдок. Но парень мягко, мне даже на секунду показалось, деликатно кашляет, поводит затекшими плечами, и уверенне перехватывает в руке ствол. - Выпьешь со мной кофе? Совершенно будничный тон. Я вижу, как шевелятся его губы, как ветер топорщит его короткие волосы. И я, кажется, окончательно сбрендил - может, он этого хотел? Довести жертву до полной шизы. Галлюцинации на почве нервного перенапряжения. - Ты слышишь? - голос все еще остается спокойным и уверенным, ни самодовольства, ни ехидства. Это же нормально - тыкать в человека пушкой, перед этим преследуя его больше суток, а потом приглашать "хлебнуть кофе". - Кофеен в этом райончике никогда не было, но я знаю одну закусочную. Она круглосуточно работает. Я перевожу взгляд с дула пушки, которую он и не думал опускать, на его лицо. Он подсвечен фонарем со спины, и все, что я вижу - легкие отблески глаз. Он шутит? Втягиваю носом влажный ночной воздух вперемешку с пылью, танцующей в холодном свете, проникающем в кабинет с улицы. Тело будто застыло, хотя руки уже и затекли от неудобной позы. - А это, - надеясь, что мой взгляд будет как можно более красноречивым, смотрю на пистолет. - Типа наверняка. Чтобы я не отказался. - В точку, - я угадываю, по изменившейся на лице тени, что он улыбается. - Твой ответ? - Веди в свою закусочную, - какой бы жалкой не была моя жизнь, я все еще не собираюсь прощаться с ней так быстро.