Сфера Зла

Эта лощина, огражденная защитными чарами, не была какой-то особенной. Она была самой обычной и даже типичной. По ней сновали туда-сюда разные мелкие твари: букашки, пауки, крысы. Даже пещера, которая уютно устроилась под навесом из корней и земли между ними, была слишком очевидна для этой лощины в Сумеречном лесу. Ее землистые своды, подпертые каменными балками, корни, торчащие из стен – все это было так типично, так неприметно, что если не разглядывать все детально, если не слушать звенящую тишину лощины, то было невозможно прочувствовать всю суть, весь страх, весь металлический запах крови, которые земля впитала в себя. Такие места очень любил Сиас. Он буквально божился на них, молил, что бы такое место оказалось рядом с местом его задания, и его мольбы, на этот раз, были услышаны. Да, Сумеречный лес был далековат от своего Элвинского собрата, но был, как нельзя, кстати, для обитания в нем Чернокнижника. Больше чем темные лощины со старыми пещерами Сиас любил делать Камни Души. Хоть это и была кропотливая, требующая больших затрат силы и манны, работа, он делал ее с фанатическим воодушевлением, терзая несчастного, попавшего к нему на алтарь в темное подземелье. Сейчас там лежала девушка, та самая официантка из «Гордости Льва». На каменном алтаре она раскинула руки, блондинистые волосы беспорядочно растрепались и как бы стекали с алтаря. На ней было красивое, шелковое, белое платье, Сиас считал, что серое одеяние не может быть покровом такой чистой души. Девушка была без сознания, глаза ее бессмысленно были открыты, выражая непонятную чернокнижнику эмоцию. Сиасу не хотелось ее будить, он хотел насладиться ее красотой еще считанные минуты, до того как адские крики сорвутся с алых губ. Сиас легко расправлялся с любым существом, лежащим на алтаре, будь это эльф или эльфийка, тролль или самка тролля, ребенок или старик, плевать, но человеческих женщин он любил, любил со странным трепетом, хотя себя не относил к людскому роду. Может из-за глупого подчинения демонам, а может из-за мамаши-полу-эльфийки. Он всегда жалел, что не получил от эльфов почти ничего, все было от отца-человека, которого он не знал. Ни острых длинных ушей, ни бровей, ни зеленого или голубого сияния в глазах, ни эльфийской гордости и смелости, которые бы не дали ему продаться рогатому отродью Легиона. Лишь заостренное лицо с острыми скулами, белые длинные волосы, связанные черной лентой в хвост и холодные зеленые глаза, как елочная хвоя. Но от эльфов ему, все-таки, досталась фигура, во всех его движениях выдавалась эта особенность, даже его кисти довольно сильных рук всегда как-то особенно, грациозно двигались. Даже сейчас, когда он проводил тыльной стороной ладони по бледным щекам жертвы, он делал все это с неповторимой легкостью, гибкостью. Официантка начала приходить в себя. Она потянула руки, заморгала глазами. Она не понимала, где находиться, но не паниковала. «Странно». – Подумал чернокнижник, но все же начал совершать ритуал. Он положил руку чуть выше груди девушки, на ее бледную кожу, та даже не успела отреагировать, как парализующие заклинания сковали руки и ноги, режущая боль прошла от ключицы к центру живота, словно вскрывали грудную клетку тупым ножом. Она кричала…. Кричала долго, мучительно, громко…. Но ее крик лишь растворялся в туннелях пещеры, пока ее чистая душа оказывалась в руках Сиаса, переливаясь и струясь. Чернокнижник не думал остановиться, читал формулы и заклинания, пока в его руке не оказался неровный камень, прозрачный, как роса. Последние движение, блеск острого кинжала, и белый шелк покрывается алыми каплями молодой крови. - Ну вот, а ты кричала – тихо произнес Сиас, смотря сквозь камень, а потом на тело. Он поднял девушку на руки и понес ее вглубь пещеры, в крематорий, который никогда не переставал пылать адовым пламенем. Алые языки почти сразу поглотили тело в белом платье. Ни капли сожаления, ни капли сочувствия, ни смелости, ни гордости… Усевшись за стол в одном из просторных залов пещеры, Сиас вспомнил о девушке из таверны. Точнее о маге из таверны (девушек-магов он не любил называть женским полом вообще), эта особь его зацепила очень сильно. «- Такая чистая душа – размышлял он – Почище души этой официантки, камушек совсем мутный… И столько чистой и непорочной магической энергии, м…. Почти чувствую этот вкус на моих губах! Она так молода, но так сильна! Какие волосы? вроде рыжие… А глаза? Наверное, нефритовые или изумрудные!» Сиас подскочил, как ужаленный и, пересекая несколько землянистых, освещенных тусклыми свечами в канделябрах, зал и переходов. Он вошел в совсем маленькую комнату, где на столах, стульях и прочей мебели были разложены платья. Платья были самые разные: синие и красные, бархатные и шелковые, кружевные с декольте и закрытые с чопорными пуговицами на груди. Чернокнижник знал нужное платье. Он купил его давно, еще на заре своих пристрастий. Легкое, шелковое, с оборками и голубым кружевом вокруг небольшого декольте. Резные пуговки шли от груди и до низа живота, плетеный пояс, словно лоза, обвивал талию. Рукава были по локоть и тоже в голубом кружеве, подол был расписан черными полосами по нежно-голубой ткани также как и лиф платья. Оно нежно струилось в руках Сиаса, а тот с глуповатой улыбкой любовался им и проводил руками то по стройному шелку юбки, то по крепкому корсетному каркасу. Все ему казалось прекрасным, особенно силуэт рыжеволосой колдуньи из таверны, окроплённый алыми брызгами крови… Да… Теперь он точно знал свою цель, убить паладина стало как-то второстепенно и не нужно, нужно было выпить жизнь и магию, всю до последней капли из этого тела, что бы они струились по телу чернокнижника так же, как сейчас черные полосы струились по голубому шелку… Медальон и его латный спутник, несущий Синоктиса и Колли, петляли уже несколько часов между густыми зарослями леса и остановились только тогда, когда перед ними оказалась заброшенная шахта. Колли к тому времени очнулась и озиралась по сторонам. Вокруг шумел лес. Таинственный и, вместе с тем, открытый и солнечный, он радостно пестрил сочной зеленью и пел птичьими голосами, далекими реками и ручьями. Но шахта была темна и, казалось, поглощала теплые лучи или лучилась темнотой. Син слез с коня и помог спуститься Колли, которая уже совсем пришла в сознание, и сознание было, отнюдь, не лучшее. - Какого демона это было!? – заорала она, ударяя Синоктиса в латный нагрудник – Причем тут я!? Почему мои руки горели!? – Видно было, как она напугана: глаза были размером с медаль, руки беспомощно разведены в стороны, грудь быстро поднимается и опускается от частого дыхания – дыхания жертвы, загнанной в угол. - Колли! Колли! Колли! – Син схватил девушку за плечи – Успокойся, прошу! - Успокойся?! Да как вы можете так говорить?! – девушка вырвалась из латных рук рыцаря и пошла в сторону шахты, прихватив с собой коня. - Стой! Колли! – Синоктис схватил девушку за руку – Там может быть опасно. - Что мне ваша опасность?! – с вызовом девушка посмотрела на Хоулорна. Она ошибалась…. В глубине пещеры послышалось шуршание и писк. Из угольной тьмы вышли крысоподобные твари, вооруженные досками с гвоздями и зловонными бомбами. - Черт, кажется, мы влипли… Синоктис взял меч, который покоился в ножнах на его поясе, и медленно пошел вперед. Один из крысомордых, явно вожак, так как он был крупнее и, видно, умнее, заговорил противным, визгливым голосом: - Глупие земние! Ви видно не помнить, почему ви оставить нащи щахты? Так ми вас проучить! Проучить больно! Дальше пошел визг и явный приказ атаковать пришельцев. Десятки, а может и сотни крысиных приматов бросились на Колли и Синоктиса. Рыцарь закрыл собой девушку и принялся расталкивать мелких, но очень сильных коббольдов. Между несколькими атаками он обернулся к девушке, которая пыталась оттащить от себя довольно жирного крыса, который кусал ее за ноки и за руки. - Колли! Подожги их крысиные задницы! Нечего скрывать больше свою магию! – крикнул Син, стащив упитанного противника с девушки и тут же обезглавив его. - Я не маг! – так же крикнула девушка, поднимаясь с земли – Я не умею! - Тогда возьми мой меч, - прикончив очередную тварь, Син протянул орудие Колли и бросился на кучи крысомордых с голыми руками. Колли кое-как подняла клинок и начала махать им из стороны в сторону, не подпуская к себе врагов на расстояние вытянутого меча. Она абсолютно не замечала, кого ранила, а кого убивала, пока ее меч не врезался во что-то очень твердое, и ее не обдало горячим потоком крови по лицу. Она открыла один глаз и осмотрела поле битвы. Все там замерло, коббольды стояли в растерянности, а Синоктис в окровавленных латах лежал на земле, ударяя по морде одного очень назойливого крысеныша. А перед ней лежал труп огромного вожака крысорылых, обезглавленный наполовину. Крысы капитулировали… Они бежали в тьму шахты побросав тела своих братьев и оставив тело своего бывшего вождя. - Фух… - выдохнул Хоулорн, поднявшись с земли – А ты молодец! Даже я бы так не сражался! Оба заулыбались и поспешили покинуть злосчастную шахту, каждый на своем скакуне.