Stranger

      Не нужно сожалеть, хотел я сказать Сехуну. Потому что тогда бы это означало, что Хиджин для него была более важна, чем я. Я не хотел, чтобы он сожалел о чем-либо. Я хотел, чтобы он дал ясное представление о том, кто она. И хотя это было жестоко, мне хотелось, чтобы он сказал, что она никто.       Я почувствовал ноющую боль в груди, смотря на то, как Хиджин его обнимает. Это длилось слишком долго, чтобы я просто стоял и смотрел. Когда я направился к выходу, проходя мимо них, лицо Сехуна даже не дрогнуло.       Глубоко в душе, я надеялся, что Сехун тоже выйдет, побежит за мной, оставит ее… Но этого не случилось. Когда лифт закрывался, я думал лишь о том, что он вот-вот просунет руку между дверьми, как и в тот раз, когда мы впервые увиделись после расставания. Сантиметр за сантиметром двери лифта закрылись, и я снова остался один.       Вернувшись в свой кабинет, я достал из ящиков все имеющиеся у меня документы и попытался сосредоточиться на них, отчаянно изучая и анализируя их. Только так я мог выбросить из головы образ Хиджин и Сехуна. Но сколько бы цифр я не просмотрел – ничего не помогало, я ни на чем не мог сконцентрироваться. Спустя некоторое время, я вышел из кабинета в комнату отдыха и увидел там увлеченно разговаривающих Лолу и Минни.       Я почувствовал себя еще хуже, понимая, что мне совсем некому было довериться и спросить, как быть дальше. Пока кофе готовился, я успел подумал, что у меня не было совершенно никакого права требовать чего-то от Сехуна. Мы никогда не обсуждали наши отношения, между нами не было никакого соглашения.       – Так, говоришь, они объявят о помолвке на следующей неделе? – услышал я вопрос Минни.       – Я в этом уверена. Девушку зовут Чон Хиджин, – ответила Лола. Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. – Они хотят объединить наши компании… Об этом даже в газете написали, смотри.       – Сын президента компании Adze, О Сехун, женится на наследнице Jung Group, – у меня затряслись руки, когда Минни прочла заголовок.       Внутри меня все оборвалось, и я почувствовал, как слезы наворачивались на глаза. Сердце бешено билось в груди, заставляя меня выронить из рук чашку с кофе. Резкий звук вывел меня из ступора, и я в спешке принялся собирать осколки стекла; Лола и Минни поспешили мне помочь. Я старался смотреть вниз, отводя лицо в сторону, в надежде, что они не заметят моего расстройства. В панике я случайно порезался, и из пальца тут же потекла кровь. Я даже ничего не почувствовал до тех пор, пока Минни не заметила это.       – О нет, – спохватилась Минни. – Я принесу аптечку.       – Не нужно, – я схватил ее за запястье. – Все в порядке, – я изо всех сил пытался скрыть дрожь в голосе.       – Можно взять? – спросил я, выбросив осколки и беря в руки газету, которую они читали.       Лола растерянно кивнула и проводила меня до дверей. Я направился прямиком в свой кабинет, до конца не веря в происходящее. Когда я наконец-то остался один, я сел за стол, раскрыл газету и прочитал каждое слово, как будто мне было мало услышанного. По центру одной из страниц была напечатана фотография Сехуна и Хиджин, сделанная на свадебной вечеринке его отца – той самой вечеринке, на которой я присутствовал.       – Боже, – произнес я вслух, и слезы, которые я так отчаянно сдерживал, хлынули из глаз. Он переспал со мной в ту ночь, когда была сделана эта фотография с его невестой! Невидящими от слез глазами я вчитывался в каждое слово… Они знакомы с детства… Помолвка состоится на следующей неделе… Дочитав последнюю строчку, я выпустил газету из своих онемевших пальцев.       Истерический смешок вырвался из моего горла. Я пытался понять, что было между нами, когда все это время у него уже была невеста. Все то время, пока я пытался убедить себя, что он обязательно придет, он, возможно, был с ней. Пока я пытался усмирить собственные чувства, его были уже давно спланированы! Со мной просто играли.       – Лухан, можешь… – господин Джесан вошел в кабинет.       – Да? – я тут же выпрямился и вытер слезы, мой голос дрожал.       Господин Джесан внимательно осмотрел меня, и я надеялся, что он просто проигнорирует увиденное им.       – Можешь сходить в архив и проверить старые финансовые отчеты? – я мог поклясться, что его лицо было полно сочувствия. Он видел, что я плакал, я был уверен в этом.       –Да, конечно, – ответил я, взял нужные документы и быстрым шагом вышел из кабинета.       Я никогда не думал, что может быть так сложно остановить слезы. Пока я шел в архив, я заставил себя улыбнуться, от чего почувствовал себя еще более жалким. Закрыв за собой дверь, я достал из местами проржавевших шкафчиков нужные мне документы и, смахнув с них пыль, устроился на полу.       Я провел долгое время, сжавшись в комок в комнате, и хотя я смог выполнить кое-какую работу, все мои мысли были заняты лишь одним. Раньше работа могла отвлечь меня от чего угодно, но в этот раз боль была слишком сильной, чтобы заглушить ее. Я почувствовал себя использованным и больше не мог притворяться, нужно было дать волю слезам. Я обнял руками папку с документами, и мои плечи непроизвольно стали подергиваться в такт моим всхлипам.       Мне вспомнилось то теплое чувство, которое я испытывал, когда Сехун был в доме моих родителей; когда я сказал ему, что его отцу очень повезло с ним. То теплое чувство, которое пробуждала во мне его нежность. Я зарыдал еще сильнее, пристыженный тем, что влюбился в человека, с которым был знаком всего ничего – и я ведь правда собирался рассказать ему о своих чувствах!       – Лухан? – господин Джесан вошел в комнату и присел, поравнявшись со мной.       – Простите, просто дайте мне еще пару минут, – я отвернул лицо, все еще всхлипывая. – Мне просто нужно выплакаться. Обещаю, я…       – Это из-за Сехуна? – спросил он с беспокойством в голосе.       Собравшись с силами, я посмотрел в его обеспокоенное лицо.       – Я не… – заикаясь произнес я. – Я не знал, я думал, мы… А у него уже была невеста… – я сглотнул. – А я собирался рассказать ему сегодня, что…       Я больше не мог держать все в себе. Когда он просто обнял меня, легонько похлопывая по спине, я разрыдался с новой силой, слыша, как он старается успокоить меня, но его слова терялись в моих громких всхлипах. Я сжал его пиджак в кулаках, постоянно повторяя жалкое «простите». Меня обнимал человек, от которого я меньше всего этого ожидал. Но я нуждался в этом.       – Я заметил, что ты поранился, – произнес господин Джесан, когда я немного успокоился. Он достал из кармана пластырь и обмотал его вокруг моего порезанного пальца. – Пошли, я отвезу тебя домой, – он осторожно помог мне подняться.       – Все в порядке, я могу работать дальше, – я прочистил горло и стер с лица слезы.       – Уже семь вечера, Лухан, – сказал он, положив мне руки на плечи и выводя из комнаты.       Я потерял счет времени, что совсем не удивительно, ведь мои мысли были заняты совсем другим.       – Я не хочу пока идти домой, – возразил я. Если Лили увидит меня в таком состоянии, она незамедлительно позвонит родителям, и они тут же примчатся сюда. А мне этого не хотелось. – Я просто посижу еще немного в своем кабинете.       – Я не оставлю тебя в таком состоянии, – коротко бросил он.       Мне и самому не особо хотелось оставаться одному. И хотя нас с господином Джесаном не связывали никакие отношения помимо рабочих, он выглядел очень обеспокоенным, как будто и правда был моим другом. И я почувствовал себя более уверенно и, к собственному удивлению, спокойно. Поэтому, когда он предложил поесть в его любимом ресторане, который находился неподалеку, я охотно согласился.       Это был фьюжн ресторан, обставленный квадратными столиками, покрытыми золотыми скатертями, по центру которых стояли кованые подсвечники. Это был один из тех ресторанов, в котором боишься сделать лишнее движение, как будто каждый ждет, что ты оступишься. Когда мы вошли, все присутствующие смерили меня высокомерными взглядами, как будто я не вписывался в их общество. К счастью, господин Джесан выбрал столик подальше от людей, на веранде.       – А, господин Ли, – к нам подошел пожилой мужчина, похожий на дворецкого.       – Франсис, – сказал господин Джесан, – это Лухан, – он повернулся ко мне. – Франсис – владелец ресторана; здесь готовят самую лучшую пасту в городе.       Я пожал ему руку, и заметил его обеспокоенный взгляд. Неожиданно до меня дошло, что я с опухшими после нескольких часов рыданий глазами, возможно, был похож на зомби. Неудивительно, что все пялились на меня.       – Моя паста снимает любой стресс – абсолютно любой! – широко улыбнувшись, сказал Франсис, на что я лишь молча улыбнулся в ответ. Стресс, о котором он говорил, уже высосал из меня все силы.       – Нам, пожалуйста, два… – господин Джесан заказал за нас обоих; блюда, названия которых я не мог понять и даже произнести.       Я даже не заметил, что Франсис ушел, пока господин Джесан не подал мне стакан воды.       – Чувствуешь себя лучше?       Вовсе нет.       – Да, господин – я выдавил из себя убеждающую улыбку.       – Ну, – начал он, явно не поверив моим словам, – зови меня просто Джесан.       – Я чувствую себя нелов…       – А я чувствую себя слишком старым, когда ты зовешь меня «господин», – он рассмеялся, – Мы же одного возраста, так?       Я кивнул, хотя это займет немало времени, чтобы привыкнуть называть его просто Джесан. Пару минут спустя вернулся Франсис с двумя подносами ароматной красной пасты, смешанной с курицей и грибами. Выглядело превосходно. Джесан наблюдал, как изменяется мое выражение лица, когда я поднес вилку ко рту.       – Боже мой! – воскликнул я, поднимая голову.       – Неплохо, правда? – подмигнул он мне.       – Это невероятно вкусно, – повернулся я к Франсису. Он поблагодарил меня и вернулся обратно на кухню. Джесан продолжал смотреть на меня, пока я с удовольствием пережевывал каждый кусочек. Все-таки еда – лучшее лекарство от стресса.       Мы ели в полной тишине, увлеченные столь прекрасным ужином, а после Джесан настоял на том, чтобы все оплатил он, несмотря на мои тщетные попытки убедить его, что он и так уже многое для меня сегодня сделал.       Попрощавшись с Франсисом и пообещав вскоре заглянуть еще, мы направились к скамейкам, расположенным неподалеку от ресторана, откуда можно было увидеть побережье моря. Мы сели рядом, соблюдая некоторую дистанцию, и стали смотреть на колыхающиеся в слабом свете фонарей волны.       – Уверен, у тебя есть множество вопросов о Хиджин, – начал он осторожно. Меня передернуло от одного упоминания этого имени.       – Я… Думаю, на сегодня я уже достаточно узнал, – я думал, что снова заплачу, но у меня просто не осталось слез после нескольких непрерывных часов рыданий. – Да и слез на сегодня тоже достаточно.       Он улыбнулся, хотя я совсем не шутил.       – Может, хочешь пойти купить телевизор? – спросил он. – Это поможет тебе почувствовать себя лучше.       – Телевизор? – спросил я в недоумении, пока не вспомнил, что на собеседовании я сказал, что выброшу свой Adze телевизор. Я рассмеялся. – Я не выбросил свой телевизор, я сказал это по большому счету из-за паники.       – Правда? – он повернулся ко мне. – Я же серьезно поверил, что ты сделаешь это, – продолжил он. – Собственно поэтому мы тебя и наняли.       Я удивленно вздохнул, пока до меня не дошло, что он всего лишь шутит. Мы оба рассмеялись, и я понял, что теперь у меня появился очень хороший друг.       – Спасибо, – сказал я. – За то, что остался со мной.       Он улыбнулся, глядя на открывавшийся перед нами прекрасный вид. Сквозь темноту ночи, наступившую тишину нарушал только негромкий плеск волн о берег.       – Сехун все объяснит, – сказал он. – Он просто обязан сделать это.       Но дело было в том, что я не был до конца уверен, что хочу услышать объяснения Сехуна.       – Ничего, если я спрошу… Как ты догадался, что это Сехун? – я повернулся к нему. – Что я был расстроен именно из-за Сехуна?       – Достаточно заметить то, как ты смотришь на него, – быстро ответил он.       Я грустно улыбнулся. Джесан понял все лишь по тому, как я смотрел на Сехуна, пока сам я сомневался в собственных чувствах. Мне всегда говорили, что я очень расчетливый, никогда не рискую… Но так было до того, как я встретил Сехуна.       Я взглянул на свой телефон и заметил 29 пропущенных вызовов от него. Я боролся с собой, мне хотелось услышать, что он скажет, но я определенно не хотел давать ему второго шанса. Я ненавидел себя за чувство облегчения от того, что он по крайней мере пытался дозвониться до меня. Сколько бы раз я не думал о нем и Хиджин, мои чувства от этого не изменятся. И хоть я всегда считал себя довольно не глупым, мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что я на самом деле испытывал. Мне пришлось потерять Сехуна, чтобы понять, что я безнадежно влюблен в него.