Детская-детская

Юнги никогда не боялся влюбиться. И пусть он не кидался с головой в короткие романы и глупые интрижки, но мог на все сто процентов утверждать, что, если госпожа Любовь его когда-нибудь посетит, он не станет ее отрицать и выпроваживать. Поэтому когда сердце при виде Чимина пропускает удар и ухает куда-то в желудок, Юнги тяжело выдыхает, словно говоря самому себе, что это рано или поздно должно было случиться. С Чимином оказывается легко, он на два года младше, но ведет себя так, словно разница между ними лет десять. Он до невозможности мил, а все его поступки содержат в себе какую-то искреннюю заботу и непередаваемое от этого счастье. И улыбка милая-милая, детская-детская. И, пожалуй, самое лучшее для него слово – «ласковый». И Мина жутко бесит, когда Пака за его спиной называют простачком, когда люди совершенно безнаказанно плюют в его чистую душу, оставляют следы черной грязи и спокойно уходят. Они-то не знают, а Юнги видит, как после Чим уходит в себя на несколько дней. Погружается в генеральную уборку этого мусора, чтобы потом снова засиять чистотой и непорочностью детской души. И Мин уже давно признался сам себе, что в Чимине он любит именно эту ласку. Безразличный ко всему, молчаливый Юнги, как казалось, прятал в себе безграничную тоску по любви, которую так и не получил от своих родителей. Где были его поцелуи на ночь и выходные в лунопарке? Все мы недоласканные, но Мин был одинок в этом настолько, что уже перестал спокойно реагировать на те или иные проявления любви. И ему, может быть, тоже хотелось при встрече целовать любимого человека в щеку и обмениваться глупыми СМС во время работы. Но это было все так чуждо. Поэтому Юнги к Чимину и тянуло, и отталкивало одновременно. Но, что странно, себя парень не жалел. Жалел он Пака, ведь тот тоже невольно тянулся в ответ. Но все было бессмысленно. Юнги не мог дать той теплой любви, к которой Чим привык. Любви, состоящей из теплых вечеров с одной чашкой кофе на двоих. Его любовь холодная, чьи спутники сигаретный дым и долгое молчание. Такой язык Юнги понимал прекрасно. Только вот радары Чимина уловить их не могли. И Юнги был уверен на сто процентов, что Пак не задержится в этой симпатии надолго. Был уверен, но не был готов к тому, что младший, покраснев до кончиков ушей, будет провожать стеснительной улыбкой Ким Намджуна. Чувство, что потом поселилось в Мине, не было похоже на гнев или ревность. Это была какая-то бесконечная тоска со щепоткой чего-то еще, что мерзенько хихикало и шептало: «Ты же знал!». Знал, но какая от этого польза? Намджун интересный во всех своих проявлениях. Его внешность странная, не совсем азиатская, его нельзя назвать неземным красавцем или дюже обаятельным. Но он манил к себе, словно тебя гипнотизировал хищник. А еще он был очень умным. Действительно много знал и пользовался этим умело. Юнги был на сто процентов уверен в том, что Чим в силу своей детскости увидел в этом парне что-то интересное и потянулся за новыми открытиями и приключениями. Пак был счастлив именно из-за этого и любил Намджуна до того момента, пока он интересный, пока в нем есть секреты и тайны. И Мин ждал. Ждал, когда Чимин узнает все, когда юный исследователь в нем умерит свой аппетит, и тогда Пак вернется. Вернется к нему и их неопределенным отношениям. Юнги было совестно мучить младшего, но без этого не мог он сам. По сути, Юнги – эгоист, хоть и страдает больше всех он сам в конечном итоге. И каков же был ужас Мина, когда в Намджуне кроме ума, обнаружилась та же детская непринужденность, что и в Чимине. Неожиданно он мог стать милым и добрым, позволить себе короткие объятия. У Юнги была паника. Как такое было возможно? Как в один момент человек перепрыгивал с одного настроения на другое, меняя каналы и подстраиваясь под нужные радары. Чимин был увлечен снова, и, кажется, с двойной силой. Это был какой-то вечер из всех сотен вечеров. Их небольшая компания собралась в милом кафе, чтобы отметить день рождения Джина – старшего брата Чимина. Кроме них были еще Тэхи, невеста Сокджина, Намджун и сам Юнги. Вечер шел к своему логическому завершению, за окном уже давно стемнело. Чимин, счастливый донельзя, играл с Тэхи в камень-ножницы-бумага. Казалось, что девушка специально поддавалась, хоть Юнги и не понимал, как это возможно. Чим радостно гоготал после каждой победы, отвешивая сопернице совсем невесомые щелбаны. Тэ даже не думала расстраиваться, напротив, она была довольна тем, как смогла осчастливить младшего. Юнги улыбался про себя. Тэхи была очень приличной и, если можно так выразиться, подходящей Джину девушкой. Заботливая и любящая, она, словно мать, любила той самой теплой любовью. Поэтому с Сокджином их отношения складывались успешно. Мин даже ждал, когда у них родятся дети. Ведь эти ребятишки будут сто процентов, такими же ласковыми, как и Чимин. Джин довольно улыбался. Сегодня вечер прошел именно в той атмосфере, к которой он все время стремился. Вечер был спокойным, но в тоже время веселым. Даже почти не смущал тот факт, что Намджун и Юнги так и не проронили не одной реплики, все какие-то короткие обрывки. И виновник торжества был действительно счастлив. Намджун наигранно хмуро посмотрел на часы. - Я пойду, наверное, а то поздно уже, - Сокджин в ответ лишь покивал, мол, конечно, иди. Джун кидает быстрый взгляд в сторону Юнги. – Ты идешь? Нам вроде по пути. Мин смотрит в чужие глаза и нерешительно кивает. Он и сам уже давно собирался встать и уйти, но как-то не решался. А тут выпала превосходная возможность уйти и никого не обидеть. Парни быстро собрали все свои вещи, и вышли из кафе. Намджун неуклюже сует себе в рот сигарету, прикуривает и тихо бурчит: - А то душит уже… Юнги резко останавливается, а Ким удивленно смотрит в чужие глаза. - Что ты хочешь этим сказать? Тот в ответ долго молчит, устремив свой взгляд куда-то в сторону. Так долго, что часть сигареты выгорает, и пепел летит вниз на толстовку с какой-то кричащей провокационной надписью. Юнги бездумно к нему руки тянет и отряхивает. Ким отмирает. Он перехватывает тонкие запястья, сам не понимая, что хотел бы сейчас сделать. Мин не пугается, и ждет ответа на свой вопрос. Джун бережно опускает чужую руку и дальше продолжает идти. - Понимаешь, - совсем хрипло начинает Намджун. – Я не люблю всю эту розовую атмосферу. Не привык. - Понимаю, - ухмыляется в ответ Мин и идет рядом. А Ким, кажется, в этот момент влюбляется. Мин заламывает пальцы и перепахивает свое сознание огромным бульдозером. Ну что за любовный треугольник? Это было бы смешно, если бы не было так грустно и, наверное, можно сказать, абсурдно. Чимин виснет на плече у Джуна и пересчитывает родинки на чужой руке. Второй не сопротивляется, но смотрит на Юнги таким жалобным взглядом, что кажется, он вот-вот заплачет. И неизвестно от чего точно: от того, что к нему липнет Чим, или от того, что Мин не отвечает ему взаимностью. А Паку легко и непринужденно. У них с Кимом не было никаких обязательств друг перед другом, но кажется младший себе уже вбил в мозг мысль о светлом будущем рука об руку с принцем Ким Намджуном. И ведь Юнги сейчас нужно думать о Чимине и упиваться горькой ревностью. Но мысли почему-то все равно обращались к пепельному блондину с нецензурной надписью на футболке. Мин удрученно охает и роняет голову на стол. Слишком устал, слишком не для него. Не так он себе представлял госпожу Любовь. Только вот Джину спокойно. Он с дежурной улыбкой заказывает всем капучино, и все равно, что он один здесь пьет кофе с молоком. Тэхи сегодня бегает по свадебным салоном в поисках платья, поэтому парень смог себе позволить небольшой выходной. Сокджин смотрит на все это с пониманием истинного буддиста. С его-то стороны эти парни убиваются без повода. Ведь он как облупленных знает всех трех, и мог с гарантией в девяносто девять процентов сказать, что лучший союз будет у Намджуна и Юнги. О чем он и сообщает Мину на следующий день в приватной беседе. Парни зависают на квартире с одной бутылкой на двоих, чтоб не напиваться, и пытаются вдвоем решить эту проблему. Юнги не знает, с какого конца распутывать этот клубок. Джин же считает все настолько элементарным, что об этом даже не стоит переживать. Единственное, что для них кажется правдой, что Мин охладел к Чимину. Сокджин, конечно, желал брату счастья, и Юнги хороший человек, но «их радары ловят разные частоты». Ким продолжает дальше разговор про их радиоволны и так далее, настаивая на том, что у них с Намджуном одна амплитуда. Но вот Юнги становится плохо от этих сравнений, и он, вконец одуревший, выпроваживает друга, желая остаться наедине. Правда тот уходит не сразу, а лишь после обещания, что Мин подумает о перспективе отношений с Джуном. И Мин думает. Думает так, что наутро его мучает наитяжелейшее похмелье и сушняк. И Юнги без зазрений совести идет к Джуну и заявляет, что хочет с ним встречаться. Парень немного тормозит. Но серо-зеленой рожи и запаха перегара было достаточно, чтобы Ким недовольно покачал головой и насильственно запихал старшего на свою кровать, пообещав, что поговорит с ним, когда тот проспится. Юнги пинается и рычит, но, что поделать, Джун сильнее. В чужой постели почти удобно, только вот запах слишком навязчивый и не дает уснуть. Поэтому Мин решается просто полежать с закрытыми глазами и еще раз все хорошенько обдумать. Но похмелье дает о себе знать буквально через полчаса, возвращаясь головной болью. Юнги медленно заходит на кухню к Намджуну, где тот цедит чай с самым непринужденным видом. А Мин думает, что тот так пытается отгородиться и не поддаться сентиментальности. Старший мысленно усмехается. Он бы тоже так сделал, одни каналы. Джин прав, чтоб ему икалось. Юнги садится напротив и, прокашлявшись, сообщает, что выспался. Младший качает головой и смотрит куда-то сквозь, наверное, думая, что влюбился в идиота. Мин четко заявляет, что своих решений он не поменяет. Ким психует и растрепывает волосы. Он мечется, ведь хочется и колется. Он спрашивает у Юнги, что тот хочет от него. Ведь идеал старшего далек от банального «быть любимым». Мин сидит ровно и спокойно. В голове вертится чушь с радарами, но старший лишь говорит, что увидел в Наме что-то такое, чего сам не может понять. И в этот момент, действительно, не врет. Отношения с Намджуном оказываются на том самом языке, на котором привык говорить Мин. Никаких сюсюканий и телячьих нежностей. Нет показушной любви, которой были пропитаны поцелуи на прощание и подарочные букеты цветов. Если кто-то из них злился, то он злился, если кто-то грустил, то грустил. Все без фанатичного оптимизма. Но по вечерам они могли себе позволить курить одну сигарету на двоих, смакуя вкус губ друг друга. Но этого все равно будет мало, и дальше последует поцелуй. И все настолько правильно, все как должно быть у Мина. Ведь парни, и правда, жили на одинаковых каналах, что даже могли угадывать мысли друг друга. Но почему-то Юнги чувствовал, что ему что-то не хватает. Не хватает совсем немного, чтобы полюбить Намджуна целиком, позволить госпоже Любви написать на его сердце «Ким Намджун». И все чаще начинает вспоминаться Чимин. Что же старший так любил в нем? Ласку, кажется ее. Но ему же было так тошно от нее же, что становилось плохо. Это все равно, что дышать долго веселящим газом, после чего непременно будет болеть голова. А Джун словно глоток весеннего воздуха, но чего-то совсем незначительного не хватало, чтобы стать чистым кислородом. Время летит быстро и как-то незаметно. И календарь можно разметить на красные кружочки и длинные линии между ними. Свадьба Сокджина и Тэхи в кружочек, длинная линия будней, день рождения Чимина красным, снова линия, знакомство с Чонгуком и Тэхеном, и так далее. Кстати о Чиме. Тот, кажется, и думать обо всем забыл. С Гуком и Тэ он нашел, наконец, свое место. Ему было хорошо и спокойно так, что он даже забыл пообижаться на Юнги и Джуна, как на бывших возлюбленных, которые начали встречаться, хотя вроде рассчитывали на отношения с ним. Чимин уже снова влюблен в другого, а точнее, в Гука, который пусть и был младше, но со взрослой трезвостью в глазах. Но чем все это закончится, неизвестно. Все это наталкивает почему-то Юнги на мысль о том, что в его жизни все же что-то идет не так, сколько бы он не убеждал себя в обратном. С Намджуном было хорошо, но в грудной клетке что-то скреблось и чесалось. Поэтому Мин решает расстаться с Кимом. Старший сообщает об этом сразу же. Когда Джун смотрит в пол и пытается сдержать эмоции, Юнги горько. Когда Джун разворачивается и ничего не говорит, Юнги обидно. Напряженная спина Кима отдаляется, а мысли Мина с грохотом бьются о черепную коробку. Что же он наделал? Ведь это не то, чего он хотел. Юнги же хотел всего лишь понять, чего не хватало ему, что говорить не «я с ним», а «мы». Но, кажется, уже поздно. Юнги – идиот, а Джун ведет себя, как обиженный ребенок. И старший тут же цепляется за последнее слово. Нам никогда себя не позволял быть по-детски глупым. И казалось, что он юный мудрец, гений. Но, сколько бы Ким не рисовался, он просто парень, который младше даже Мина. В этот момент Юнги взрывает изнутри яркими фейерверками. А на контраст им в душе восстанавливается баланс и гармония. Хочется и звонко орать «Нашел!», но сил хватает лишь на то, чтобы сорваться с места и помчаться вдогонку. Старший любил Чимина не за наигранную ласку, а за то, что он вот такой вот настоящий ребенок. И когда Мин тайно заботился о нем, то чувствовал себя счастливо. Юнги обгоняет Кима и бросается к нему на шею. Глаза младшего красные, но сухие. Мин непрерывно просит прощения и говорит, что не хотел. Хватит с него молчания. Он пытается сказать еще что-то про радиоприемники и вскользь упоминает детский канал, но Намджун, конечно же, ничего не понимает, только давится обидой и прижимает к себе старшего до хруста костей. Для него это нелогично и абсурдно, но ничего, он перетерпит. И может быть, когда-нибудь освоит теорию радиоприемников.