Птичьи крики

      — Вы умрёте, — сообщил Мистер Мак-Кинли, не поднимая головы от больничного бланка.       — Полгода как не новость, — равнодушно отозвался Поттер, наблюдая, как по стеклу стекают капельки дождя.       — У вас мало времени, — доктор, наконец, оторвался от своих записей, — год, может быть полтора. Вам необходимо сменить род деятельности. Ваша работа сопряжена с риском, в том числе и с риском нервных потрясений. Любое нервное перенапряжение сокращает вам жизнь. Да, что я вам это всё говорю? Вы и сами всё прекрасно знаете.       — Риски?! — усмехнулся Гарри. — Жизнь — это вообще риск. С самого начала.       Доктор недовольно поджал губы, не одобряя такого халатного отношения к собственной жизни.       — Мистер Поттер, — доктор тяжело вздохнул и, сняв вечно сползающие очки, потёр переносицу. — Гарри, я всё понимаю. Вам не повезло стать жертвой тёмной магии ещё в младенчестве. Тёмная магия преследовала вас всю жизнь. Это не могло пройти без последствий для вас и вашего здоровья. Сейчас мы с вами наглядно видим результат. Надеюсь, я заслужил хоть капельку уважения и доверия к себе, неоднократно спасая вашу жизнь. Спасая даже тогда, — Мак-Кинли насупил брови наклонился к Гарри и обвиняюще ткнул в его сторону пальцем, — когда другие колдомедики ставили на вас крест. Но тут я оказался бессилен.       Доктор откинулся обратно на спинку стула посмотрел на Гарри, поправляя сползшие на кончик носа очки. Поттер понимающе кивнул.       — Прошу вас как друг, если наша дружба для вас хоть что-то значит, не издевайтесь над собой. Успокойтесь. Проживите отведённое время без самоубийственных приключений! — Взволнованно закончил доктор.       — Гордон, друг мой, вы просите невозможного, — Гарри устало улыбнулся и взъерошил волосы. — Кто я без моей работы?       Вопрос был риторическим и Мак-Кинли не стал отвечать, ожидая продолжения от Поттера.       — Я благодарен вам за все те часы, что вы посвятили моему лечению и восстановлению. Я рад, что у меня есть такой друг, как вы, который заботится обо мне, невзирая на время суток и день недели. Но я не могу, — Поттер попытался заглянуть в глаза Мак-Кинли, ища в них понимание. — Лучше прожить жизнь ярко и сгореть как спичка, чем медленно тлеть, как свеча.       — Дело ваше, Гарри, — расстроенно отозвался доктор, нервно комкая в руках случайный бланковый листок. — Я сделал всё, что в моих силах.       — Я знаю, — мягко ответил Поттер, кладя свою ладонь поверх руки Мак-Кинли. Доктор немного успокоился, выпустив из рук ни в чём не повинный бланк и медленно выдохнул сквозь плотно сжатые губы. — До свидания, Гордон, у меня на сегодня ещё назначена встреча с Гермионой, а вы знаете, как она не любит, когда я опаздываю.       — Психотерапия, — понимающие кивнул доктор, наблюдая как Поттер встаёт со стула и накидывает алую мантию.       — Да, — вздохнул Гарри, — ничто не может её заинтересовать больше, чем копание в моих мозгах. Это она всегда делала лучше всего — помогала мне понять самого себя. Сейчас она тоже думает, что сможет мне помочь. Не хочу лишать её такой возможности.       Гарри иронично усмехнулся, Гордон печально поджал губы, как делал это всегда, когда дело касалось безнадёжных случаев. Действительно безнадёжных. Случай Поттера было хуже всего. Гордон слишком сильно к нему привязался, чтобы спокойно отнестись к этому обстоятельству. Было в этом что-то несправедливое. Человек, посвятивший свою жизнь защите других людей не должен умирать так глупо.       — Ещё увидимся, Гордон, — Поттер накинул капюшон мантии, натягивая его ниже, чтобы скрыть лицо. Мак-Кинли кивнул в ответ.       ***       — Ты опоздала, — констатировал Гарри, наблюдая как взъерошенная и запыхавшаяся Гермиона устало плюхнулась на диванчик. К их столику подошёл официант. — Два кофе, пожалуйста.       — О, я не буду кофе, мне, пожалуйста, зеленый чай без сахара, — Гермиона сконфужено покраснела, официант кивнул и удалился. Гарри загадочно улыбнулся.       — В первый и последний раз, когда ты отказала себе в удовольствии пить кофе — была твоя беременность Рози, — Поттер сложил руки на груди и растянул губы в широченной улыбке. — Я сейчас узнаю что-то интересное?       — Прекрати, — ещё больше сконфузилась Гермиона. — Об этом даже Рон пока не знает.       — Значит, мне посчастливилось узнать об этом первому? Какая честь. Ты не подумай, я, правда, рад за вас с Роном.       — Я знаю, — Гермиона, наконец, справилась со своим смущением.       — Если это будет мальчик, назовите его Гарри. А когда он вырастет и спросит в честь кого его назвали, то вы ему сможете рассказать в какие мы переделки втроём влипали, — Гарри криво усмехнулся.       — Прекрати, — уже совсем другим тоном сказала Гермиона, мрачнея. — Это была не смешная шутка.       — А я и не шучу, Герм, — без улыбки отозвался Поттер. — Гордон не сказал ничего нового, год-полтора максимум. Вам пора с этим смириться и перестать искать дверь в глухой стене. Её нет. Я уже смирился.       — Я не собираюсь мириться с этим, Гарри, — вспыхнув, ответила Гермиона. — Выход всегда есть. Я не понимаю, почему ты перестал его искать. Это из-за Джинни? — она впилась взглядом в Поттера, ища хоть какую-то реакцию на свои слова.       — Джинни здесь не причём, — грубо отрезал Гарри, но поняв, что прозвучало слишком жёстко, вздохнул и пояснил. — Я не смог, — он покачал головой. — Это моя вина. Я не смог защитить собственную семью, но я не хочу хоронить себя заживо вместе с ними. Нет, не хочу!       Он замолчал. Гермиона не торопилась возобновить разговор, чувствуя, что Гарри сказал ещё не всё, и он не заставил себя долго ждать:       — Знаешь, иногда мне кажется, что от судьбы не уйдёшь. Я знаю, ты не веришь в пророчества и тому подобное, но я чувствую, что надо мной висит какое-то проклятье. Какой-то злой рок.       — Гарри… — Гермиона попыталась возразить, но Поттер ей не дал:       — Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Не надо. Просто послушай меня, — Поттер напряжённо всматривался в лицо подруги, нервно покусывающую губу. — Все эти смерти вокруг меня. Мама, папа, Сириус. Все те, кто погиб во время войны. А потом Джинни, Джеймс и Альбус. Теперь и я. Так не должно было быть. С самого начала все неправильно. Я сейчас скажу то, что тебе сильно не понравиться. Я не должен был выжить тогда. В самый первый раз. А теперь они все зовут меня.       — Ты прав, мне это не нравится. Я не думаю, что всем стало бы от этого легче. Извини, но твоих родителей всё равно бы убили. Сириус сгнил бы в тюрьме. Люпин и Тонкс никогда бы не встретились. А Джеймс и Альбус никогда бы не родились. Ты не знаешь, как всё могло быть и не накручивай себя. Хватит об этом думать, пора действовать.       — Действовать? — Гарри усмехнулся. — И что ты предлагаешь?       — Думаешь, почему я опоздала? — спросила Гермиона, и тут же ответила: — Я искала кое-какую книгу. Тёмную книгу.       — Ничуть не изменилась со школы, запретная секция остаётся единственной надеждой, — Гермиона пропустила ехидцу мимо ушей и продолжила:       — В отделе тайн я узнала об одном артефакте. Это кольцо. Обычное серебряное кольцо, но, — она сделала небольшую паузу, нагнетая загадочности, достала из сумочки старый пергамент и протянула его Гарри.       — Ты выдрала этот лист из книги?! — Поттер посмотрел на подругу с нескрываемым изумлением.       — Никакая книга не может значить больше, чем твоя жизнь, Гарри, — гневно и смущенно огрызнулась Гермиона. — Лучше посмотри, что там нарисовано.       Гарри заглянул в лист, разглядывая рисунок кольца. Оно было действительно обычным, без изысков и напаек, разве что необычно широкий обод и тонкая гравировка. Угадывались явственные кельтские мотивы. Переплетение не то ветвей дерева, не то змеиных тел, уходящих за пределы видимости. Такое кольцо трудно было спутать с любым другим, не смотря на свою обыденность.       — Оно может сохранить одну жизнь. Я не знаю механизм действия, возможно, что это как с воскрешающим камнем, но у нас есть шанс. Один шанс.       — И где это кольцо? — небрежно спросил Гарри, не слишком надеясь на спасение своей жизни.       — Это я тоже узнала, но, боюсь, ответ тебе не сильно понравится, — закусила губу Гермиона.       — Говори, возможно, всё не так плохо.       — Малфои, — одно её слово, и на лице его застыла маска отрешенности. Он медленно разомкнул губы в саркастичной усмешке.       — Я был не прав. Хуже не придумаешь, — Гарри ещё раз бросил взгляд на рисунок.       — Может, всё не настолько плохо? — Гермиона попыталась приободрить его. — Стоит попробовать.       — Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — Гарри смотрел, не мигая, куда-то сквозь неё. — Это Малфои.       — Люди меняются, Гарри, — грустно сказала подруга.       — Люди — да, Малфои — нет, — отрезал Поттер.       — Ты готов сдаться даже не попробовав? Готов умереть только потому, что твоя личная неприязнь мешает тебе изменить свое мнение? Почему ты не хочешь дать себе и им второй шанс?       — Как ты себе это представляешь, Герм? — вспылил Поттер. — Привет, я Гарри Поттер, учился с вашим сыном. Возможно, вы меня помните по одному неприятному инциденту. Ах, извините, мистер Малфой, кажется, тогда я убил главу вашего кружка по интересам и засадил вас в Азкабан. Извините миссис Малфой, я заставил пережить вас несколько неприятных допросов в Аврорате. А ещё я почти убил вашего сына, правда, потом спас, но это сейчас не имеет никакого значения. Мне нужна ваша помощь. Говорят, у вас есть волшебное колечко, которое может спасти мне жизнь. Можете мне его одолжить? Так? — во время своей пропитанной сарказмом и иронией речи, Гарри экспрессивно размахивал руками и корчил рожи.       — Перестань паясничать, — попросила Гермиона и мельком взглянула на подошедшего официанта. Она наклонилась вперёд и облокотилась на столик, стараясь говорить тише. — Я пытаюсь тебе помочь. Конечно, ничего не получится, если ты так заявишься к ним. Мистер Малфой деловой человек, с ним нужно найти общий язык. Думаю, он сможет войти в твое положение. И не думай, я не осталась наивной девочкой, конечно, он захочет что-то взамен.       — Вот этого я и боюсь, что его желания не совпадут с моими возможностями, — Гарри откинулся на спинку диванчика.       — Сейчас у тебя нет ничего дороже твоей жизни, Гарри, — заметила Гермиона. — Не думаю, что он заломит такую цену, которую ты не сможешь обеспечить. Это не в его интересах. Он умный и изворотливый, смог пережить нескольких министров и пару смен власти. Думаю, он сможет подобрать приемлемую цену.       — Как неприятно быть должным Малфоям, — Гарри передёрнул плечами. Гермиона посмотрела на него с укором, и он тяжело вздохнув сказал: — Хорошо, ради тебя я попробую.       — Хотелось бы, чтобы ты это делал ради себя, но если тебе так проще… — Гермиона многозначительно посмотрела на него исподлобья и отпила чай.       ***       Дома было пустынно и темно. Гарри остановился в коридоре между лестницей на второй этаж и столовой и прислонился к стене, прислушиваясь к завываниям ветра на чердаке. Дом был его отражением — мрачный, безжизненный, умирающий. Даже теплый свет газовых ламп не мог придать хоть сколько-нибудь жилой вид. Вальпурга больше не ругалась на жильцов, она последний год всё больше молчала, или уходила из своей рамы бродить по другим картинам, редко пересекаясь с Гарри. Иногда его посещала мысль, что она винит себя. Винит в том, что преисполненная гневом и ненавистью к Поттерам промолчала, когда заметила посторонних в доме. Промолчала и допустила непоправимую ошибку. Гарри был уверен, что Вальпурга по-настоящему не желала зла его семье, но просить у него прощения было выше её сил. Гарри не ждал от неё ничего, в конце концов, она была всего лишь портретом, бледной тенью настоящей Вальпурги Блэк.       Вдоволь наслушавшись грустных песен ветра, Гарри поднялся в гостиную и остановился напротив фамильного древа Блэков. В тысячный раз перечитывая надпись: «Чистота крови навек», Гарри начинал ненавидеть всех Блэков. Он долго разглядывал портреты Дореи Блэк и Чарлуса Поттера, а потом перешёл к веточке с именем Драко. Гарри никак не мог понять по какому принципу на гобелене появляются новые ростки. Если по чистоте крови, то почему нет портрета его отца? Тонкс по понятным причинам отсутствовала на семейном древе, как и Тедди. Картина вырисовывалась печальная: прямых потомков Блэков больше нет, остался один Драко, и сам Гарри, которого нет на древнем гобелене.       — Вот до чего довела вас всех чистота крови навек, — окидывая взглядом гобелен целиком, с нескрываемым презрением произнес Гарри. — Ну как, стоило оно того?       Гарри и сам не знал, к кому обращался, в последние дни на него напала меланхолия. И как бы он не пытался доказать самому себе и окружающим, что он смирился и со своей неизбежной скорой смертью и со смертью жены и детей, но внутри себя он знал, что это не так. Не на минуту он не забывал о них и подсознательно хотел, чтобы смерть пришла к нему скорее. В этом мире не осталось ничего, что было бы дорого его сердцу. Но раз Гермиона просит, то он, конечно же, не мог отказать. В конце концов, его друзья действительно переживают за него. Хотя бы ради них стоило постараться. ещё раз бросив взгляд на гобелен, он принял решение.       ***       Гарри, погруженный в собственные мысли, медленно брёл по ярко освещенному коридору вдоль галереи портретов, с некоторыми он вежливо здоровался, некоторые намеренно игнорировал. Жильцы золоченых рам отвечали ему взаимностью. Лишь Барти Крауч старший не выказывал ни дежурного приличествующего приветствия, ни явного пренебрежения. Он, как всегда, выглядел с иголочки, его усы-щеточки, постриженные под линейку, двигались вверх-вниз, будто мистер Крауч что-то хотел сказать, но не решался. Гарри остановился напротив портрета.       — Добрый день, мистер Крауч, — поздоровался он. Предчувствие подсказывало Гарри, что стоит здесь задержаться.       — Добрый день, мистер Поттер, — скупо улыбнулся Крауч. — Как ваши жена и дети?       Гарри внезапно пожалел, что остановился, предчувствие его обмануло. Видимо, этот человек даже будучи портретом не меняется.       — Мне пора, мистер Крауч, — сухо ответил Гарри, и поспешил отойти, думая о том, где повесят его портрет после смерти. Почему-то ему не хотелось висеть среди этих напыщенных снобов. Лучше бы его портрет появился в доме на Гриммо, он ходил бы как мрачная тень из рамы в раму и иногда пугал бы…       Пугал бы кого?       Отчего-то вопрос поставил его в тупик. Неужели вместе с ним, Гарри Поттером, умрет и дом на Гриммо?       За этими раздумьями он не заметил, как оказался перед дверью в кабинет мистера Малфоя. Он ещё раз мысленно повторил заготовленную речь и постучал.       — Войдите, — за дверью послышался одновременно знакомый и не знакомый голос, Гарри немного растерялся, но, всё же, вошёл.       — О, — выдавил он из себя, увидев за рабочим столом Малфоя, да не того, которого ожидал.       — Вижу, ты всё так же блещешь интеллектом и эрудицией, — насмешливо произнёс Драко, не отрываясь от чтения бумаг. — Твоё многозначительное «О» объясняет всё.       — И тебе добрый день, — Поттер подошёл к столу и повертел головой в поисках места, куда можно присесть. Ни кресла, ни стула в кабинете не оказалось. Видимо, Малфои предпочитают держать своих гостей в неловком положении, заставляя их переминаться с ноги на ногу в то время, как сами чувствуют себя вполне комфортно. Но Гарри не растерялся, достав палочку, ловко трансфигурировал один из низких книжных шкафов в простой, но надёжный стул с мягкой спинкой. Устроившись на нём, он закинул ногу на ногу и выжидательно уставился на Мафоя.       — Хм, — Драко оторвался от бумаг и с интересом посмотрел на Поттера. — Какая неслыханная наглость, впрочем, чего ещё от тебя ожидать.       — О, не надо оваций, — улыбнулся Гарри. — Неужели я единственный, кто додумался?       — Скорее, единственный, кому не достаёт воспитания и такта, — прокомментировал Драко, откинувшись на спинку кресла и с прищуром принялся внимательно разглядывать Поттера, будто видел его в первый раз.       — Хм, — наигранно-задумчиво передразнил Гарри, — прости моё невежество, я думал, что не учтиво заставлять гостей стоять. А это всего-навсего снобизм и высокомерие, — развёл он руками, невинно улыбаясь. Драко перестал улыбаться, но, кажется, последняя фраза его совсем не задела.       — Зачем ты пришёл? — Малфой решил, что любезностей на сегодня хватит и перешёл к делу.       — Я хотел поговорить с твоим отцом.       — Говори, — кивнул Драко, — Я ему передам.       — Нет, я всё-таки хотел бы поговорить с твоим отцом, — не желал уступать Гарри, — дело личное.       — Почему ты такой упрямый? — мрачно спросил Драко, отодвинув кресло, в котором сидел назад и свободно закинул ногу на ногу. — Если ты что-то хотел обсудить с моим отцом, то ты либо уйдёшь, не получив желаемого, либо обсудишь свое «личное» со мной.       Гарри овладело какое-то бесшабашное веселое настроение. Он, с широкой улыбкой, посмотрел на настороженно поглядывающего на него Драко и спросил:       — Поужинаешь со мной, и я тебе расскажу.       — Это шантаж? — Малфой манерно вскинул бровь и усмехнулся. — Мне кажется это тебе что-то нужно было от моего отца…       — Так поужинаешь? — перебил его Поттер. — У меня мало времени на выяснение отношений.       — Хорошо, — согласился Драко, разглядывая Гарри каким-то новым, ещё не известным Поттеру взглядом. — Интересно знать, куда ты тратишь свое время. Каково это жить в одиночестве, а, Поттер? В одиночестве и отчуждении?       От вопросов Малфоя по спине Гарри побежал холодок. В его словах чувствовалась уязвленность или даже обида, перемешанная с безжалостностью и болезненным интересом. Он действовал, как ребенок, отрывающий мухам крылья и наблюдающий, как они беспомощно ползают и трепещут обрывками крыльев, не понимая, почему не могут взлететь. Вот такая невинная детская жестокость, продиктованная неподдельным интересом.       Только глухой слепец не знал о семейной трагедии Поттеров (Правда, никто, кроме близких, не знал, что самому Гарри осталось жить не больше года). О жестоком убийстве Джинни и детей газеты буквально кричали. Сам Гарри был настолько подавлен и растоптан, что не замечал происходящего вокруг. Полгода он прожил в гостиной, спускаясь до кухни, чтобы не сдохнуть с голоду. Подняться выше, где были их с Джинни спальня и детская, не было никаких сил. Полгода Гарри был одержим поимкой и, что греха таить, убийством тех подонков. Ему казалось, что любая кара для них будет недостаточно справедливой. Он даже не хотел знать: кто они и зачем это совершили. Но, к сожалению (а может и к счастью) убийц нашёл не он. Их осудили на пожизненное заключение в Азкабане.       Окончательно не скатиться в тоску и уныние Поттеру не дали Рон и Гермиона. Он даже научился справляться со своими эмоциями, и известие о собственной смерти практически никак на него не повлияло. Будто он ждал чего-то подобного уже давно. Отсюда и легкость восприятия. Но слова Малфоя его задели.       Про Драко он практически ничего не знал. В то же время, что они с Джинни поженились, газеты скромно упомянули о браке Драко с Асторией Гринграсс, через пару лет была заметка в «Пророке» что у них родился сын, кажется Скорпиус. А совсем недавно Рон бросил: «Хы, этот педик развелся». Гарри тогда переспросил кого он имеет в виду, и получил ответ, что, конечно же Хорька.       — А каково тебе? — дрожащим голосом спросил Гарри.       — Паршиво, — не задумываясь, ответил Малфой. Поттер немного оторопел от такой откровенности, рассчитывая на очередную словесную дуэль.       ***       — Ты будешь есть? В конце концов, это уже становится неприличным, — нервно сказал Драко, отпивая вино. — На нас все смотрят.       — А? — переспросил Гарри, выведенный из задумчивости замечанием Малфоя. — Прости, я задумался.       — Мне не нравится это место, — понизив голос до шёпота, ответил на вопросительный взгляд Драко, накручивая на вилку фетучинни. — Мне не нравятся твои ботинки.       — А ботинки мои здесь причём? — удивился Гарри, заглянув под стол, чтобы посмотреть на свою обувь.       — Они начисто лишены индивидуальности, как два беспородных помоечных пса, — брезгливо скривил губы Малфой.       — Это уже не имеет значения, — отмахнулся Гарри, — послушай…       Поттер заготовил целую речь для Люциуса Малфоя, но она совершенно не годилась для Драко. Он вообще не знал, как начать разговор с ним. Быть ли откровенным до конца, или же наоборот наврать с три короба? Настолько ли ему необходимо кольцо? Вдруг оно ему не поможет, и усилия окажутся напрасными? Он внимательно посмотрел на Драко, стараясь разглядеть в нем то, чего раньше не видел. Гарри почувствовал некую пустоту, рожденную отсутствием определенной эмоции. Он резко осознал, что больше не испытывает к Драко неприязни, озлобленности и отчуждения. Такое чувство, что он устал ненавидеть и отпустил себя, расслабился и попытался принять. Казалось, что Малфой сделал то же самое. Такая своеобразная переоценка взаимоотношений. Впрочем, это не мешало Гарри ждать от Малфоя подвоха. Драко на удивление терпеливо ждал, когда Поттер продолжит, то и дело поглаживая салфетку с вышитыми на ней инициалами «LL».       — Неважно, — тяжело выдохнул Гарри и от злости на собственное бессилие брякнул об стол вилкой, которую крепко сжимал всё это время. Драко вздрогнул, но тактично промолчал. Внезапно Поттер разозлился ещё больше, но уже на Малфоя за его вежливость и сдержанность. В голове никак не хотел укладываться новый образ бывшего школьного недруга и идейного противника. А замечание про ботинки задевало отчего-то ещё сильнее, стоило только подумать о них. Он еле сдерживал себя от того, чтобы вновь заглянуть под стол и изумлялся, когда Малфой успел их разглядеть и оценить. Спасение собственной жизни в значимости почему-то уступало, желанию избежать разговора с Драко. — Давай перенесем разговор на следующий раз. Сегодня я что-то не готов.       — Хорошо, — покладисто согласился Малфой, аккуратно откладывая приборы в сторону. Гарри подумал, что Драко чем-то подавлен. Как ещё можно было объяснить его отстраненную холодность и раздражительность. Иначе говоря, от Малфоя веяло трагичной загадочностью. Наблюдая как Драко аккуратно откидывает с плеча изрядно отросшие волосы, стянутые черным шнурком в низкий хвост, Гарри поймал себя на том, что он хотел бы узнать, что так сильно беспокоит этого надменного, язвительного и без сомнения умного человека. Однажды он уже видел подобное, лет десять назад.